Рэйчел Кейн 
Огненная буря

Повелители Стихий(Кейн) – 5

Аннотация

Джинн вырвался из бутылки. Изгой Хранителей Погоды Джоанн Болдуин мчится в Нью-Йорк, чтобы предупредить своих бывших коллег о приближающемся Апокалипсисе. Древнее соглашение между Джинном и Хранителями расторгнуто, и разъяренный Джинн, служивший Хранителям на протяжении тысячелетий, теперь свободен от управления смертными. Практически половина Хранителей пропала без вести в связи с восстанием джиннов, и Джоанн понимает, что стихийные бедствия, с которыми они боролись так долго, были лишь симптомами беспокойного ерзания во сне Матери-Природы. Теперь она просыпается - и она злится...

Рэйчел Кейн
Огненная буря

В предыдущей части...

Меня зовут Джоанн Болдуин, и на случай, если вы не идет в ногу с текущими событиями, мы в большой беде. Под «мы», я подразумеваю весь Мир. Что касается меня, так у меня были неприятности с тех пор... ну, всегда... но это самая крупная. Хранители - люди, которые должны защищать всех вас от опасности бушующих пожаров, наводнений, землетрясений и стихийных бедствий всех видов - были скомпрометированы. Медленно, но верно, они сошли со своей стези и стали коррумпированными и неэффективными.
Мне довелось быть одной из них, пока я не приобрела Метку Демона и не влюбилась в джинна, но это совсем другая история. Дело в том, что теперь, джинны - те, что должны быть союзниками Хранителей - не играют по правилам, которых придерживались тысячелетиями. Джинн по имени Джонатан установил эти правила, и теперь, когда Джонатан умер, все сделки аннулированы.
А новый лидер джиннов? Мой возлюбленный, Дэвид. Что это сулит стабильным отношениям, все еще витающим в воздухе, но конфиденциальным? Я беспокоюсь.
У человеческой расы есть всего один шанс сохранить свое место на вершине пищевой цепи: примирится с джиннами, и, значит, каким-то образом, заключить мир с самой Землей. Что будет довольно нелегко, потому что Матушка-Природа в бешенстве.
И, по-видимому, я единственная способна что-нибудь сделать.
Повезло же мне...

Глава 1

Я думала о том, что Хранителям нужен новый девиз. Старый девиз, тот, что значился на печати в моем дипломе, был «Defensor Hominem»,  что на латыни означает «Защитник Человечества», но кое-что из произошедшего за последние двадцать четыре часа, убеждало, что у меня был более подходящий девиз - «Мы так облажались».
Да, это более точное определение.
- Пригнись! - Заорала я, когда очередной обломок полетел прямо в нас, и ухватилась за какую-либо цепочку, которой я могла бы управлять в окружающем нас хаосе погоды. Не самая легкая в мире задача, учитывая, что вся система Восточного побережья была дестабилизирована гигантским убийцей в виде сверхъестественного шторма - сейчас таинственным образом побежденного, без какого-либо моего участия - и все виды случайных, неприятных, потенциально фатальных проблем были представлены сами себе.
В настоящее время, они вылились в довольно большое и очень агрессивное торнадо, движущееся через несколько незанятых земель и разбрасывающее обломки забора впереди себя, словно шрапнель.
Черис - моя спутница, главным образом потому, что у нее был чертовски быстрый Мустанг, а я весьма нуждалась в колесах - пискнула и обеими руками ударила по пыли, покрывающей ее белокурую головку. Я осталась стоять. Это был не столько героизм, сколько мне не хотелось пачкать все, что осталось от моей одежды. Я думаю о таких вещах во время более заурядных Апокалипсисов.
Вот что происходит, когда кто-то вроде меня - Хранителя Погоды - останавливается на посещение туалета в разгар кризиса. И, черт возьми, я даже не успела облегчиться. У меня были личные причины стоять на своем: торнадо угрожал сровнять с землей единственный придорожный общественный туалет в радиусе сорока миль.
Я потянулась к ветровому потоку и ухватилась за тот, что станет для меня наиболее полезным. Внезапный порыв ветра, порожденный большим тепловым толчком с правой стороны, отклонил надвигающийся кусок изгороди - здоровенный кусок зазубренного дерева, размером с пожарный гидрант - куда-то в сторону, где он врезался в неудачно раскачивающееся на ветру дерево, которое выкорчевывалось с грохотом. Полетели ошметки грязи, добавившиеся к общему хаосу и анархии.
Я изучала торнадо, не обращая внимания на порывы, пытающиеся вытолкнуть меня - я стояла в пузыре более или менее спокойного воздуха, но ветер всё равно пробивался урывками. Если и были когда благоприятные дни для моей укладки, то это было очень давно. Сейчас мы находились в зоне жуткого парика.
Да, я также беспокоюсь о таких вещах, как моя прическа. Вероятно, больше, чем я беспокоюсь о мире во всем мире, главным образом потому, что, по крайней мере, обычно я могу контролировать свои волосы.
Не в состоянии сделать что-нибудь с моим загубленным внешним видом, я сосредоточилась на торнадо. За всем этим страшным завыванием и звуком надвигающегося грузового поезда, они, на самом деле, довольно хрупки. Ох, и они достаточно пугающие, если вы не обладаете силой, способной что-нибудь с ними сделать, но, к счастью, я хорошо подготовлена для таких трудностей. Смерч пошатнулся, словно пьяница, направо, затем налево, и двинулся прямо на меня с новым энтузиазмом, уничтожая растительность на своем пути. Я ненавижу, когда они движутся прямо на меня. Что я такого им сделала?
Черис выглянула из-за своих пальцев и пронзительно закричала, прежде чем снова спрятаться за ними. Я проигнорировала ее и позволила себе медленно выскользнуть из своего тела в то странное состояние - отчасти умственное, частично физическое, совершенно необычное - что Хранители называют эфирным планом.
Это было лишь одно из нескольких существований, но он был наивысшим, доступным мне в качестве человека (даже такого, у кого, наконец-то, функционировал весь набор погодных сил). Мир превратился в странные неоновые вихри, разноцветные искры и потоки энергии. Пейзаж вокруг меня преобразился в незнакомую местность.
Торнадо представлял собой сверкающую серебряную воронку, физику в ее наиболее потенциально смертоносной форме, склонный к инстинктивной угрозе, словно молодая кобра. Практически настолько же смертельны, что и более зрелые версии, но с меньшим опытом. Я должна вмешаться, прежде чем он узнает где и как нанести удар.
Я подождала еще несколько секунд, считывая его структуру, а затем сунула руку глубоко внутрь сердцевины торнадо и быстро охладила воздух до тяжелой и вязкой массы. Энергетический обмен высвободился в форме внезапного взрыва толстенной молнии, разрезав низко висящие облака, стена торнадо расширилась и потеряла свою последовательность. За считанные секунды, скорость движения этой беспорядочной массы ветра стала слишком медленной, чтобы создать большие неприятности. Он сбросил свой груз мусора и направился в сторону, раздраженно кружась.
- Всё в порядке, - сказала я Черис, упав обратно в свое тело и комфортную прочность трехмерного пространства. - Теперь ты можешь подняться. Шоу закончилось. Первым делом в туалете использую всю туалетную бумагу.
Она не казалась склонной верить мне. Я подождала несколько секунд, потом протянула руку и схватила ее за локоть, чтобы перевести ее в вертикальное положение. Она огляделась, затаив дыхание.
- Ничего себе, - сказала она. - Да, это было мощно.
- О, не знаю. Ураган - это мощно. А этот просто назойливый.
- Джо, уж поверь мне: всё случившееся с момента нашей встречи было мощным. И часто с тобой такое случается?
- Ты удивишься, - вздохнула я. - Нет, серьезно. Нам нужен туалет, иначе тебе придется покупать новые сиденья в Мустанг.
Мы бросились к грязным на вид туалетам. Как и ожидалось, они были пугающими, но меня это не волновало. Это были одни из самых счастливых нескольких минут моей жизни, и если вам когда-либо доводилось застрять на дороге на несколько сотен миль без возможности посетить туалет, вы поймете, что я имею в виду.
Мы вернулись к машине одновременно. Я протянула руку за ключами, а затем последовала молчаливая битва силы воли. Впрочем, Черис вела машину последний отрезок пути и что, собственно, она собиралась делать? Спорить с женщиной, которая только что остановила торнадо? Она вынула их из кармана своих джинсов и бросила.
- Впредь, я постараюсь сохранять над нами безоблачное небо, - сказала я.
- Я бы сказала тебе, не поцарапать краску, но… - Черис закатила глаза. Да, ураган и последующее метание песка довольно губительно сказывалось на блестящей полировке. Но Мустанг был всё ещё на ходу, и это главное.
Пока я спала, она подняла верх у машины - разумно, с учетом кратковременного дождя - но я понажимала нужные кнопки, чтобы сложить его обратно. Мне хотелось получить максимально возможный обзор неба и окрестностей. Моя версия доплеровской системы.
Я устроилась на мягком сиденье Мустанга - карамельно-алого цвета, маленькая аппетитная машинка, или, по крайней мере, была ей раньше, пока я ее не получила - и подрегулировала сиденье под мои длинные ноги, поскольку Черис придвинула его настолько близко, что туда не уместился бы даже дробовик. Не то, чтобы у нас был дробовик. Хотя, в свете последних событий, я бы чувствовала себя намного комфортней, если бы у нас был некий арсенал, помимо нашего ума, хорошенькой внешности и двигателя с турбонаддувом.
Мне пришлось еще потрудиться, прежде чем включить передачу и рвануть на максимальной скорости по шоссе I-295. Штормовые системы продолжали накапливаться - появился новый очаг, сформировавшийся в зоне низкого давления над Джорджией, и он обязан был направиться в нашу сторону. Законы физики тут были не причем, просто именно так в эти дни работала моя дерьмовая удача.
- Классно ты управилась с торнадо, мам, - раздался голос с заднего сиденья. Официальный, женский и немного неловкий. Я подпрыгнула от неожиданности, а затем сосредоточилась на лице в зеркале заднего вида, жутко похожее на мое собственное, за исключением глаз. Мои были ясного голубого цвета. А те, что смотрели на меня, имели удивительный оттенок красноватого золота - я не имею в виду янтарный цвет, свойственный людям. Это был насыщенный янтарь, яркость которого поднята до безумного уровня.
Проще говоря, это были глаза джинна. И они принадлежали моей дочери.
Ее глаза расширились. - Я тебя напугала?
- Напугала? - ответила я. - С чего бы мне пугаться, когда кто-то появляется из ниоткуда на сиденье моей машины? Давай посмотрим, половина джиннов пытается убить Хранителей, и, по крайней мере, несколько Хранителей носят Метку Демона, и давай не будем забывать, что погода окончательно испортилась... Ох, и Земля вот-вот проснется и уничтожит человечество. Знаешь что? Немного испугаться - это еще довольно спокойная реакция, учитывая все обстоятельства. И да, в следующий раз? Стучи.
Она улыбнулась. Неуверенно, словно она до сих пор переводила всё услышанное на язык джиннов. На меня тут же нахлынуло чувство вины - бедному ребенку еще не было и дня от роду. Казалось, ей недоставало только одной особенности, присущей всем джиннам, которых я встречала - самодовольство. Я думала, оно заложено в ДНК джиннов, наряду с красивыми глазами и способностью смываться и увиливать от исполнения желаний.
- Хотя, - рискнула Имара, - ты могла бы сделать это более качественно. Хочешь, я покажу тебе как?
- Не сейчас, - выдавила я сквозь стиснутые зубы. - Есть еще какие-нибудь замечания, критикующие мои спасательные способности?
Она выглядела обиженной. Видимо, я не сильна во всех этих делах мама-дочка. Я все еще пыталась свыкнуться с мыслью, что ребенок, которого я носила в себе - и это не было обычной беременностью, даже с большой натяжкой - внезапно оказался совершенно взрослым, с ее собственными эмоциями, не связанными с моими собственными.
- Прости, - сказала я, более мягко. - Имара, тебе что-нибудь известно? Что-нибудь о… - Дэвид, о, Боже, как же я боюсь за тебя. И скучаю по тебе. - … о твоем отце?
Она покачала головой, не отрываясь от моих глаз в зеркале. Джинны, в отличие от человеческих существ, рождаются из смерти, а не жизни. Чем значительней смерть, тем сильнее джинн - это правило. Джиннам не нравилось признавать, что у многих из них за плечами были вполне человеческие истории, но это неоспоримый факт. Дэвид - джинн, возлюбленный и отец моего ребенка - несколько месяцев назад говорил мне, что для рождения нашего ребенка, ему необходимо было бы умереть. Это был самый обычный порядок вещей в мире джиннов.
Только случилось что-то странное, и другая смерть - значительная смерть - дала жизнь моему ребенку. Дэвид всё еще был жив.
Просто не такой, как прежде. Он стал... другим.
- Мама, - сказала Имара. - С тобой все в порядке? - Она помахала изящной рукой перед моим лицом, которую я нетерпеливо шлепнула и снова сосредоточилась на вождении. - Извини, - сказала она, и снова заняла величественное сидячее положение. - Я подумала у тебя что-то болит.
Я не могу описать свои чувства, когда слышу это слово. Мама. Ох, я едва свыклась с мысль о беременности, но быть мамой - это совершенно другое… особенно мамой взрослой молодой женщины, одетой лучше меня. Я утешала себя тем, что она носила дорогую одежду лишь потому, что была джинном и обладала способностью создавать любую одежду, какая только взбредет ей в голову, и вдобавок она не прошла через ураган. И торнадо. И очень длительное путешествие.
- Я думала о твоем отце, - сказала я. Что само по себе было признанием боли.
- С ним все в порядке, - сказала она, наклоняясь вперед и облокачиваясь на мое кресло. - Я знала бы, если бы было иначе. Я просто не знаю где он или что он делает.
Черис наблюдала за всем происходящим яркими, лихорадочными глазами. Я понятия не имела, какие выводы она делает. Зная Черис, наверное, что-то очень интересное.
- Может мне стоит выяснить? - спросила Имара с надеждой.
- Нет! - Вскрикнула я и схватила ее за запястье. Она выглядела испуганной. - Сиди смирно. Я хочу, чтобы ты оставалась в поле моего зрения.
Она бросила на меня строптивый взгляд. Почему моя собственная мать не выбила из меня эту привычку, когда я стала подростком? Помню, я много раз бросала на нее такие же строптивые взгляды. Чрезвычайно раздражающе находиться по эту сторону материнского забора.
- Я серьезно, - сказала я. - В последний раз, когда мы видели кого-либо из джиннов, они были не в самом лучшем настроении. Я не хочу, чтобы ты нарвалась на неприятности. Я не смогу вытащить тебя из этого. Не против Дэвида.
Я постаралась, чтобы это прозвучало так, словно иметь дело с этим и с ней было каждодневной работой. Наверное, не удалось, судя по улыбке, которой она меня одарила. Это была не моя улыбка. А полностью ее собственная, со слегка вздернутым уголком губ с одной стороны.
- Я останусь, - сказала она. - Кроме того, тебе может понадобиться моя помощь в следующий раз, если погода ухудшится.
Черис выпалила, - В следующий раз? Должен быть и следующий раз?
- Нет, если я смогу помочь, - твердо сказала я и чуть больше надавила на педаль газа. Прохладный, влажный воздух струился по моей коже, словно призрак дождя. Я могла бы сделать его более существенным, похожим на душ, который можно принять с мылом и шампунем, но это ощущение тоже было приятным. Впереди нас ждала погода потяжелее, но в настоящий момент мы находились в ясной зоне. Я могу устроить так, что такая погода будет сопровождать нас, по крайней мере, большую часть пути. - Черис, тебе лучше отдохнуть. - Бедняжке это необходимо. Она была слишком взбудоражена прежде, чтобы спать, поэтому я позволила вести машину, пока мы не оказались в нескольких часах от Форт-Лодердейла, и еще семь часов после этого. Она почти не смыкала глаз с тех пор, и теперь у нее начали проявляться последствия. Черис была веселой, великолепной девушкой, с загаром и цветом волос в лучших традициях любительниц пляжей Флориды, но сейчас под ее глазами появились явные темные круги. (Она и в самом деле была моделью бикини. И «веселая солнечная» девушка опустилась до чертовой дыры - низкопробного телеканала, нанявшего нас обеих во Флориде. Мне не нравилось вспоминать свою работу, но она не включала в себя бикини. За исключением того, одного раза).
Прямо на реплике, Черис зевнула. - Долго еще? - спросила она. На самом деле, она сказала «Олго щё», но я поняла.
- Около четырех часов, - сказала я. - Я разбужу тебя, когда мы будем подъезжать.
Она снова зевнула и свернула свою синюю джинсовую куртку, прижимая ее к окну в качестве подушки, и за меньшее время, чем мне потребовалось, чтобы пронестись мимо шести рекламных щитов, она заснула. Я подумала, не включить ли мне радио, но мне не хотелось ее будить.
- Итак, - сказала я, и посмотрела в зеркало заднего вида. Моя дочь встретилась со мной взглядом, подняв брови. Было что-то от Дэвида в этом выражении, и я ощутила небольшой печальный удар узнавания и тоски.
- Итак, - повторила она. - Это странно для тебя, не так ли?
- Есть немного.
- Тебе станет легче, если я скажу, что и для меня это странно?
- Возможно, - сказала я. - Ты уверена, что не можешь сказать, как у Дэв… как у твоего отца дела?
Ее глаза приобрели отрешенный блеск, только на секунду, а потом она покачала головой. - Нет. Я не могу сказать. Он закрылся от меня. Они все закрылись от меня. - Она казалась задумчивой. - Я думаю, он сделал это для моей защиты. В таком случае, она не сможет до меня добраться.
Она - то есть Матушка-Природа. Земля. Одна очень раздраженная планета, которая медленно сбрасывала с себя дремоту длиной в эры и задавалась вопросов что, черт возьми, произошло с человеческой расой, пока она не присматривала за ними. В конце концов, в традициях угрюмых подростков во всем мире, мы воспользовались возможностью, чтобы устроить шумные вечеринки и намусорить, пока она отсутствовала. Матушке-Природе не нравится, когда дурачат. Еще больше не нравится, когда дурачат ее.
Я снова сосредоточилась на Имаре. - Так... ты не подключена к Земле? Как все остальные?
Она отвернулась, и через несколько секунд я поняла, что ей было неловко от того, что она собиралась сказать.
- Это в какой-то степени похоже на то, когда слышишь музыку из проезжающей рядом с тобой машины - ты можешь слышать басы, но не можешь разобрать мелодию. Это не только благодаря отцу. Скорее это ты и я, и это сдерживает меня. - Ее взгляд снова встретился с моим, пораженным. - Я не имела в виду…
- Я знаю, что ты имела в виду, - сказала я. - Я - помеха.
Хотя так и было, конечно. Я достаточно быстро выяснила, что Имара не полноценный джинн... Прямо сейчас, это было преимуществом, поскольку другие джинны были более или менее подвержены контролю пробуждающейся Земли и в значительной степени ненадежны в проявлении свободной воли. Но что это значило для нее в дальнейшем? Как ее примут другие джинны? И что произойдет, если - не дай Бог - она когда-нибудь сойдется с ними в настоящем бою?
Я не могла думать об этом. Я не могла представить себе ее, сражающуюся против кого-то, как Ашан, имеющего нравственность и доброту паука.
Она смотрела на меня в упор теми яркими, нечеловеческими глазами. Тут меня озарило. - Ты можешь сказать, о чем я думаю? - спросила я.
Ее брови взлетели вверх. - Ты будешь сердиться, если я скажу «да»?
- Да.
- Нет.
- Ты меня обманываешь.
- Зачем мне это делать?
- Ты воистину ребенок Дэвида, ты знаешь это?
Она улыбнулась. - Знаешь, он действительно любит тебя. Я чувствую это. Это теплое чувство в нем, его любовь к тебе.
- Мне казалось, ты сказала, что он закрылся от тебя.
- Так и есть. Но если не считать моего убийства, он не может отключиться от меня полностью. - Она пожала плечами. - Он мой отец.
Я почувствовал, как у меня сдавило горло, а глаза защипало от слез. Я сглотнула, зажмурилась и забарабанила пальцами по рулю. - Хорошо. Так, я правильно поступаю сейчас? Направляясь в Нью-Йорк?
За неимением каких-либо других идей, я направлялась в относительную безопасность головного офиса Хранителей, где те из нас, кто пережил последние несколько дней, несомненно собрались бы. Настоящий ад разверзся среди Хранителей, причиной чему явилось массовой насилие со стороны обычно послушных и подчиненных джиннов. Я просто надеялась, что вернувшись, я не обнаружу... ничто. Последнее, чего бы мне хотелось - это остаться последним выжившим Хранителем, с пробуждающейся Землей и безумствующими джиннами. Конечно, это было бы занимательно. Но это была бы очень короткая история, с очень неприятным окончанием.
- Откуда ж мне знать, насколько это правильно или нет, - ответила моя дочь торжественно. - Мне всего один день.
Превосходно. Я понятия не имела, поступаю ли я правильно, у меня был бессмертный ребенок-остряк и Черис в роли попутчицы.
Да, всё должно окончиться хорошо. Никаких сомнений.

* * *

Четыре часа спустя, когда уже стемнело, я была совсем без сил. Провести целые сутки в автомобиле, даже таком, как Мустанг, удовольствие небольшое. Мотор машины мурлыкал подо мной, как довольный тигр. Не ее вина, что я была такой уставшей и хотела разрыдаться на месте, или что мой мир на глазах разрывался на части, или что я ехала туда, куда была обязана вместо того, куда мне хотелось. Мое сердце рвалось обратно во Флориду, где я последний раз видела Дэвида. И Сару, которая сейчас была официально объявлена пропавшей. В последний раз ее видели увозимой одним сумасшедшим британцем по имени Имон. (Я воспользовалась телефоном и позвонила в ФБР, чтобы сообщить о похищении. Если это не помешало побегу Имона, я не могла представить, что может).
Ничего из этого не было виной Мустанга. Он мне очень даже нравился. Я как раз подумывала, как бы мне взять его в постоянную аренду, как только он будет заново покрашен, конечно.
Настоящая хозяйка Мустанга, Черис, поерзала на пассажирском сиденье, причмокивая губами, как бывает с людьми, просыпающимися ни свет ни заря, и заморгала в пастельном свете ночных огней, омывших машину по выезде из тоннеля Линкольна. Когда мы остановились у светофора, Черис потянулась, и взоры всех парней из соседних машин были в этот момент прикованы к ней, хотя сама она пребывала далеко не в лучшей форме. Просто у некоторых девушек есть прирожденная способность приковывать внимание в любом виде. Черис обладала ею в полной мере, тогда как другим для этого потребовалось бы много усилий.
Пробормотав что-то совершенно невразумительное, она потерла лицо, откинулась на сиденье и сонно промямлила еще пару слов, которые я рискнула расшифровать как «сколько времени».
- Около часу ночи, - ответила я. Поскольку маршрут наш лежал прямо вверх по Восточному побережью, часы на приборной панели Мустанга ничуть не обеспокоились тем, что мы одолели меньше чем за день тысячу двести миль. А вот я уставилась на них с ошеломленным неверием человека, не понимающего, куда могло подеваться столько времени. Похоже, прямиком в мою задницу, вот куда.
Черис развернулась и уставилась через кожаную спинку на Имару, которая растянулась на заднем сидении, словно кошка. - Так ты еще здесь?
- Похоже, так.
- Я типа надеялась, что ты вернешься на космический корабль.
Я подавила смешок. - Чер, она не пришелец.
- Конечно, - согласилась Черис. - Какая из нее инопланетянка? Глаза светятся, исчезает мгновенно, но не с другой планеты. Ладно. - Нечего и говорить, что Черис была пылкой фанаткой «Секретных материалов» и вообще всяких историй о готовящемся вторжении в наш мир армий пришельцев. У нее даже есть татушка в виде серого большеголового инопланетянина на пояснице. - И что, Неземная Девушка будет сопровождать нас всю дорогу?
Имара вздернула бровь, подражая всеми любимому Вулкану из Стар Трека, или, по крайней мере, популярному бывшему борцу. - Всю дорогу? Это эвфемизм или что-то другое? - спросила она.
- Дорогая, - произнесла Черис, - ты не настолько симпатична. Ну, ладно, будь я пьяна до чертиков, и если бы еще твои глаза так не светились, то все равно...
- Эй! - оборвала ее я. - Ты вообще-то говоришь с моим ребенком. - И, кроме того, моя дочь была вылитой моей копией. Что вводило в легкое замешательство. - Ты поедешь с нами, Имара?
Имара выглядела искренне удивленной. - У меня есть выбор?
- Ну, конечно.
- Тогда я останусь с тобой. Как послушный ребенок. - Произнося это, она выглядела абсолютно серьезной, хотя я не могла не заметить искорку юмора в ее словах.
Черис окинула нас обеих недоверчивым взглядом. - Ну и подумаешь! Ладно, ты лучше скажи, куда мы едем?
- Помнишь, я рассказывала тебе о Хранителях Погоды?
- Организации людей, которые обладают всякими суперсилами и могут контролировать погоду? Кстати говоря, мы разве не были в центре урагана, который чуть не убил нас? Если ты можешь контролировать погоду, то почему ничего не сделала со всем этим ветром? Я хотела задать вопрос раньше, но у меня, знаешь, была эмоциональная травма.
- Эй, это тебе не ручкой помахать, - заспорила я. - И, вообще, мне и не полагалось что-то с ними делать. Может, у меня был выходной. И, отвечая на твой первый вопрос, мы едем в мой офис. В штаб-квартиру Хранителей.
- В Нью-Йорке.
- Восточный Мидтаун, если быть точнее. Угол Первой и Шестьдесят четвертой. - Судя по взгляду, она не врубилась. - Здание ООН.
Выражение ее лица не изменилось.
- Ты ведь слышала про ООН, верно? Организация Объединенных Наций. Компания ребят, которые собираются вместе потолковать про мир во всем мире...
- Даже я знаю, что такое ООН, а ведь я родилась вчера, - пробормотала Имара.
Черис отправила в ее сторону не слишком приветливый взгляд. - Заткнись! Я знаю, что такое ООН!
- Извини.
- Но... они что, управляют погодой? Мне всегда казалось, они другим заняты, насчет войн и всего такого.
- Нет, сами они погодой не управляют, - вмешалась я в их препирательства. - Просто сдают офисные помещения Хранителям, которые этим занимаются.
Нет, говорить мне, что я спятила, Черис не стала, но выражение ее лица было достаточно красноречиво. Она даже отвернулась к пассажирскому окну. Больше всего, конечно, мне хотелось высадить Черис на одной из заправочных станций, попадавшихся нам по дороге, но неизбежный после этого звонок в полицию с жалобой на то, что я украла ее машину, мог бы очень быстро положить конец моему путешествию. Такой вариант, с учетом приоритетов, виделся не самым благоразумным.
- Так ты не прикалывалась, - промолвила Черис, разглядывая комплекс вблизи. - Мы правда топаем прямиком в ООН. А у них что, и по ночам открыто?
- Уж поверь мне, у Хранителей всегда открыто.
Ноги у меня болели, и мне очень, ну очень требовалось принять душ. В туалете, при комнате отдыха для дальнобойщиков, я побывала шесть часов назад, потому что просто не могла больше терпеть и явно пребывала не в лучшем виде. Уличный свет резал мне глаза, они слезились, но меня радовало и то, что в них хотя бы не бьет солнце. Что было бы гораздо, гораздо хуже.
Я свернула в сторону охраняемого гаража, который на первый взгляд не отличишь от крепости. Опустив окно, я высунула наружу руку, к сканнеру со стороны водительского сиденья. Зеленый лазер вспыхнул над моей кожей, и дверь медленно поехала вверх. Я устремилась внутрь, поскольку через несколько секунд она остановилось и начала опускаться обратно, и припарковала машину на этаже со знаком «Посторонним въезд запрещен». Я не была посторонней.
Меня обеспокоило, что большая часть парковочных мест пустовала.
- Пошли, там у нас особый вход.
- У нас? Круто. - Черис выкарабкалась из машины, Имара появилась вслед за ней, высокая и элегантная, она откинула волосы с лица, словно для фотографии. Я решила, что она вовсе не была на меня похожа. Я никогда не выглядела так эффектно.
Предполагалось, что при входе в особую секцию дежурит особая охрана. Разумеется, там находился и пропускной пост, около которого, насколько я знала, дежурство велось круглосуточно, семь дней в неделю. Только вот на сей раз там никого не оказалось. Могло, конечно, случиться, что караульный отлучился, повинуясь зову природы, но я в этом что-то сомневалась. Я подергала стальную дверь. Заперто. Внутри горел свет, но окна были затянуты стальной сеткой. Прямо на нас с Черис лился яркий белый свет, показавшийся подозрительным. Я огляделась: и точно, там находилась видеокамера. Я помахала в нее рукой и снова повернулась к двери.
- Тут замка нет, - заметила Черис. - Эта дверь только изнутри открывается или еще как?
- Еще как.
Я сосредоточилась, подняла руку, и тонкая голубая искорка высветила стилизованную солнечную вспышку, символ Хранителей. Этот знак, магически вытатуированный на моей руке, было невозможно подделать.
Дверь не отворилась. Очевидно, она не была настроена на символ.
Я подождала, но ничего не происходило. Странно, должна же быть хоть какая-то реакция. Вздохнув, я посмотрела на Черис, покачала головой и убрала, отбросив за плечи, упавшие на лицо волосы, гадая, есть ли у меня шанс убедить сотрудников обычной службы безопасности ООН пропустить нас внутрь.
Гадала, впрочем, совсем недолго. Охрана усилилась, и повод у них для этого был хороший.
- Ладно, - промолвила я. - Думаю, нам придется подождать, пока кто-нибудь не выглянет проверить, что мы не представляем опасности.
- Ну и когда это случится? - спросила Черис, с сомнением оглядев наш внешний вид, разумеется, без учета Имары.
Послышался металлический щелчок, и дверь приоткрылась примерно на четверть дюйма.
- Уже.
Ухватившись за край, я попыталась открыть дверь пошире. Она была тяжелой, прямо как в бомбоубежище. Затолкнув девочек внутрь, я взялась за ручку и захлопнула дверь за собой. Замок сработал со щелчком и жужжанием. Не электрическим. Иного рода.
- Э... Джо? - В голосе Черис слышался испуг.
Повернувшись, я увидела в бетонном, словно в промышленных зданиях, холле двоих охранников, стоявших и смотревших на нас. Оба были в форменных синих блейзерах с логотипом службы безопасности ООН, но с добавлением графического символа Хранителей. Мужчина и женщина, рослые, судя по виду, знающие свое дело. Их я раньше не видела.
А вот пушки видела. И именно две большущие пушки он и она держали в руках, наставив прямо на нас.
Я медленно подняла руки вверх. Черис без вопросов сделала то же самое, заложив руки за голову. Слишком много детективных сериалов или, возможно, какие-то нарушения, о которых я даже думать не хотела.
Имара не сдвинулась ни на дюйм, только приподняла брови, глядя на охранников так, словно считала их забавными зверушками.
- Джинн! - заорала женщина в спортивной куртке и шагнула вперед, чтобы получить лучший прицел. Ее взгляд сначала быстро переместился к Черис, затем обратился ко мне. - Хранитель, немедленно прикажи своему Джинну вернуться в бутылку!
Я повернулась к Имаре. - Назад в бутылку, - сказала я ей. Она не была моим джинном, да и вообще не была привязана ни к какой бутылке, но была достаточно умна, чтобы понять: сейчас не время для дебатов. Так что она куда-то переместилась, в место понадежней, я надеялась. Хранители стали немного нервными в последнее время. То любят меня, то ненавидят, то хотят убить... Похоже, это зависит от настроения того, с кем я разговариваю.
Но мне была понятна их паранойя по поводу джиннов. Я видела как изменился Дэвид во время нашей последней встречи на пляже во Флориде, и это напугало меня до такой степени, о существовании которой я и не предполагала. Нет ничего ужасней, чем видеть, как человек, которого ты знаешь и любишь, становится безумным.
Я повернулась к охранникам и попыталась дружелюбно им улыбнуться. - Всё, никаких проблем, верно? Джинн в бутылке. Вы, ребята, знаете меня. Джоанн Болдуин? Хранитель Погоды? Я приехала повидаться с Полом Джанкарло.
Не знаю, что оказало на них большее влияние, мое имя или Пола, но охранники обменялись взглядами и расслабились. Они не удосужились убрать оружие в кобуру, но, по крайней мере, уже не направляли его на меня.
- Болдуин, - повторил мужчина. - Верно. Мы ждали тебя. - Он был высокого роста, худощавый, но не тощий. Под шерстяным жилетом и белой рубашкой просматривалось телосложение игрока в баскетбол. - Следуй за нами.
Я пожала плечами и последовала приказу, Черис поспешно присоединилась ко мне. Я гадала, не втягиваю ли я ее во что-нибудь крайне нехорошее. Оставалось только надеяться, что Хранители не тронут ее. Они заботились о нормальных людях с искренней, почти деспотичной добротой.
А вот своих они не жаловали.
Но даже если они вышвырнут ее отсюда, Черис будет в порядке. Она сможет выжить. Черис можно отнести к тому типу девушек, которые будут стоять на тротуаре посреди Нью-Йорка, выглядя беспомощно, и через тридцать секунд дюжина парней будет мчаться ей на помощь.
Мы направились к дальним лифтам, которые открывались по специальным картам. Охранники продолжали переглядываться между собой, но мне вряд ли следовало бояться их. Хранители никогда не бывают по-настоящему безоружными, и в первый раз за долгое время я чувствовала в себе силу и уверенность. Если дело обернется дракой, мне будет, чем ответить. Конечно, сперва стоило убрать Черис с линии огня - в буквальном смысле.
Лифт довез нас до места назначения, и с приглушенным «дзынь» двери раскрылись...
... на этаже, который я не смогла узнать. Все выглядело так, словно место проходило реконструкцию, только обычно это выглядит поаккуратней. Этаж был полностью разгромлен. Панельная обшивка разлетелась в щепки, от картин остались лишь поломанные рамы и груды поблескивающего стекла. Лужи темной жидкости, которые мне вовсе не хотелось рассмотреть поближе. Я была здесь недавно, но еле узнавала это место. Раньше оно было священным и успокаивающим центром силы.
Теперь же оно выглядело как последствия серьезного сражения.
- О боже мой, - прошептала Черис за моим плечом. Рядом лежала груда осколков, которая раньше, как мне помнилось, была огромным фотоснимком руководства Хранителей.
- Идите осторожней, - предупредил охранник-мужчина, подныривая под низко свисающими с потолка кабелями. - У нас тут перестановка.
Сухой юмор висельников, не растопил холодный шок в моем животе. - Что, черт возьми, произошло?
Женщина стрельнула в меня одним из тех взглядов. Таких, какие использует мать, когда она теряет терпение с детским дерьмом. - Угадай, - огрызнулась она.
Это поразило меня с удвоенной силой. Их навестил какой-то очень мотивированный джинн. Отсюда паника по поводу Имары.
Я держала свой рот на замке, пока мы медленно огибали препятствия по пути в конференц-зал, располагающийся примерно в середине холла. По дороге, я заметила большую мраморную доску посвященную Хранителям, погибшим исполняя свой долг. Она была только слегка повреждена, и мое имя все еще было на ней. Я предположила, что из-за событий последних нескольких месяцев, они не получили указаний удалить запись. Или, может быть, они просто решили, что моя смерть была неизбежна, и зачем тратить усилия...
- Сюда, - сказал парень, и указал на открытые двери конференц-зала. Хоть я и говорю «открытые», но скорее их можно было назвать - «отсутствующими». Острые свеже-погнутые петли торчали из стены, и никаких признаков самой двери.
Комнату освещали аварийные огни и химические индикаторы, какие Хранители рекомендуют использовать во время ураганов и смерчей. Эти огни придали всем предметам в помещении какое-то пост-апокалиптическое сияние - расколотой тяжелой мебели, листам бумаги, разбросанным по полу, темным пятнам на потертом ковре.
Уцелевшие Хранители собрались вокруг расколотого стола. Я пересчитала головы. Девятнадцать. Я была двадцатой.
Я вспомнила сотни Хранителей, которые могли бы быть здесь, должны были быть здесь, и неожиданно почувствовала себя так, будто меня ударили под дых.
- Джо. - Пол Джанкарло - мой старый друг и наставник - выглядел так же плохо, как и та комната, в которой он находился. Он был крупным парнем с хорошо развитой мускулатурой, но выглядел он чудовищно побитым, пока, прихрамывая, шел в мою сторону. Я встретила его на полпути, заключив в объятия, которые были осторожными с моей стороны и отчаянными с его. Его голова была перевязана, темные волосы торчали густыми непослушными пучками на макушке, а его кожа приобрела бледно-желтый цвет. Половину его лица украшали яркие синяки. - Слава Богу, ты в порядке.
Его зрачки были сильно расширены - следствие принятых болеутоляющих препаратов.
Я разжала объятия и отступила на шаг назад, а наши пальце крепко переплелись. Он не Льюис, и наши силы не усиливались и отталкивались от этого контакта - я практически ничего не ощутила, даже легкого намека на его силу. Лекарства могут довести до подобного состояния, но тут было что-то другое. Он истощил себя до опасного уровня. Я знала каково это. Я сама много раз доводила себя до похожего состояния.
- Хотела бы я сказать то же самое о тебе, - сказала я, и его большие руки сжались вокруг меня. - Пол. Что здесь произошло?
- Они взбесились, - сказал он, и на секунду закрыл глаза. - А что, черт побери, ты думаешь здесь произошло? У нас оставалось лишь одно долбанное решение - попытаться не подпускать их к нам. Слишком много Хранителей погибло. Слишком много.
Я похолодела, представив себе это. Я всегда считала, что джины были подобны тиграм: красивым, блестящим, а выйдя из-под контроля, они становились смертоносными. А тут, несомненно, имело место бесконтрольное поведение. Я вспомнила нашу встречу с Дэвидом на пляже во Флориде…
Дэвид, который никогда бы по собственному желанию не причинил бы мне боль… шел на меня с пылающими красным цветом глазами. Я умерла бы там, если бы не Имара. Притом, что было это на открытой местности. В замкнутом пространстве, как это, некуда бежать…
- Мы не смогли их остановить, - закончил Пол тихо. - Мы потеряли… - Мгновение, он выглядел ошеломленным, пытаясь вспомнить количество.
Взглянул вниз на стол и продолжил спокойным голосом, - По крайней мере, тридцать человек. Нам повезло, что удалось уберечь всех здесь оставшихся.
- Повезло? - Полушепотом произнес потрепанные молодой человек, которого я толком не знала. Его окружал плотный гул энергии, как правило, свойственный Хранителям Земли. - Что именно было везением, мужик? Я видел, как людей… я видел, как друзей просто разорвали пополам…
Пол вздохнул. - Да, малыш, я понимаю. Легко. Мы справимся с этим, да? Джо, это практически все, кого нам удалось собрать из тех, кого мы смогли разыскать. Некоторые еще в пути, но уйдёт какое-то время на определение тех, кто еще жив и в состоянии нам помочь. К тому же, мы не можем выдернуть всех. Они нужны нам здесь, особенно сейчас. - Его взгляд случайно упал на Черис и остановился. - Кто это?
- Черис. Она друг. - После некоторого колебания, я уточнила, - Не Хранитель.
Он выглядел совершенно взбешенным. - У нас тут что, групповые туры? Убери ее отсюда к чертовой матери!
Я взглянула на Черис. Она была напугана до полусмерти и не знала, куда смотреть, но ей определенно не хотелось смотреть на лужи засохшей крови на ковре или на молчаливые, отталкивающие лица Хранителей. - Чер, почему бы тебе не подождать в холле?
- Ну уж нет, - сказала она. - Я видела подобное в кино. Ни за что на свете я не стану разделяться в жутком месте. Ладно тебе, Джо, я хочу остаться с тобой. Пожалуйста?
В ее словах был смысл. Никто не знал, какие опасности всё еще таились за углом. Я повернулась к Полу. - Она остается, - сказала я. Он бросил на меня сердитый взгляд. - Пол, она остается. У нас нет времени на разборки, когда всё вокруг разваливается. Просто представь, что она - стажер, или еще что.
Это будет не так уж сложно. Черис всё больше смахивала на студента.
- Так что мы имеем? - Задав вопрос, я скользнула на пустой стул. Черис поспешно заняла тот, что рядом со мной. Я просмотрела лица присутствующих в комнате и узнала около двенадцати. Слишком многих недоставало. Я надеялась, что они все еще были где-то в другом месте, выполняя свои обязанности. Я обменялась короткими кивками с людьми, которых знала.
- Мы начали терять связь с Хранителями по всей стране около трех дней назад. Началось всего лишь с нескольких случаев, но затем это распространилось, как лесной пожар, - произнесла худая, морщинистая женщина лет сорока. - Мы не сразу поняли, что их атаковали джинны. Ни одного выжившего, пока они не пришли за Мэрион.
Я встревожено оглядела плохо освещенную часть стола. И увидела Мэрион... Да, вот она, наполовину скрытая в самом конце. Мэрион являлась Хранителем Земли, кто обычно специализировался на исцеление, но самовосстановление было удачной затеей только в лучшие времена. Она выглядела ужасно. Я обменялась с ней очередным кивком.
- Мэрион, мне так жаль. Твой джинн…? - Я не знала, как закончить этот вопрос, потому что мы с Мэрион знали друг о друге такие подробности, которые было бы совершенно неуместно обсуждать в окружении незнакомых людей. Например, я знала, что, не так давно, Мэрион сильно рисковала, разыскивая своего пропавшего джинна, и сделано это было не из чувства долга - она и ее джинн любили друг друга. Что, даже при нормальных обстоятельствах, попадало под раздел «запретной трагической любви» в кодексе Хранителей. Я просто не знаю насколько трагично ситуация развивалась на этот раз.
Она пришла мне на выручку. - Мой джинн помог мне отделаться от тех двоих, что пришли… освободить его. Потом он попросил меня загнать его обратно в бутылку. Я поступила так, как он просил, и закрыла бутылку.
- Первый разумный совет, - сказал Пол. - Мы связались с каждым Хранителем, кого смогли найти, и посоветовали им сделать то же самое. Держать своих джиннов в целости и сохранности в бутылках до тех пор, пока мы не узнаем, что же на самом деле происходит. Ты что-то знаешь, Джо?
Я вытянула руки на плоской выщербленной деревянной поверхности. - Боюсь, что так. Вот в чем дело. Джинны служили нам только из-за соглашения, заключенного несколько тысяч лет назад между первым Хранителем и самым могущественным джинном в мире. Его звали… Джонатан.
Воцарилось молчание, а затем... - Какое-то современное имя, не правда ли? - спросила Черис. - Джонатан, я имею в виду. Ему бы иметь какое-нибудь египетское имя или…
- Черис. Это моя история. Ты сможешь высказаться позже. Дело в том, что Джонатан заключил это соглашение лишь временно, но Хранители не выполнили их часть сделки. Они не отпускали джиннов все эти тысячи лет. Всегда возникало какое-то бедствие или что-либо другое, продлевавшее контракт, а после они даже не утруждали себя хоть какими-нибудь объяснениями. Некоторые джины достаточно долго ждали, что в Хранителях проснется совесть, а Хранители забыли, что подобное соглашение вообще когда-то существовало. Поэтому свободные джинны…
От этого термина по присутствующим прокатился шорох покашливания и ёрзанья в креслах, и воцарилась неизбежная заминка. - Это не то же самое, что и… - начал кто-то высказываться. Когда-то люди точно таким же образом настаивали на том, что земля - плоская.
- Да, Роза. - Это была Мэрион, и ее голос прозвучал удивительно резко для женщины, которая, как правило, говорила таким уравновешенным и успокаивающим тоном. Впрочем, у нас у всех были несколько чертовски тяжелых дней. Я понимала, что довольно трудно вытерпеть чью-то тупость с тем же изяществом, что она обычно демонстрировала.
- Продолжай, - сказал Пол, глядя на меня.
Я сглотнула, понапрасну желая сделать глоток воды, и принялась рассказывать дальше. - Поэтому некоторые из свободных джиннов начали убивать Хранителей, пытаясь освободить своих братьев. Но некоторые были не согласны с этой тактикой, и в результате в рядах джиннов разразилась война. Джонатан… - Что, черт возьми, случилось с Джонатаном? Что-то катастрофическое. - Джонатан умер. И когда он умер, соглашение между джиннами и Хранителями, то, что удерживало их под нашим влиянием, пошло под откос. Мы больше не владеем джиннами. Не так, как это было до момента, когда он перестал существовать.
Лицо Пола еще больше побледнело от страха. - Ты хочешь сказать, что они вообще больше нам не подчиняются?
- Да, именно это я и хочу сказать.
- Ну, просто превосходно. Ты проделала весь этот путь из Флориды, чтобы сказать мне, что мы покойники?
- Ты хочешь, чтобы я продолжила или нет? - Я бросила на него свирепый взгляд. Он, наконец, прикрыл свои одурманенные, остекленевшие глаза и кивнул.
- Хорошо. Ну, мы всегда думали, что боремся с планетой один на один. Что это честное противостояние. Но вынуждена сообщить, что ни о какой честности речь не идет, и это даже не противостояние. Она даже не пробудилась. - Последовали нечленораздельные звуки протеста и отрицания. Я проигнорировала их. - Она даже не сосредотачивалась на нас. Мы, как маленькие комары, от которых она отмахивается во сне.
У Пола с лица отхлынули те последние цвета, что оставались. - Джо…
- Подожди, я все еще приближаюсь к плохим новостям. - Я глубоко вздохнула, потом выдохнула. - Она просыпается. Как только это свершиться, она получит абсолютный контроль над джиннами, а это значит, что вскоре мы столкнемся с силой в тысячу раз больше, чем была у нас. Может, даже хуже. Без какой-либо помощи от обычных источников.
Он смотрел остекленевшими глазами. - Это были плохие новости? Потому что, черт, не говори мне, что может быть что-то хуже, чем это.
- Да, это они.
Он ничего не сказал. Молчание затянулось на несколько леденящих секунд, пока Мэрион не пробормотала, - Тогда, это - конец.
Пол резко поднял голову. - Я не опускаю руки, так что и ты тоже не начинай, - огрызнулся он. - Джо, есть что-нибудь еще? Желательно, хорошее.
- Возможно, я… - Я мысленно поправила себя, прекрасно понимая, как это может прозвучать. - Возможно, я знаю джинна, еще способного нам помочь.
- Я предпочитаю сохранить как можно больше жизней на тонущем Титанике. Все, что ты можешь предложить в помощь, давай. В смысле, в данном случае, это всего лишь пластырь на кровоточащей ране груди, но…
- Я не знаю, способен ли этот джинн на многое, - сказала я быстро. Не стоит кого-либо обнадеживать, и я даже не была уверена, где сейчас Имара или что с ней. - Но я скоро это выясню. Возможно, нам удастся кое-что выяснить о том, что же произошло с джиннами, не подвергаясь большому риску. При этом, мы должны спасти наши задницы. Мы сильны сами по себе, но мы слишком долго опирались на джиннов. Вам необходимо выложить все карты на стол, заставить их прекратить политические игры и незаконные сделки. Заставить их работать для разнообразия. - Я прикусила губу, раздумывая, а затем продолжила, - А также необходимо привлечь Ма'ат. Хранители обленились, используя джиннов себе в помощь. Мы должны научиться работать совершенно по-другому. Ма'ат может в этом помочь.
Мои слова вызвали новый переполох. Не отрицание, а скорее замешательство. Мэрион знала о Ма'ат, и я предполагала, что она все рассказала Полу, но вот ведь неожиданность - не было похоже, что ему знакомо это название, как и всем остальным. Я бросила на Мэрион встревоженный, полуотчаянный взгляд. Она подняла бровь в загадочном «ты сама по себе» стиле.
Я постаралась говорить спокойным голосом. - Я думала, ты в курсе, Пол. Про Ма'ат. Я полагаю, ты назвал бы их конкурирующей организацией, которая способна привлекать те же силы, что используем и мы. Я встретилась с ними в Вегасе.
- Конкурирующая организация? Вегас? - Лицо Пола сменило цвет с белого на тревожно бордовый. - Вегас? Хочешь сказать, что знала обо всем этом еще месяца назад?
Вот, дерьмо, я ведь уволилась, не так ли? Зачем мне было стучать на Ма'ат в этот момент? - Вы, ребята, были не очень-то доступны для общения, знаете ли! Ма'ат не столь влиятелен, как мы. Ладно, если честно, я не знаю, насколько они сильны, но знаю, что они не так широко распространены. И еще, у них другой подход. Они, возможно, смогут помочь.
- Ты работаешь на них?
- Что?
Он вскочил на ноги и оперся на стол, пока от других Хранителей доносился лепет возражений. - Ты работаешь на них? В этом все дело? Ты пробираешься внутрь и убиваешь всех нас? Ты принесла с собой джинна, чтобы закончить начатое?
- Пол…
- Заткнись. Просто закрой свой рот, Джо. - Он перекричал гул, чтобы произнести. - Джанет! Натан! Сюда!
На крик откликнулись те двое охранников, которые немного раньше любезно скрылись за углом. Пол показал на меня. - Заприте ее в комнате, пока мы всё обсуждаем. Не давайте ей заговорить себя, и не отпускайте ее. Если она попытается что-нибудь выкинуть, разрешаю вам стрелять в нее. Чтобы было болезненно, но не смертельно. Вы меня поняли?
Черис обернулась, широко раскрыв глаза. - Они арестовывают тебя?
- Похоже на то, - сказала я. Я чувствовала сильную дрожь паники, но не было смысла ей это демонстрировать. Она не может помочь. - Все в порядке, Чер. Иди обратно в машину и отправляйся домой. Со мной ничего не случится.
- Черта с два! Я не уйду без тебя!
- Оставишь, - сказал Пол решительно. Он кивнул двум охранникам на Черис. - Сначала сопроводите леди. Полюбезней, пожалуйста.
Всё было любезно, пока Черис не схватила Джанет за волосы и не пнула Натана по яйцам, а затем всё приобрело немного некрасивый оттенок. Черис дралась как девочка, что означает, что дралась она грязно. Раздался пронзительный визг. Натан, наконец, сковал ее запястья, а Джанет - раскрасневшаяся и взбудораженная - выглядела так, словно сама хотела оттаскать Черис за волосы, но удержала себя с достоинством.
Полный стол Хранителей смотрели, широко раскрыв глаза.
Черис продолжала сопротивляться даже после того, как они хорошо ее скрутили. Я подошла к ней и положила свою руку ей на плечо.
- Черис, прекрати! Со мной все будет хорошо, - пообещала я ей. - Доверься мне. Поезжай домой. Это не твоя битва.
Я была права и, конечно же, я лгала, потому что теперь - это битва каждого. Обычных людей, тех, кого будет косить бесчисленными миллионами, и которые не смогут ни черта с этим поделать. Вы не можете противостоять Матушке-Природе. Если только вы не Хранитель. И даже в этом случае, ситуация больше похожа на противостояние чрезвычайно храброго муравейника и морской пехоты.
Она ничего не говорила, просто смотрела на меня. Волосы рассыпались по ее лицу, наполовину дикая, совершенно напуганная. Я бы сделала для нее тоже самое. Черис была спокойной, замкнутой в себе маленькой девочкой, когда я встретила ее впервые, и я втянула ее в мир, который она не могла ни понять, ни контролировать. Еще один камень к сокрушительному бремени вины, который я таскала за собой.
- Поезжай домой, - повторила я и отступила назад. Джанет и Натан проводили ее до двери - фактически, они отнесли ее, поскольку она была совсем легкой. Ее ноги беспомощно бились о пол, но они подхватили ее под руки и вынесли.
- Джо, черт побери, не делай этого! Позволь мне помочь! Я хочу помочь! - кричала она. Я не сдвинулась с места. Не ответила. - Эй, ты, придурок, поаккуратней с рубашкой, она дизайнерская…
И затем она скрылась за поворотом, оставив меня одну в комнате, полной Хранителей, и это было не самое удачное время для развязывания драки. Кроме того, я не настолько глупа, чтобы верить, будто кто-нибудь перейдет на мою сторону.
- Ты действительно собираешься меня где-нибудь запереть? - спросила я Пола. Он одарил меня взглядом, достойным его мафиозных родственников. - Я могла бы одолеть тебя, знаешь ли, - сказала я. - Даже в свои плохие дни, я все еще могу одолеть, по крайней мере, троих из вас, если бы пришлось. И не обижайся, но сегодня - не самый плохой для меня день. Для разнообразия.
- Ага, продолжай в том же духе, и мне уже не захочется запереть тебя, - сказал он. - Я знаю, что ты можешь справиться с любым из нас, кроме Льюиса, ты всегда на это была способна. И, кстати, когда ты всё это поняла?
- Начала несколько месяцев назад, - сказала я и пожала плечами. - Ну, так что. Хочешь со мной бороться или же работать вместе, чтобы люди смогли пережить это? Потому что я больше не собираюсь играть в традиционные игры «кто здесь главный» и «кто расцелует больше задниц». Я не позволю вам упрятать меня в какую-то камеру, притворяясь, что это всё моя вина и всё это исчезнет, если мы осудим и вынесем какой-то приговор. И, самое главное, я не собираюсь сидеть сложа руки, позволяя людям умирать.
- Ты будешь делать то, что мы тебе скажем, - сказала Мэрион и выкатилась из-за стола. Выкатилась, потому что она была в инвалидном кресле. Я сдавленно вскрикнула, потому что не осознавала, насколько сильно она пострадала… даже хуже, чем Пол. Ее ноги были как-то ужасно деформированы. Мэрион была средних лет, но сейчас она выглядела старше: глубокие морщинки пролегли вокруг глаз и в уголках ее губ, следы страданий. Даже ее обычно блестящие черные волосы выглядели тусклыми и спутанными, но я подумала, что наведение собственного лоска, вероятно, не входило в чью-либо десятку первоочередных дел на данный момент. - Сейчас не время для личного геройства, и ты это знаешь. Хранителям надо держаться вместе. А это означает, что кто-то должен вести, а все остальные - следовать. В том числе и ты.
- Следовать за кем-то - не в ее характере, и никогда не было, - сказал Пол мрачно. - На тот случай, если ты еще не заметила. И она, вероятно, при нынешних обстоятельствах, сможет надрать задницу и тебе тоже.
- Пол, - сказала Мэрион с ангельским терпением, - может быть, нам стоит прекратить обсуждать то, кому гипотетически могли бы надрать задницу, и поговорить о том, что мы собираемся сделать, чтобы остановить кровопролитие.
- Кому-то нужно связаться с Ма'ат, - сказала я. - Они меня всегда недолюбливали, но, по крайней мере, мне известны кое-какие имена. Это сойдет за сотрудничество?
- Сообщи их Мэрион, - сказал Пол. - Ты здесь закончила, пока мы не сможем проверить тебя и выяснить, кто эти люди. Мэрион?
Мэрион, как всегда практичная, полезла под плед, укрывающий колени, и достала оттуда блокнот и ручку. Я перечислила тех, кого смогла вспомнить. Чарльз Спенсер Эшфорт. Майрон Лазло. Поведала Хранителям об их логове в Лас-Вегасе.
Она обменялась взглядом с Полом, и он пожал плечами. - Проверьте это, - сказал он. - А ты, Джо. Ты потратишь немного времени, обдумывая, насколько плохой была идея держать всё это от меня в секрете.
- Да ладно тебе, Пол. У нас нет времени на эту чушь.
- Прости, - сказала Мэрион, и вытащила еще что-то из-под пледа. Автоматический пистолет. Он выглядел как одна из тех моделей, с которыми щеголяли Джанет и Натан. - Но он прав. Сначала, мы свяжемся с Ма'ат, а затем решим, что делать с тобой. Не беспокойся. Вероятно, это не займет много времени, да и к тому же, ты выглядишь так, будто тебе самой не помешает отдохнуть.
Я почувствовала озноб от мысли, насколько близка она к тому, чтобы всадить в меня пулю, основываясь лишь на общих принципах. Мне стреляли в спину раньше, в этом самом здании. Не тот опыт, который я хотела бы повторить, особенно с тех пор, как Дэвид не особо-то горел желанием снова мне помогать.
Я медленно подняла руки.
Она покачала головой. - Я не собираюсь тебя убивать, - сказала она, и положила пистолет обратно на колени, поверх одеяла. - Во-первых, отдача - это убийство для сломанной руки.
- Рада, что твои приоритеты так незамысловаты.
- Вставай, - сказала она. - Я покажу тебе местечко, где ты можешь подождать с комфортом.
Я оглянулась через плечо, когда я достигла разбитой двери, и увидела то, чего никогда раньше не видела среди Хранителей: страх. И они правильно делали, что боялись. За всю историю Хранителей, тянущуюся сквозь века, никто и никогда не сталкивался с тем, с чем столкнулись мы: планета, которая вот-вот должна проснуться и убить нас, и джинны, которые будут более чем счастливы, помочь в этом.
Я подумала, это ли чувствовали динозавры, глядя на яркий метеор, несущийся к земле.

Глава 2

Я провела какое-то время взаперти, лежа на чистой больничной кровати, напевая любимые песни и пытаясь представить, на что будет похож новый знак Хранителей. Я остановилась на блестящем круге, по внешнему краю которого будет проходить их новый девиз «Мы так облажались», опоясывая изображение облака от ядерного взрыва в виде гриба в центре. Золотой круг, решила я. Золото сочетается со всем, даже с апокалипсисом.
Психически устав от окружающего графического дизайна, я встала и прошлась по комнате, осматриваясь. Лазарет оказался загадочным образом неповрежденным. Ясный, чистый, никаких признаков борьбы. Возможно, он был пуст в момент нападения. Джинны не стали бы попусту тратить время на вандализм. Они жаждали крови и были сосредоточены только на миссии.
Что подразумевает под собой уничтожение любого человека, представляющего для них реальную угрозу. Интересно, была ли это команда Дэвида, действующая под влиянием разгневанной Земли. Или же это была маленькая веселая группа Ашана, напавшая на Хранителей только из принципа.
Любой из этих вариантов был бы ужасен в этом замкнутом пространстве. Я не хотела этого представлять, но изображения били ключом, стоило мне только закрыть глаза.
В конце концов, даже воспаленное воображение не может побороть усталость, и я сдалась перед желанием занять горизонтальное положение. Я натянула покрывало на свое израненное тело и меня снова посетила мечта о душе. Я была слишком уставшей даже для того, чтобы снять свою обувь, не говоря уже о том, чтобы раздеться. Хотя этим вещам помогло бы только сжигание, а не простоя стирка. Я воняла хуже некуда и портила вполне хорошую кровать, но, как только я закрыла глаза, все эти заботы ускользнули прочь, как масло с тефлоновой поверхности.
Я уснула так быстро, что даже не успела осознать, что это происходит, похожее на падение в мягкую темноту, окутавшую меня теплотой, падение без страха и без ограничений...
... а потом, без какого-либо перехода, я оказалась на диване в приятной, уютной гостиной, а в камине потрескивал горящий огонь. Свернувшись калачиком на мягком диване, словно кошка, моя голова покоилась на подлокотнике, а сама я была укрыта всё тем же покрывалом, что и в лазарете.
- Эй, малыш, - сказал низкий голос. Я моргнула, и мой взгляд, наконец, сфокусировался.
- Джонатан? - произнесла я и медленно села. - Я…? Разве ты не…?
- Мертв? - добавил прародитель джиннов, и с хлопком открыл две коричневые бутылки пива без этикеток. Он протянул одну, и она поплыла ко мне. Тяжелее, чем я ожидала. Бутылка чуть не выскользнула у меня из рук, когда я схватила ее. Холодная. На ощупь тяжелая и реальная.
- Разве ты не мертв? - спросила я.
- Ну, да. Вроде того.
Я снова моргнула и отхлебнула пива. Подразумевалось, что это и должна сделать. Джонатан выглядел точно так же, как и в нашу последнюю встречу: высокий, худощавый мужчина с крепкими мускулами. Загорелый. Он был одет в брюки цвета хаки и свободную белую футболку на выпуск. Ноги скрещены в щиколотках. Он отхлебнул пива, но без улыбки.
Я опустила бутылку на полированный деревянный кофейный столик, после того, как отодвинула в сторону журналы на незнакомых мне языках и освободила для нее место. - Ты умер, - повторила я. - Так почему же ты в моем сне?
Он поднял козырек его оливковой бейсболки одним пальцем. - Хороший вопрос. Ужасно, не правда ли?
- Что?
- Сны об умерших людях. Жуть. Ты когда-нибудь рассказывала своему терапевту об этом?
- Я не посещаю… - Даже во сне, я не могла его переспорить. Даже после его смерти. - Что ты здесь делаешь?
Джонатан снял свою кепку, бросил ее на вешалку (при этом промахнулся) и наклонился вперед, опираясь локтями в колени. Наши пристальные взгляды встретились. Это было пугающе. Во сне или наяву, его глаза оставались точно такими же - темными, непроницаемыми, бездонными, наполненными бесконечностью того, что я никогда не смогу понять в своей короткой человеческой жизни. Звезды рождались и гибли в этих глазах. - Думаю, важнее то, что ты здесь делаешь? Это конец мира, детка. Или начало. Трудно сказать, в чем разница. Всё это один большой круговорот, и наше место в нем зависит от того, кто мы есть.
Я вцепилась в покрывало. - Я… не понимаю.
- Ага, я и не рассчитывал, что поймешь. Но подумал, что стоит попытаться. - Он сделал еще один большой глоток пива, но те нечеловеческие глаза неотрывно следили за мной. - Выгляни в окно.
Я встала, волоча за собой одеяло, обернутое вокруг плеч, словно громоздкая шаль. Мне не то чтобы хотелось вставать с этого чрезвычайно удобного дивана, но это был сон, и я делала именно то, что он хотел от меня. О моем собственном желание речи и не шло. Я потянула руку к шнуру, стягивающему драпировку на окнах, и дернула. Тяжелые бордовые шторы раскрылись, открыв...
… большое поле раскачивающихся желтых цветов. Синее небо. Несколько лениво плывущих над горизонтом облаков.
Я обернулась, вопросительно взглянув на него.
- Смотри, - сказал он. - Картинка несколько иная, нежели кажется на первый взгляд.
Я прищурилась, и у меня появилось то же чувство, что и при переходе в эфир, только сейчас я не покидала своего тела. Горизонт надвигался на меня, проясняясь по мере приближения. То, что сначала походило на горный массив, превратилось в нечто совершенно иное.
Смерть.
Я смотрела на руины города. Какие бы высотки и небоскребы не составляли его незабываемый облик, теперь они исчезли, поэтому я не знала, был ли это Париж, или Нью-Йорк, или Даллас. Сейчас это была просто голая груда металла, искореженная и ржавеющая, побежденная легким, безжалостным дождем и ветром. Вот как, в конце концов, планета одержала верх. Терпеливо. Спокойно.
Беспощадно.
- Ты ведешь к этому, - сказал он. - Всё ближе.
И он тоже оказался ближе - прошел через всю комнату и встал прямо у меня за спиной. Его руки сомкнулись на моих предплечьях, удерживая меня на месте. Я не хотела видеть, но мне все равно пришлось.
Кости. Так много костей, все глубже погружающихся в голодную землю. Плоть разлагается и возвращается в землю, костям требуется больше времени, чтобы облезть до выбеленных щепок.
Кости - это всё, что осталось от человечества, и я это знала. Я чувствовала это. Ничего не осталось. Не осталось нетронутых городов, семей, ютящихся в пещерах и пережидающих катастрофу. Мы были полностью, все до единого, уничтожены Землей.
- Видишь? - раздался голос Джонатана, мягкий, словно бархат, для моих ушей. Я почувствовала, как теплый шепот его дыхания шевелит мои волосы. - Это как боулинг. Когда игра заканчивается, тебе приходится возвращаться и переобуваться. Прости, малыш. Игра окончена.
Шесть миллиардов жизней, резко оборванных. Я хотела упасть на колени, но Джонатан держал меня. Была какая-то ленивая жестокость в том, как его пальцы впивались в мою кожу.
- Хватит прикидываться слабой, - ругал он меня. - Кости и прах. Именно этого ты хочешь?
- Нет, - сказала я и крепче встала на ноги, выпрямив спину. Слабая? Я вовсе не слабая, и не позволю ему видеть меня в таком свете. - Так скажи мне, как это остановить?
- А с чего ты решила, что должна что-либо останавливать?
Я сбросила его руки и повернулась к нему лицом, прижав сжатые кулаки по бокам. - Потому что ты притащил меня сюда!
Его лицо разгладилось, стало таким же неподвижным и бесчувственным, как и кожаная маска. Эти глаза, Боже, эти глаза. Ярость, и сила, и тоска, все вместе.
- Я не приводил тебя сюда, - сказал он. - Считаешь себя Мисс Особое Предназначение?
- Нет, - огрызнулась я, в ярости. - И я, черт побери, не хочу ею быть, даже больше, чем ты хочешь быть… черт, кем бы то ни было. Но иногда выбора нет. Верно?
- Осторожнее. А то можешь ненароком обрести какой-то смысл. Погубишь свою репутацию.
- Ты невыносим!
- Ага, - согласился он. - Так говорят.
Споры с ним никуда меня не приведут. Я взяла свой нрав под контроль огромным усилием воли. - Так как мы можем это остановить? - спросила я. Потому что я не собираюсь сидеть, сложа руки, позволяя будущему надвигаться на нас, будущему с шестью миллиардами трупов, обращающихся в нефть под землей.
- Это забавно, - сказал Джонатан, и отступил назад. Он поглубже натянул кепку, одной рукой придерживая сзади, другой за козырек. - Если вы хотите выжить, ты должна убедить Её, что вы стоите этого.
- Как? - почти закричала я.
- Узнаешь, когда увидишь. Но сначала тебе необходимо добраться до нужного места.
- Что это за место?
- Место, где ты уже бывала, - сказал он. - Однажды. Чистое место, довольно забавное. Ты будешь думать о нем.
- Не делай этого. Не разводи эту неопределенность, когда мне нужно…
- Мне нет дела до спасения ваших задниц, - указал он. - Черт, в любом случае я вроде как мертв. Это не моя проблема. И ты выглядишь просто очаровательно со своим раскрасневшимся лицом.
- Джонатан…, - не вытерпела я его острот. - Пожалуйста.
Он развернулся ко мне ухом, словно не расслышал.
- Пожалуйста, - повторила я. - Ты хочешь, чтобы я умоляла?
- Ну, это было бы чудесно, но... нет. Ты умеешь петь?
- Что?
- Петь. Ноты. Обычно они бывают высокими и низкими, если, конечно, ты не поклонница рэпа, что… - он посмотрел на меня, - я бы не рекомендовал исполнять. Уже перебор с ванилью во льдах, если ты понимаешь, что я имею в виду.
- Поверь, я понятия не имею, что ты имеешь в виду!
Он вздохнул. - Люди. Представления не имеют, что творится вокруг них...
Он прервал свою снисходительную тираду. Его лицо снова окаменело, но в этот раз казалось, что он не пытался что-либо скрыть, а скорее был полностью сосредоточен на чем-то, кроме нас.
И тут послышался звук. Сначала это походило на завывание, подобно ветру за окном. Но он становился все громче.
Сильнее. Превращаясь в жуткий клубок шепота.
Нет, не шепота. Чего-то... музыкального.
Неожиданно меня одолело отчаянное желание разобраться, что это за звук, и я потянулась к защелке на окне. Джонатан похлопал ладонями по мне, довольно жестко. - Нет, - мрачно сказал он. - Сделаешь это и ты - нежилец.
Я боролась с ним. Мне нужно было открыть окно. Мне нужно было узнать. Я чувствовала приближение чего-то, и, ох, это было великолепное чувство, и пугающее, и прекрасное, похожее на жидкий огонь, собирающийся сжечь меня дотла своим животворящим пламенем. Дух движется по земле…
Я тянулась к оконной защелке, ухватилась за нее и дернула вверх.
Застряла. Я закричала и сильно ударила по стеклу, но оно не разбилось, и даже не дрогнуло…
Джонатан пробормотал что-то, что могло оказаться проклятием, если бы я понимала джиннов, и резко развернул меня, заставляя смотреть ему в лицо. Всё вокруг нас двигалось, дышало. Доносящаяся песня пленяла, порождая желание объединиться с ней, затеряться в том радостном, ужасающем хоре.
Частички этого проносились мимо. Джонатан всё также был сосредоточен на моем лице. - Ты должна уйти, - сказал он.
- Я увижу тебя снова? - спросила я, странно спокойная, заторможенная звуком. Он слегка улыбнулся и дотронулся кончиками пальцев до моего подбородка.
- В этот раз ты меня не увидишь, - сказал он, и без каких-либо предупреждений, резко дернул вправо, отбрасывая мою голову назад с сокрушительной силой. Боль перекрыла даже резкий шум песни…
Я провалилась в темноту, падая, теряясь в диком завывании ветра, а ветер подхватывал и разрывал меня…
Песня превратилась в пронзительный звон в ушах.
Я резко проснулась в кровати лазарета, чувствуя неудержимое биение сердца, и нащупала будильник на столе рядом с собой. Его успокаивающий зеленый свет сообщил, что я проспала ровно шесть часов.
Я откинулась назад со вздохом, прижимая к груди будильник и нажимая кнопки. Спустя несколько мгновений я поняла, что сигнал шел не от него. Это мой сотовый телефон нетерпеливо требовал внимания. Черт. Мне надо поставить мелодию повеселее.
Я достала его из сумочки и открыла крышку. - Да? - Мой голос прозвучал заторможено и растеряно, и соответствовал моим ощущениям.
- Ты тупая шлюха. - Я знала этот богатый тенор, сейчас ожесточенный от гнева. - Ты заявила на меня в полицию.
Я провалилась обратно в комфорт подушки и положила руку на глаза. - Да, Имон, я заявила на тебя в полицию. Ты угрожал мне, пытался убить и похитил мою сестру…
- Я спас твою гребаную жизнь! - Он был в ярости. Я почти видела, как пульсируют вены у него на шее. - Я мог бы оставить тебя в том урагане умирать, и тебе это известно. Я сам подставился из-за тебя!
- Да, ты принц… кстати, пожалуйста, скажи, что ты не принц. В смысле, я не высокого мнения о британской королевской семье, но…
- Заткнись, - прорычал он. - Оповестив местную полицию, ты не добьешься возвращения сестры.
- Хотя, могу поспорить, сделаю твою жизнь чертовски неудобной.
Молчание. Я слышала его дыхание. Я могла представить, как он там стоит, вцепившись в телефон этими длинными пальцами пианиста. Внутренне Имон не соответствовал чувствительным рукам, хотя он мог прекрасно притворяться.
В глубине души он не был утонченным и интеллигентным. Он был отъявленным мерзавцем, и от того факта, что моя сестра была очарована им - и, насколько я знаю, всё еще может быть очарована - меня немного подташнивало.
- Послушай, - сказала я. - я знаю, ты ожидаешь, что я буду главным действующим лицом в этой маленькой драме, которую ты разыгрываешь, но я занята. Ближе к делу, Имон. Ты хочешь меня убить? Приходи и вставай в очередь. У меня нет времени играть с тобой.
Молчание длилось несколько долгих мгновений, а затем, - Есть проблемы? - спросил он. Это было вовсе не то, что я ожидала.
- Почему тебя это волнует?
- Потому что... - Он замолчал на несколько секунд. - Потому что то, что мне от тебя надо - это джинн. Если происходит что-то, способное повлиять на эту цель, то я должен знать.
- Ты даже представить себе не можешь, как я хочу отдать тебе одного после возвращения домой, и, наконец-то, избавиться от тебя, - сказала я. Я вспомнила пятна крови в конференц-зале. Мне не то чтобы хотелось чьей-либо смерти, но в случае с Имоном мой уровень морали был где-то на высоте песчаной дюны, и быстро выветривался. - Ситуация изменилась. Я больше не могу приручить ни одного джинна. Никто не может.
- Точнее, не станешь этого делать.
- У меня нет времени всё тебе объяснить, но, даже если бы я дала тебе бутылку с джинном, это ничем хорошим для тебя бы не кончилось. Главный договор был нарушен. Они больше нам не подчиняются. И, я чертовски уверена, что они будут подчиняться тебе.
- Понятно, - медленно произнес он. - Это... весьма печально. Для твоей сестры, во всяком случае.
- Где Сара? Если ты обидел ее…
- Не будь смешной. Зачем мне принять боль прекрасной Саре? - Этот хитрый намек на усмешку в его голосе вернулся. - Гораздо приятней придаваться ее фантазиям. Ты удивилась бы, узнав, какие штучки вытворяет женщина, оставшись наедине с ее…
- Заткнись! - Выкрикнула я, услышала звук бешено колотящегося сердца и заставила себя расслабиться. Он любил орудовать ножом. Это было частью его игры. Но что бы он ни говорил, я видела, как он прикасался к ней, и, по крайней мере, его руки не лгали о чувствах. Он был нежен с ней. Нежнее, чем имеющиеся у него на то причины. Возможно даже, он действительно любил ее, как никого никогда любил. - Послушай, отпусти ее. Нет никаких причин удерживать ее. Я уже сказала тебе, что не могу дать тебе джинна. Пожалуйста. Просто… отпусти ее.
- Ты абсолютно уверена, что не можешь дать мне то, чего я хочу? Потому что, если это так, то у меня нет никаких причин не пустить пулю в головку твоей прекрасной сестры, выставив ее в невыгодном свете для бульварной прессы, и радостно скрыться. - Он выслушал моё яростное молчание. Я чувствовала, как его ухмылка сочится сквозь телефон, подобно тепловому излучению. - Я подумывал о чем-то из творчества хиллсайдевского душителя. Нет ничего лучше классики.
- Ты, чертов сукин сын…
- Мне нужен джинн. Мне плевать на твои технические вопросы. Ты можешь быть вполне находчивой, когда тебе это нужно - знаю из первых рук. Нет, твоя очаровательная сестра останется со мной, пока ты этим занимаешься. В то же время, если я посчитаю нужным причинить ей боль, она будет страдать, и ее пытки будут становиться тем хуже, чем дольше ты находишь то, что мне требуется. И если я почувствую, что ты не сделала всё возможное, чтобы достать для меня желаемое… ну, тебе следует, затаив дыхание, ожидать в новостях освещения ее ужасной, печальной кончины.
Моя свободная рука была крепко сжата в кулак. Я не помнила, чтобы делала это, и специально расслабила руку, пока побелевшие костяшки пальцев не приобрели свой естественный цвет. - Ты ничего не добьешься, угрожая ей. Происходит и кое-что другое, на тот случай, если ты не в курсе. Кое-что плохое. Я не могу просто…
- Ага, - перебил он. - Мертвые Хранители заполонили всё вокруг, очень грустно, я опустошен, и так далее. Но, если вкратце, твою мать, это твои проблемы, милая, потому что мои проблемы - приоритетны. Я дам тебе ровно два дня, чтобы ты разобралась со своими незначительными трудностями и приняла меры в поиске для меня того, что я хочу, и никаких фокусов, или, клянусь тебе, твоя сестра превратится в довольно непривлекательного трупа, поняла меня?
- Да, - сказала я. - Да, всё предельно ясно.
- Значит, договорились, моя дорогая, и будь осторожна. Не хотелось бы, чтобы с тобой что-нибудь случилось, прежде чем я получу желаемое. А теперь, прошу меня извинить, я слышу, что вода в ванной выключилась. Я должен проведать твою сестру.
Он повесил трубку до того, как я смогла сказать что-либо, о чем потом бы сожалела. Номер не определился, конечно же. Я снова опустилась на кровать, измученная и опустошенная, не представляя как разобраться со всем этим благоговейным ужасом. Не то, чтобы жизнь моей сестры теперь для меня менее ценна, чем жизни сотен тысяч людей, находящихся в опасности, или жизни миллионов - миллиардов - в противовес, если нам не удастся выяснить, как выйти из сложившейся ситуации.
Кости и пыль, трупы, превращающиеся в нефть. Подсолнечники, кивающие спокойно на кладбище. Это был лишь сон? Или Джонатан - дух Джонатана, так или иначе - пытался сказать мне что-то важное?
Два дня. Недостаточно времени. Недостаточно времени для чего-либо.
Я почувствовала, как подступили слезы, и яростно заглушила их. Я не позволю этому ублюдку довести меня до слез, и не стану думать о том, как он стоит в клубах пара в той ванной и стирает капли воды с голой спины моей сестры, пока она невинно улыбается ему в зеркале.
Нет, я вообще не собираюсь об этом думать.
Ну, хорошо, может и думала.
Я свернулась калачиком на кровати, швырнула будильник через комнату, в удовлетворении услышав хруст пластмассы, и положила голову на подушку, чтобы выплакать свою ярость и боль. Предполагалось, это должно было стать очищением, но, в основном, казалось, это привело к боли в мышцах, течи из носа, разведенной сырости и покрасневшим глазам.
Мне нужно было высморкаться. Когда я потянулась за коробкой с салфетками рядом с кроватью, мои неуклюжие пальцы наткнулись на теплую плоть, услужливо протягивающую мне одну из салфеток.
Я медленно высвободила свою голову из удушающих объятий подушки и ахнула.
- Разве ты не за этим тянулась? - спросил Дэвид. Я взглянула вниз. Мои пальцы сжимали ткань, которую он держал в руке, но я не сделала ни малейшего движения, чтобы забрать её. Я медленно потянула её на себя.
Дэвид сидел на стуле в нескольких футах от кровати и наблюдал за мной, склонив голову немного набок. Сейчас его глаза были больше карими, нежели бронзовыми, скрытые за круглыми очками. Расслабленные. Он был одет в знакомый прикид из голубой клетчатой рубашки, потертых джинсов и потрепанных походных ботинок, и, Боже, он выглядел весьма аппетитно. Облегчение вспыхнуло во мне, словно мощный разряд молнии, а затем недавние события настигли меня, подобно раскату грома. Я подскочила, сердце колотилось так сильно, что перед глазами поплыли красные пятна, поскольку мой мозг, наконец, посчитал нужным напомнить мне, что, около тридцати часов назад, Дэвид намеревался меня убить.
- Тихо-тихо, - сказал он и протянул руку, стремясь провести кончиком пальца по нежной, чувствительной коже на внутренней стороне моей правой руки. Теплые и шершавые, реальные как никогда. - Все хорошо. Это - я, по крайней мере, сейчас. Вытри нос.
Он был не сон, он здесь. На самом деле, здесь!
Мне действительно нужно было высморкаться. Что я и сделала, настолько женственно, насколько была способна, всё это время глупо переживая, что я не могу принять душ или расчесать волосы, или переодеться или... черт, да что угодно.
Я бросила салфетку в ближайшую мусорную корзину. Послав волну своими пальцами, он исподтишка помог моему девчачьему броску, при этом даже не взглянув. Двухочковый бросок.
- Я не знал, жива ли ты, - тихо сказал он. - В самом начале. Я вспомнил, что преследовал тебя на пляже, а потом… ничего. Я думал, что сделал тебе больно. Убил тебя.
Взгляд его глаз… Боже, он разрывал мне сердце. Я опустила ноги с кровати. Теперь мы были так близко друг к другу, что наши колени соприкасались.
Дэвид наклонился вперед, двигаясь не спеша, как поступают дрессировщики с пугливыми питомцами, и медленно протянул ко мне руку. Очертил линию моей щеки. - Я не могу остаться надолго, - тихо сказал он. - Но я хочу попытаться защитить тебя, насколько смогу. Хочу помочь тебе. Ты мне позволишь?
Я не могла сказать ему «нет», только не тогда, когда он говорил подобным образом. Мягко и немного отчаянно. Я не двигалась. Я не протянула руку в ответ, хотя каждая клеточка моего тела кричала мне сделать это. Я просто наблюдала за ним, пока он не отдернул руку. Он уперся локтями в свои колени и сфокусировался на моем лице с силой, которую я помнила еще с нашей первой встречи. Влюбилась ли я в него сразу, с первого взгляда? Я определенно страстно его возжелала. Страсть не была проблемой, отнюдь. И до сих пор ею не являлась. Но, кроме этого - и я поняла это только сейчас, вспоминая наши отношения - я влюбилась в него.
И я не жалею об этом. Даже сейчас.
Его соединенные пальцы беспокойно двигались, словно боролись с желанием снова протянуть ко мне руку. - С тобой всё хорошо? - спросил он. - Не пострадала?
- Нет. Я в норме. - Не считая нескольких десятков порезов, ушибов и незначительной боли. Действительно, нечего и обсуждать. - Что, черт возьми, произошло?
Лицо его стало непроницаемым. Походило на маску, как было с Джонатаном во сне. Его глаза потемнели и наполнились тайнами. - Джонатан решил поиграть в Господа Бога, - сказал он. - Он мертв.
У меня появилось внезапное, болезненное подозрение. - Ты убил его?
Вспыхнувшей в его глазах боли, до того как он снова ее спрятал, было больше чем достаточно для ответа. Дэвид какое-то время был ифритом, существовал лишь наполовину и охотился за джиннами ради их жизненных сил. Проклятый, обреченный и разбитый… мертвый во всех смыслах этого слова. Он преследовал самый крупный, наиболее яркий источник сил, доступный для выживания, и это был Джонатан. Движимый основным инстинктом питаться, он пошел против своего лучшего друга.
Как и предполагал его лучший друг - бессердечный, расчетливый, манипулирующий ублюдок.
- Дэвид, не надо, - сказала я. - Ты же знаешь, что он хотел умереть. Он просто… использовал тебя. Самоубийство за счет ифрита.
- Нет, там было что-то большее. - Он сглотнул и отвел взгляд в сторону, несколько секунд стараясь собрать мысли воедино, прежде чем продолжил, - То, кем был Джонатан, это… необходимо. Кто-то должен занять его место. Природа не терпит пустоты. - Он попытался улыбнуться, но это выглядело болезненно. - Среди джиннов я был ближе всего к нему по силе, так что то, кем он был - это просочилось в меня. В реальности же я стал…
- Джонатаном, - закончила я за него.
Он казался отчаянным из-за этого. Виновным. Напуганным. - Нет. Джонатан был... особенным. Я не думаю, что кто-либо из нас сможет занять его место и делать то, что делал он. Но я стал трубопроводом, каналом от Матушки-Природы к джиннам. Единственный положительный момент заключается в том, что я перестал выкачивать из тебя жизнь, как это было в мою бытность ифритом. Если бы я продолжил...
- Ты не убил бы меня. - Я не была так уж в этом уверена, но хотела этого.
- Но я был чертовски близко. - Он несчастно посмотрел на меня. - Джо. Никто из нас не может сказать, что надвигается. Я не знаю, смогу ли это контролировать. Я не Джонатан. Я не способен… оставаться в стороне от ее нужд, ее эмоций. И когда проиграю я, проиграем мы все.
Что бы я ни сказала, это не улучшило бы его состояние. - Послушай, на пляже ты сказал мне, что Хранителям необходимо предотвратить пробуждение Земли, - сказала я. - Это бы все исправило, верно? Вернуло бы всем вам свободу воли?
- Нет, не очень. - Он отрицательно покачал головой. - Мы никогда полностью не обладали свободой воли. Это работает не так.
- Даже сейчас, когда соглашение Джонатана с Хранителями расторгнуто?
- Даже сейчас. Мы просто перешли из рук в руки, так сказать. Вернулись к нашему первоначальному хозяину. Хозяйке. Ты всё видела. Когда это случилось… я не был к этому подготовлен. Я не знал, как попытаться сдержать это влияние, и оно просачивалось сквозь меня в других джиннов.
Глаза у него пылали ярко-красным, а ярко-красный был не тем цветом, который я ассоциировала с чем хорошим, не считая моды. А красные глаза, уставившиеся на тебя, и того совершенно ужасали. Однако, дело было не только в ярком пристальном взгляде, взволновавшем меня, дело было в неподвижности. Чувстве, что Дэвида вырвали из его собственной кожи и лишили индивидуального мышления и ответственности.
- Когда она злится, - продолжал он, - когда она чувствует угрозу, она может завладеть мной, а через меня и всеми остальными. В некотором смысле, мы - ее антитела. И если она захочет вас уничтожить…
Джиннам это далось бы чудовищно легко. Они были хищными и в лучшие времена. А с полученной свободой и лицензией на убийство? Бойня. Ни один человек не сможет долго им противостоять, и, так или иначе, я чертовски уверена, что Хранителей всё равно не хватит.
- Так что же нам делать? Уже несколько поздно строить космический корабль и эвакуироваться, - сказала я, - независимо от того, что научно-фантастическим фильмам нравится говорить нам в таких случаях.
Это вызвало улыбку. Еле заметную. - Знаешь ли ты, что это - одна из особенностей, которую мы так сильно в тебе любим?
- Какая особенность?
- Твои истории. Ты переделываешь мир с разными историями. Думаю, ты не понимаешь, насколько это действенно, Джо.
- Истории ничего не исправят.
Улыбка погасла. - Нет, в этом ты права.
- Тогда скажи мне, что делать.
- Нет.
- Нет?
- Ты должна понять…
- Ну, а я не понимаю, не понимаю.
- Ты упряма.
- Я права! Черт возьми, Дэвид, почему с вами всеми всегда одни загадки? Почему ты не можешь просто выйти и прямо…
-… сказать тебе, как уничтожить джиннов? - спросил он, подняв брови. - Прости, но я не вполне готов пожертвовать своими людьми ради спасения всех вас. Я пытаюсь найти способ, чтобы не сталкиваться с этим выбором. Вот что Джонатан оставил мне. Ответственность. Это отстой, но ничего не поделаешь.
Я проглотила свой ответ, потому что в его глазах плескалось реальное страдание. - Так что же я могу сделать? - спросила я. - Я не могу просто ждать финальной эпической битвы, готовя попкорн.
Очередная улыбка, на этот раз сильнее и теплее. - И никогда не могла, знаешь ли. Всегда в движении.
- Чертовски верно. Основные принципы физики. Объекты в покое, как правило, остаются в покое. А те, что находятся в движение, затрачивают меньше усилий, чтобы преодолеть сопротивление.
- Люблю твой ум.
- И всё? - я вопросительно вздернула брови, как недавно сделал он, и его глаза сверкнули бронзой.
Он улыбнулся, а затем улыбка медленно увяла. - Мы не можем сделать это.
Черт. Тепло внутри меня, едва разгоревшееся, начало угасать. - Почему нет?
- Потому что это опасно. Ты начинаешь доверять мне, я начинаю думать, что ты можешь мне доверять. Это очень плохая идея. - Он встал. - Мне не следовало сюда приходить.
- Тогда зачем пришел? - спросила я, теряя терпение. - Черт, не надо приходить сюда и выглядеть… выглядеть столь сексуальным и достаточно аппетитным, что хочется лизнуть… не надо просто объявляться и говорить мне, что я не могу доверять тебе, потому что я доверяю и всегда доверяла, даже когда у меня не было никаких на это причин! Не поступай так с нами! Это больно!
Мой пыл потряс его. Он действительно не ожидал этого взрыва - я видела это по тому, как он отпрянул, наблюдая за мной. Бронзовый блеск угас в его глазах, сдерживаемый им. Он выглядел как обычный человек. Усталый, уязвимый, печальный человек. - Я хочу помочь, - сказал он.
- Ну, ковбой, сейчас самое время платить по счетам!
- Хорошо. - Он закрыл глаза, словно он не мог смотреть на меня, пока говорил это. - Ты не можешь отделить джиннов от Матушки-Природы. Ох, есть один способ, но если ты это сделаешь, ты только гарантируешь свое собственное уничтожение. Земля сойдет с ума. Это не просто сотрет человечество с лица земли, но и коснется всего живого в мире. Она бы просто… перезапустила игру и начала заново. Что тебе нужно сделать, это стать... Джонатаном. Стать проводником от человечества к Ней.
Наконец, мы добрались до чего-то действенного. - И как именно это сделать? - Он открыл рот, потом закрыл его. Так и не ответив. - Дэвид, половина ответа даже хуже, чем вообще ничего. Скажи мне.
- Я очень не хочу подвергать тебя подобному риску.
- Черт возьми, как я могу быть в большей опасности? Я видела... - я замерла, потому что интуитивно знала, что не стоит рассказывать Дэвиду о своем сне. В лучшем случае, он отклонил бы его. В худшем случае, это пробудило бы ложные надежды, что Джонатан был... где-то там. - Я Хранитель, а я уже на передовой. По крайней мере, дай мне инструменты, которыми я смогу выполнить свою работу.
Его голова дернулась, и он уставился на меня с такой интенсивностью, что я слегка вздрогнула. - Я не уверен, что это тебя не убьет.
- Ну, - сказала я, после затянувшейся паузы, - это ситуация «иди туда и делай это», и в любом случае не тебе выбирать, не так ли?
И после этих слов повисла еще одна пауза между нами. Опасная и тяжелая.
- Нет, - наконец признался он, и потер закрытые глаза, пока обдумывал это. - Хорошо. Я не могу сказать тебе, как это сделать… во-первых, я даже сам не знаю, как Джонатан это делал. Но я могу назвать тебе место. - Видимо, он принял решение и открыл глаза. Они снова светились свойственной джиннам бронзой, испещренной румяным янтарем. - Ты там однажды бывала. Сикаскет.
- Сикаскет? - Я пыталась вспомнить... и потом, с леденящим порывом боли и ужаса, вспомнила.
Однажды, я была джинном и была послана в Сикаскет своим хозяином (если вы можете такого панка как Кевин назвать хозяином, что было большой натяжкой), чтобы разрушить город. Спалить дотла.
В тот раз Дэвид меня остановил. И каким-то образом, мачеха Кевина - Иветта - знала, что так и будет. Это была ловушка, созданная для него, чтобы снова им завладеть.
- Сикаскет - особенное место, - сказала я. - Иветта знала.
Он кивнул. - Это… тонкое место в эфирном плане. Одно из двух или трех мест в этой стране, где человек может добраться до одного из Оракулов.
- Оракулы? - Я никогда не слышала об Оракулах, кроме древнегреческой разновидности. Или программного обеспечения. От опечаленного взгляда, вспыхнувшего на его лице, стало понятно, что это не было чем-то доступным для любого обычного человека. Или что джинны когда-либо предназначали для нас.
- Они не существуют здесь, в этом плане. Они… другие. И Джо, они опасны. Очень опасны, даже для джиннов. Я… не могу себе представить, насколько опасны они были бы для человека, даже если тебе удастся разыскать одного. Что не очень-то вероятно.
- Ты не можешь… ну, я не знаю, познакомить нас?
- Тут всё не так устроено, - сказал он. - Я молил Господа, чтобы было иначе, потому что всё было бы уже решено и я помог бы тебе в этом. В том смысле, что я связан с подчиненными. Джинн - это к тому же и составляющая души. Оракулы… - Он не смог подобрать слов и пожал плечами. - В действительности, нет таких слов, чтобы описать их. Это нечто за пределами человеческого восприятия.
Я медленно выдохнула. - Ладно. Отложим пока это в сторону. Скажи, ты можешь что-нибудь сделать со всем этим… хаосом? Погодой, пожарами, землетрясениями?...
- Я сделаю все, что смогу. - Дэвид наклонился вперед и снова протянул руку. На этот раз, я взяла ее. Его кожа была упругой, горячей и гладкой, и моя кожа помнила это слишком живо. Его прикосновения всегда были изумительно осязаемы, и пока я думала над этим, его пальцы проложили себе путь к моему запястью, прослеживая мой пульс. - Я хочу защитить тебя. Всё во мне жаждет этого. Сама идея послать тебя в опасное место без моей помощи... пугает меня. Ты ведь знаешь это, да?
Мое сердце бешено заколотилось. Я хотела бы всё забыть. Все те руины за дверью лазарета, мертвых Хранителей, расторгнутое соглашение с джиннами, надвигающийся конец света. Будущее костей и пепла.
Я хотела, чтобы он меня касался, всегда.
- Джонатан всегда думал, что это своего рода безумие - любовь джинна к человеку, - пробормотал Дэвид. - Может, он был прав. Нам приходится сталкиваться с потерей того, что мы любим, очень часто, и желание уберечь тебя от опасности становится временами... всепоглощающим. Но теперь эта опасность - я. И правда в том, что ты не можешь доверять мне, с этой точки зрения. Пообещай мне, что будешь осторожна со мной.
- Дэвид…
- Я серьезно, Джо. Пообещай мне. Я люблю тебя, я преклоняюсь пред тобой, и ты действительно не можешь доверять мне прямо сейчас.
Его рука сжала мою. Наши пальцы сплелись, он наклонился ближе и прижался своими губами к моим.
Горячие, сладкие, влажные, страждущие и восхитительные. Я отпустила руку и обняла его, зарывшись пальцами в тепло живого огня его волос, и углубила поцелуй. Желая, чтобы он был со мной, чтобы сделал этот мир таким, каким он не был.
Он издал горловой рык - звук пытки, отчаяния и возбуждения одновременно. Его руки обвились вокруг моей талии и пересадили меня с кровати ему на колени. Моя грудь прижалась к нему, пылая в каждой точке соприкосновения. Наши тела, неподвластные нам, стремились друг к другу, скользили, настойчиво требовали, умопомрачительно терлись, напоминая нам о том, чего мы хотели, в чем мы нуждались. Впервые за последние несколько месяцев, мы оба были здоровы, оба невредимы, оба…
... оба не знали, чего нам это будет стоить в конце.
Я не знаю, кто из нас прервал поцелуй, но он закончился. Мы прижались лбами и долгое время просто дышали, не произнося ни слова, наши напряженные тела дрожали, находясь на грани воспламенения.
- Ты прав, - наконец прошептала я. На моих губах оставался его вкус. - Я не могу тебе доверять. Чертовски уверена, что даже себе не могу доверять, когда я с тобой.
Он пригладил мои волосы обеими руками. - Хорошая девочка. - Он снова меня поцеловал, нежно. - Умница. Помни это.
А затем он без видимых усилий поднял меня и поставил на ноги. У меня создалось впечатление, что он собирался уходить, и я слегка запаниковала. - Подожди! Хм… Сикаскет. Я не уверена, что смогу его заново найти.
- Поищи на карте, - сказал он. - Современный мир полон удобств, с которыми даже джинн не может сравниться.
- Я...? - Я закусила губу, а потом продолжила. - Я пойду одна? Или мне придется пробивать себе дорогу в каком-нибудь почетном карауле?
- Возьми Имару, - сказал он. Его улыбка стала потрясающе нежной. - Она удивительна, не так ли? Наша дочь? Я хочу, чтобы ты видела ее такой же, какой ее вижу я, Джо, она… чудо.
Ох, с этим я согласилась. Всем своим сердцем. - Я не хочу брать ее с собой, если там будет опасно…
- Я верю, что ты убережешь ее.
- Дэвид, ей всего два дня отроду!
- Ее сущность не может быть измерена днями, или годами, или веками, - сказал он. - С ней ничего не случится. Просто… береги себя. Ты единственная, о ком я волнуюсь.
Медленное, теплое прикосновение его губ к моим, а потом он исчез. Это походило не на медленно рассеивающийся волшебный блеск, а на вспышку, словно его здесь никогда и не было. Если бы не сумасшедшее покалывание после поцелуев, бешено бьющийся пульс и дрожь возбуждения во всем теле, я бы подумала, что это все еще сон.
Я подошла к зеркалу. Выглядела я хуже черта, но мои глаза были ясными и сияющими, а губы приобрели сочное покраснение.
Реальнее и быть не могло.
Он был прав: я действительно не могу ему доверять. Больше никогда не следует ему доверять. Но это было не так и никогда не будет, и он знал это. Он был моим истинным фатальным пороком, как, видимо, и я его.
Я надеялась, что в итоге это не уничтожит нас обоих, и нашего ребенка вместе с нами.
Мне не представилась возможность проверить, способна ли я похандрить из-за этого. От запертой двери лазарета донесся какой-то шум, и Натан, охранник, заглянул внутрь и дернул головой в сторону выхода.
- Тебя хотят видеть, - сказал он. - Шевелись.
Я бросила последний взгляд на пустой стул, где сидел Дэвид, и вышла вслед за Натаном.

* * *

Как выяснилось, лазарет был относительно звукоизолированным помещением, в чем я убедилась, когда вышла в коридор - там царил полнейший хаос. Люди вопили, кричали друг на друга. Вспыхивала ярость. Там столпилось еще больше народу, чем раньше, и все выглядели напряженными и растерянными. Споры бушевали в каждой комнате: какой-то идиот кричал, что нам необходимо откупорить джиннов, запертых в хранилище несколькими этажами ниже, теоретически предполагая, что мы могли бы отдать им нерушимый приказ защищать здание и остальных Хранителей любой ценой. Кто-то еще выдвигал аналогичные предложения, но я могла сказать, что общественное мнение строилось на якобы простом решении.
Пол, видимо, сдался. Он сидел с бледным лицом в кресле конференц-зала Северной Америки, закрыв глаза. Мэрион тщетно пыталась отдавать приказы, поскольку, находясь в инвалидном кресле, ей было тяжело производить должное впечатление.
Я решила принять участие в этом шоу.
Глубоко потянувшись к силе, я подняла себя в воздух на четыре фута над грязным ковром, опасно близко приблизившись к потолку, и почувствовала, как она откликается во мне с такой легкостью и теплотой, какую я не ощущала… очень давно. Фактически, с моей схватки с Плохим Бобом Бирингейнином.
Я позволила силе потрескивать вокруг меня, создавая в воздухе потенциальную энергию, большая часть из которой вокруг меня предупреждала и рассеивалась.
Создание свечения - холодного свечения, не дающего тепла - самая главная хитрость в арсенале моих способностей. Свечение сопровождается теплом, выделяющимся в результате естественного высвобождения энергии, так что мне приходилось уравновешивать излучение, быстро рассеивая его по всей сложной матрице атомов.
Я становилась ярче, и еще ярче, пока не запылала, подобно люстре с женскими формами, парящей в коридоре. Разговор прервался. В ярком белом свете они все выглядели застывшими и удивленными. Они вздрогнули, когда я выпустила импульс энергии, распространяющийся по кругу, как из стробоскопа.
Я медленно погасила свечение и опустилась на ковер.
- Ну что, начнем работать или так и будем валять дурака? - спросила я.
Никто не произнес ни слова. Десятки лиц были обращены ко мне - молодые Хранители, едва окончившие обучение, старые седовласые сотрудники, которые три четверти своей долгой жизни имели дело с землей, огнем или погодой. Каждый из них был либо настолько крут, либо им чертовски везло.
А, самое главное, они были с нами.
Я указала на Хранителя, высказывавшегося против откупоривания бутылок - тощий афроамериканец лет тридцати, с залысиной и очках книжного червя. - Как тебя зовут? - спросила я. Он был совершенно мне не знаком.
- Уилл, - сказал он. - Уильям Себхэту.
- Уилл, я назначаю тебя ответственным за вопрос с джиннами, - сказала я. - Ты должен собрать все бутылки джиннов, пустые или запечатанные, составить опись и поместить всё в хранилище. А затем запереть его и проследить, чтобы никто, вообще никто, не открыл ни единой бутылки. Понял?
- Погоди-ка! - Выступил оппонент Уилла в этом вопросе, кем оказалась ширококостная женщина с лошадиным лицом и суровыми миндалевидными глазами. - Ты не можешь просто принять такое решение! Что ты, черт возьми, о себе возомнила? Ты даже больше не Хранитель! - Я вспомнила ее. Эмили, двойная угроза - Хранитель Земли и Огня из Канады. Она была непонятлива, но хороша в своем деле, а также имела репутацию напористой особы.
- Отвали, - устало произнес Пол из своего кресла в конференц-зале. Его голос эхом разнесся в тишине. - Она - одна из нас. Черт, возможно, она единственная знает, как нам пережить еще один день. - Его голос звучал побеждено. И мне это не нравилось. Я не хотела отнимать у него власть - по крайней мере, не навсегда - но Пол больше не вел себя как человек, способный принять на себя это бремя. - Джо, делай, что посчитаешь нужным.
- Хорошо, - сказала я. Я повернулась к женщине, которая до сих пор смотрела на меня выпученными глазами. - Эмили, ты думаешь, что сможешь справиться с этим делом, потому что считаешь себя умнее джиннов, или быстрее, или сильнее. Но ты не сможешь. Вам всем необходимо забыть всё то, что вы знали о джиннах. Они нам не подвластны. Они - не дураки. И они больше нам не принадлежат.
Собравшиеся Хранители начали перешептываться друг с другом. Эмили так и смотрела на меня. Как и Уилл. Отовсюду доносилось моё имя, с разной степенью недоверия. «Я думал, что она мертва» произнес кто-то, слегка громче, чем требовалось.
- Это глупо, - наконец, сказала Эмили. - Пол, я думала, что ее исключили из Хранителей. Откуда ей всё это известно?
- Она в курсе событий, потому что была с джинном, когда это случилось, - сказала Мэрион, и подкатилась поближе, энергично работая своими запястьями. - Правильно?
Я кивнула. - Я видела, как это случилось. Мы потеряли контроль, и, насколько я знаю, мы потеряли его навсегда. Нам необходимо принять это и понять, как быть дальше.
- Дальше? - взвизгнул кто-то в толпе. - Ты, должно быть, шутишь. Нам нужны джинны!
- Нет, не нужны, - резко возразил другой человек. - Я едва спасся, и то, лишь потому, что мой джинн отвлекся. Что бы ни происходило, мы не можем рисковать, привлекая джиннов.
- Именно, - сказала я. - Мы должны полагаться на самих себя и друг друга. Уилл? Так ты займешься этим?
Он с трудом сглотнул и кивнул. - Я начну.
- Возьми несколько людей себе в помощь. Отбери их, если понадобиться, и не бойся использовать имя Пола в качестве рычага для воздействия. - Я ждала какого-то подтверждения от Пола, он неопределенно махнул рукой в ответ. Я повернулась к Эмили. - Ты ведь не собираешь мешать этому парню, верно?
Она хранила молчание несколько секунд, глядя на меня, потом пожала плечами. - Не прямо сейчас. Ты права. Сначала мы должны остановить кровотечение, а операцию оставить на потом.
Я порадовалась, что Эмили позволила мне победить, потому что она была бы тяжелым соперником. Она сильна, и нужно, чтобы она была на нашей стороне.
Сейчас осталась только одна сторона. Сторона выживания.
Я стояла лицом к толпе людей, каждый из которых выглядел утомленным, обеспокоенным и встревоженным. Лица не победителей. Они выглядели… побежденными.
- Ладно, - произнесла я. - Слушайте меня. Мы перенесли несколько серьезных нападений, и нет никаких сомнений, что положение отчаянное. Но мы - Хранители. Хранители не бегут от проблем и не отказываются от своих обязанностей. На этой планете шесть миллиардов человек, и мы вступимся за них. Мы должны быть сильными, сосредоточенными, и мы должны быть едины. Никакой больше клеветы, политики или тщеславия. Всё ясно?
- Ох, да ладно тебе! Оглянись. Это невозможно, - пожаловался кто-то в толпе. Я пристально посмотрела в его сторону, заставляя затрепетать от страха под его силой.
- Я только что парила в воздухе, светясь как НЛО, - сказала я. - Не говори мне о невозможном. Мы - Хранители.
Раздался сдавленный смех. Излишнее напряжение спало, несколько человек одобрительно кивнули.
- Мне нужны добровольцы в команду по уборке, - продолжала я. - Хранители Земли, и, возможно, пара Хранителей Огня. Верните это место в строй. Все остальные, разберите завалы в конференц-зале и начинайте рассортировывать кризисную информацию. Действуйте.
И поразительно, лишь секунду спустя, Эмили подняла руку и крикнула, - Так! Мне нужны двое из Земли и один из Огня для уборки! - а остальные принялись кружить и очищать конференц-залы.
Они и вправду слушали меня.
Я взглянула на Мэрион, которая сидела, сложив руки на коленях. Она наклонила голову, совсем чуть-чуть. Под покрывавшими лицо синяками, она улыбалась.
Я сказала, - Кто-то ведь должен был.
- У тебя дар к этому, - возразила она. Мы обе посмотрели на Пола.
Его не было в кресле. В какой-то момент моего скромного выступления, он ушел. Я ощутила небольшой укол сожаления и беспокойства. Я снова отняла у Пола его власть, возможно, навсегда, и это было не только жестоко, но и весьма глупо.
- Простите? - позвал кто-то позади меня. - Хранитель Болдуин?
Я повернулась и обнаружила миниатюрную блондинку. Я не узнала ее, но она не была похожа на других людей в коридоре. На ее лице не отражалось беспокойство или какая-либо усталость. Самоуверенность, которая просто казалась странной. Однако, было что-то еще в ее выражении, отчего у меня по спине и шее пробежала леденящая дрожь.
С женщиной просто было что-то не так.
- Джо! - предупреждающий крик Мэрион прозвучал слишком поздно.
У женщины в руке был пистолет. Должно быть, отобранный у одного из охранников. У Натана? Или Джанет? Или у одного из множества погибших? Она подняла его и направила прямо на меня. Я замерла, не дыша. Дуло этого чертова пистолета казалось достаточно большим, чтобы проглотить солнце.
И она выстрелила.
Было чувство, будто всё происходит в замедленном темпе - курок ударяет по гильзе, внутри металлического кожуха вспыхивает взрыв…
Я ощущала это. Точно так же я всегда чувствовала вспышки молний, разрывающиеся в небе, или завихрения воздуха и воды.
Я не только чувствовала это, но и могла бы... прикоснуться к этому процессу.
Потребовалось лишь мгновение, и я погасила искру, прежде чем она воспламенила порох в гильзе.
Один щелчок.
Моя потенциальная убийца выглядела озадаченной, потом стала разъяренной, и нажала на курок еще раз, с тем же результатом. Я улыбнулась ей, протянула руку и взяла револьвер. Пока я занималась этим, Натан, высокий охранник, задыхаясь, выбежал из-за угла. Я извлекла обойму - ну, это всегда выглядит классно в кино - и Натан забрал ее у меня так, словно я была неумелым младенцем.
Он подозвал еще одного Хранителя и надел на нее наручники.
Она по-прежнему сохраняла всё то же неестественное спокойствие, хищные блеск в глазах, и неотрывно следила за мной. Я узнала этот голод. Он разъедал мои собственные вены не так давно.
Я наблюдала за ней, раздумывая, как решить эту проблему, когда вновь прибывший огорошил меня своим появлением. Все головы с конференц-зале резко повернулись, а по коридору прокатился шепот, заразный как грипп. - Льюис!
Ну и ну… Элвис вернулся.
Льюис Лэвандер Оруэлл не выглядел лучшим образом, но, с другой стороны, а кто из нас выглядел лучше? Суровый и уставший, но невредимый, не считая нескольких засохших порезов и царапин, подозрительно похожих на ссадины от столкновения с дорогой, словно его швырнули на асфальт. По меньшей мере, трехдневная щетина. С нашей последней встречи он стал выглядеть значительно лучше. Пока он шел по коридору, на нас нахлынуло ощутимое чувство облегчения, такое ощущение, что, наконец, пришла стабильность. Льюис оказывал такое влияние. Он был, без сомнения, самым сильным среди живых Хранителей, являясь общеизвестной тройной угрозой - управление погодой, огнем и землей, все в одном наборе.
Он не походил на особо лакомый кусочек, серьезно: высокий, длинные руки и ноги, долговязый, с ироничной улыбкой, каштановые волосы, очень сильно нуждающиеся в стрижке, пара потертых облегающих синих джинсов и широкая фланелевая рубашка, скрывающая вышеупомянутые порезы и дорожные ссадины, и перевязанные, жилистые руки. Походные ботинки. Компетенция и власть в удобном чехле.
Совсем как Джонатан, подумала я.
Он приветливо мне кивнул и хорошенько пригляделся к арестованному Хранителю, глаза у которой начали светиться еще ярче, встретившись с ним взглядом.
- Здравствуй, Джоанн. - Обратился он ко мне. - Что тут у нас?
- Догадайся, - вздохнула я.
Льюис всегда был немногословен. Он протянул руку и отдернул ворот ее рубашки.
Хоть и мельком, но я увидела ее - черную бесформенную массу, извивающуюся прямо под кожей и зарывающуюся глубже, скрываясь из виду.
Метка Демона.
Я испытала тошнотворное чувство от воспоминания об этих ощущениях. Насколько соблазнительно теплым это казалось. Насколько ярко пульсировала сила в венах. Появлялось чувство, будто тебе подвластно всё что угодно, и в действительности так и было.
Я не могла спасти ее. Насколько я знала, не было никакой возможности спасти любого из них.
- Мэрион, - сказал Льюис. - Есть ли в этом здании какое-нибудь место, способное сдержать тех, кто носит Метку Демона?
Он не удосужился понизить голос, что вызвало волну шокированных вздохов среди Хранителей. Метки Демона, как и Свободные джинны, не должны существовать. Черт, даже если они и существовали, то должны были быть уничтожены быстро, тихо и незаметно.
- Есть изолированная камера двумя этажами ниже, - сказала она. - Как правило, она дополнительно охраняется джиннами, но…
- Да, это не произойдет. - Глаза Льюиса молниеносно оценили всех собравшихся, и он указал на Натана и двух других Хранителей. - Вы, трое. Идите с Мэрион. Охраняйте ее. Мэрион, мы позже обсудим, чем мы сможем ей помочь. - Он наблюдал за продвижением всей процессии, затем приблизился вплотную губами к моему уху и сказал, - Пойдем. Нам надо поговорить. Наедине.
Я отодвинулась и кивнула, а затем повела его мимо обломков, ремонта, в сторону кабинета, оставшегося практически нетронутым. Там находился младший Хранитель, работающий над прогнозными картами. Я многозначительно кивнула ей головой в сторону двери, и, закрыв за ней дверь, повернулся к Льюису.
- Старшее руководство? - спросил он.
- Большинство погибли, - сказала я. - Пол в списке ходячих раненых; Мэрион недотягивает даже до этого. Ни о каком боевом духе и речи быть не может. Я не заметила никого из высших чинов. - Я остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. - Мы в большой заднице, Льюис.
- Без шуток. - Он прислонился к столу и скрестил руки на груди, опустив глаза. Скрывая свои мысли. - Ты знаешь о Джонатане?
- Имара и Дэвид сказали, что он мертв.
- Имара? - Льюис взглянул с любопытством.
- Ах,… долгая история. Если вкратце - она моя дочь. Моя и Дэвида.
Его губы приоткрылись, глаза расширились, и я испытала редкое удовольствие от лицезрения Льюиса Оруэлла, потерявшего дар речи. Впрочем, лишь на мгновение. - Это… неожиданно, - сказал он в итоге. - Поздравляю. Где она?
- Надеюсь, что в безопасности. Во всяком случае, не здесь. Хранители сейчас слегка на взводе и стреляют без разбора, и даже, если вероятность причинить ей боль ничтожна, я действительно не хочу это проверять. Она… - Бесценная. Особенная. Уникальная. Загадочная. Удивительная. - Она - мой ребенок. Хорошо, она выглядит, как модель купальников из журнала Спорт Иллюстрейтэд, но…
Он моргнул. - Ты же сказала, что она ребенок?
- Не спрашивай меня, как устроена биология джиннов. Сначала она лишь мерцает в глазах ее отца, а потом уже заимствует мою одежду.
Он изумленно хмыкнул. - То есть, другими словами, это заняло всего пару дней.
Я обвела жестом обломки в кабинете, сваленные грудой в углу. А заодно и весь творящийся вокруг хаос. - Можно сказать и так.
- Иди сюда.
Я нахмурилась, но шагнула к нему. Он потянулся и взял меня за руку, а потом заключил меня в крепкое, тесное объятие. Я обмякла, позволяя его успокаивающему теплу окружить меня. Ему срочно требовался душ. Черт, да и мне тоже. Мы не обращали внимания на подобные мелочи. Спустя несколько секунд я почувствовала, как между нами возрастает сила… глубокая вибрация, подобно зову души. Наши силы гармонировали, так всегда было, и однажды, позволив им выйти из-под контроля, мы вызвали бурю и разбили все стекла.
Сила возрастала так быстро, что аж дух захватывало. Стекла и сталь задребезжали вокруг нас. Я собралась с духом и отступила назад, разрывая контакт. Я заметила, как глаза Льюиса быстро застилает нечто дикое и слегка отчаянное.
- Ты это почувствовала? - спросил он. - Похоже, мы становимся сильнее.
- Только мы?
- Боюсь, что не знаю. Я чувствую, когда это происходит со мной, но мне всегда вроде как далеко до нужного поворота. - Это было не самолюбие, а простая констатация факта. - По крайней мере, так было до вчерашнего дня. Дело не в джиннах и не в нас. Возможно, разорвав договор, Джонатан каким-то образом нарушил равновесие. Возможно, Хранители изначально по своей природе были намного сильнее. Такое чувство, будто часть наших собственных сил уходила на подкормку джиннов.
Интересное умозаключение. - Так, возможно, если ничего не изменится, мы больше не будем нуждаться в джиннах.
- Ох, я бы не стал спешить с выводами. - Он все еще смотрел на меня. Теплые карие глаза, горящие маленькими веселыми искорками. - Еще есть вероятность, что мы с тобой, возможно, чуть сильнее подключены к источнику.
- Что ты хочешь этим сказать?
Он протянул ладонь, и на ее поверхности замерцал крошечный огонек, светло-лимонного цвета, постепенно перерастающий в красное пламя.
Становящееся всё ярче и больше. Льюис не смотрел на это маленькое чудо, он смотрел на меня все с тем же лукавым задорным сиянием в глазах.
А затем он швырнул огненный шар размером с бейсбольный мяч прямо в меня. И это был совершенно не девчачий бросок. Он сделал это с особой скрупулезностью.
Я вскрикнула, пригнулась и почувствовала, как жар опалил мои волосы, когда огненный шар пролетел мимо меня. Он ударился о стену, отскочил, упал в кучу разбросанных бумажек, и поджег их.
- Вот дерьмо! Что, черт возьми, ты делаешь? - Закричала я, и, даже не задумываясь, слепо ощутила структура огня. Тонкую, словно стекло, крепкую, подобно стали, но при этом хрупкую.
Я погасила его. Не оставив даже облачка дыма, как следствие его существования.
Я повернулась к Льюису, потрясенная и взбешенная. Он, скрестив руки, оперся спиной о стену и… ухмылялся.
- Что за черт? - спросила я.
В ответ, он протянул руку и вызвал еще один всполох пламени. - Погаси его, - сказал он.
- Сам погаси! В этом здание не курят!
- Ты упускаешь главное.
- Нет, это не так! Ты собирался превратить меня… - Я запнулась, поскольку поняла, что он пытался сделать. Или, что более точно, пытался продемонстрировать. Эй, я никогда не утверждала, что особо понятливая. - Ох.
Я протянула руку, приложила к его и почувствовала, как тепло пламени разливается во мне. Огонь похож на жидкость, когда все сказано и сделано: динамика плазмы. Он тек по моей коже, настойчиво и нежно, а когда я открыла ладонь, он полыхал в самом ее центре. Устойчивый язычок пламени, как маленькая горелка, переливающийся красным, золотистым и голубым цветом.
Я сжала кулак и погасила его, затем снова разжала пальцы и вызвала огонь.
Он вспыхнул без раздумий, дрожащий и распространяющий приятное тепло на моей коже. Я смотрела на него, разинув рот, позволяя ему капать с одного пальца на другой, а затем перекатывая его на ладонь.
- Видишь? - спросил он. Он весь лучился самодовольством. - Ты пользователь Воды и Огня. Интересное сочетание. А еще довольно редкое, встречавшееся сколько раз? Шесть или семь в новейшей истории?
Я взглянула на него. - Но я никогда не имела управлять огнем. Никогда. Они проверяли меня.
- Это было до того, как ты погибла и переродилась?
Я погибла в пожаре, а Дэвид вернул меня обратно, в качестве джинна. Затем Патрик и его возлюбленная Сара пожертвовали своими бессмертными жизнями, чтобы вновь превратить меня в человека. А в молодости, Патрик был... Хранителем Огня.
Теперь я чувствовала, как она текла сквозь меня. Вроде осознания таких вещей, которых я раньше никогда не замечала - восприятие электричества, бегущего внутри стен в виде ярких сверкающих линий. Или ощущение статических колебаний, подобных ярким вспышкам в воздухе. Или ауры вокруг самого Льюиса, сияющей, как радуга.
Я моргнула, и это чувство исчезло. И это к лучшему. Не уверена, что хочу жить в мире, который постоянно меня отвлекает. - Но… почему сейчас? Я не чувствовала этого раньше?
- Возможно, потребовалось какое-то время, чтобы настроить канал силы. Или, возможно, еще что-то изменилось. Черт, Джо, ты только что родила джинна. Кто знает, что изменилось в тебе?
Неприятная мысль. - Хм, одна маленькая проблемка. Я не проходила официальный инструктаж по пользованию огнем.
- Считай, что это обучение в процессе работы. И не увлекайся. Тебе все еще нужен третий черный пояс, чтобы отнять у меня мой титул.
Я рассмеялась, и в следующее мгновение, мир снова наполнился блеском. Я изумленно наблюдала, загипнотизированная сиянием и открывшимся величием мира вокруг меня. Красивый и сложный, словно механизм, созданный из хрусталя. Интересно, именно так Хранители Огня видят всё вокруг? Не удивительно, что они всегда кажутся одурманенными…
- Джо, - сказал он, снова привлекая мое внимание. - Мы теряем время.
Я быстро очнулась. - Ты прав, - согласилась я. - Не говоря уже о людских ресурсах. Мы потеряли неизвестно сколько Хранителей и практически всех джиннов. Я надеюсь, ты прав, что мы становимся сильнее, потому что мы нуждаемся в этом…
- Чертовски верно, - раздался усталый голос от двери. Я обернулась и увидела стоящего там Пола. Он вошел и со вздохом опустился в ближайшее не разбитое кресло, явно набираясь сил, чтобы продолжить разговор. Ужасно бледный. - Льюис.
Льюис молча кивнул, явно обеспокоенный состоянием Пола. - Хочешь, чтобы я тебя…?
Пол только раздраженно отмахнулся. - Я буду жить, а для твоих сил найдется применение получше, нежели лечить мои болячки. Слушайте, ребята, нам нужно кое-что решить.
Льюис взглянул на меня, потом на Пола. - Может, сейчас не подходящее время.
- Сейчас самое время, - вздохнул Пол.
- Тебе нужно отдохнуть…
- Нет. Мне нужно уйти в отставку, - резко ответил Пол. - Дело в том, что я больше не могу с этим справляться. Ситуация вышла из-под контроля, и я не тот, кто способен её уладить. И я не смог привлечь их внимание там, Джо, и ты это знаешь. А тебе удалось.
- Только не я, - ответила я, и подняла руки вверх, будто пытаясь оттолкнуть подразумеваемое предложение. - Я не могу остаться. Дэвид подкинул мне несколько идей о том, как мы сможем решить всё без еще большего кровопролития, но я должна сделать это в одиночку.
- Да? Откуда ты знаешь, что можешь ему доверять? - требовательно спросил Пол.
Я встретила его взгляд и удержала его. - Я знаю. И у меня есть план, чем, скорее всего, никто сейчас похвастаться не может. - Ну, более или менее. По крайней мере, мне было с чего начать. И, по правде говоря, казалось, что его сейчас не стоило обременять деталями.
Пол вздохнул и перевел взгляд на Льюиса, который быстро выпрямился. - О, нет, - сказал Льюис. - Я не собираюсь брать на себя руководство. Это твоя работа.
- Черт возьми, парень, мне эта долбанная работа досталась по наследству, и я с самого начала не хотел ею заниматься. Я, скорее, полевой игрок. Но сейчас я лишь полевой игрок, топчущийся на одном месте. Я хочу, чтобы ты занял мое место, Льюис. Мне нужно, чтобы ты его занял. Ты единственный, кому все здесь доверяют, потому что ты тот, кто смог бросить всё это вместо того, чтобы играть в игры.
- Он прав, - тихо сказала я. - Это должен быть ты. - Я прикусила губу, потому что казалось предательством говорить подобное… предавать Пола, который заслуживал моей поддержки, даже если сам не хотел этого, и предавать Льюиса, который явно не хотел ответственности. Особенно сейчас. - Для этого ты был рожден, Льюис. Мы все это знали, с самого начала. И… здесь есть кое-что еще.
- Что? - Они оба посмотрели на меня. У Пола был такой вид, будто он действительно не сможет вынести еще один опасный сюрприз.
- Как-то Дэвид сказал мне, что Джонатан был таким же, как ты, Льюис. Он обладал всеми тремя силами. И, в некотором роде, он был сильнее всего... связан. С Землей. Так, может, с этого ракурса ты сможешь работать.
Пол кивнул. - И чем скорее, тем лучше. Если Земля проснется и хорошенько посмотрит на то, что мы с ней делали последние десять тысяч лет, без каких-либо объяснений с чьей-нибудь стороны, от нас не останется даже приличных ископаемых останков.
- А кто говорит, что мы ей не понравимся? - пробормотал Льюис.
Пол поднял брови. - Мы тебе нравимся?
- Некоторые из нас довольно обаятельные. - Я могла бы поклясться, что Льюис взглянул на меня из-под своих длинных ресниц.
- Ух ты, спасибо за комплимент, - ответила я, в основном, саркастически. Он бросил на меня взгляд, означающий, что перед его мысленным взором предстала весьма занимательная картинка, которая, вероятно, совершенно неуместна по общественным меркам. Он отделался от нее с виноватой улыбкой.
- Куда ты собираешься? - спросил Льюис, снова вернувшись к теме разговора.
- В Сикаскет.
- Что, черт возьми, за Сикаскет? - вмешался Пол, закрыв глаза. - Звучит угнетающе.
- Одно место, куда меня отправили в мою бытность джинном.
- Когда Иветта и Кевин завладели тобой? - Это замечание застало Льюиса врасплох. - Те дела с Иветтой были не самым приятным временем в моей жизни, прости. Я немного отвлекся…
- Отвлекся? - Я рассмеялась, хоть, на самом деле, это и не сильно насмешило. - Как я помню, ты был весьма сосредоточен, Льюис. Чем-то к югу от твоего ремня.
- Да, спасибо за напоминание. - Он имел милость выглядеть смущенным. - Во всяком случае, я был далек от совершения всего этого. Ты хочешь рассказать нам о Сикаскете?
Не особо. Я села, скрестила ноги, а потом и руки. Оборонительный язык тела. Воспоминания об Иветте отозвались болью в желудке, потому что я не могла думать о ее изящной, отвратительной сексуальности, не вспоминая о том, как она выглядела в конце, когда Джонатан безжалостно исполнил приказ ее пасынка и разбил ей голову.
- Ладно. - Я глубоко вздохнула. - Кевин, пасынок Иветты, был моим хозяином в мою бытность джинном. Я ей была не нужна. Она хотела Дэвида. Она подвергала его всевозможным странным сексуально-рабским штучкам.
- И?
- И что?
- Сикаскет, - подсказал Льюис.
Ох, я так не хотела вспоминать. - Она хотела Дэвида, и он не показывался перед ней, чтобы она не смогла заявить свои права на желаемое. Она придумала способ выманить его… он должен был прийти и остановить меня от совершения кое-чего ужасного.
- В Сикаскете.
Я кивнула. - Это маленький городок в штате Мэн. Я не знаю, почему она выбрала его, я лишь знала, что у нее были все основания полагать, что Дэвид появится, чтобы защитить его. Это была ловушка. Для него. Так она могла... - я не смогла закончить фразу. Я не хотела вспоминать ту часть, не хотела думать, как ее руки касаются Дэвида и вытворяют то, что она делала. Льюис снова отвернулся, словно то, что отражалось на моем лице, было слишком личным, чтобы быть тому свидетелем.
Я не против того, что люди делают в уединении их спален, и Дэвид - не моя собственность (в любом случае, больше не моя), но, черт возьми, Дэвид не был добровольным участником, ни тогда, ни когда-либо. Он ненавидел это. Питал к этому отвращение. И она с наслаждением насиловала его волю, не говоря уже о его теле. Я никогда не перестану ненавидеть ее за это. Никогда.
- Я помню, как однажды, Джонатан сказал мне кое-что, - сказал Льюис самодовольно. Большинству людей Джонатан не уделил бы даже и минуты, но Льюис, без сомнения, был у джинна на быстром дозвоне… - В мире есть и другие сущности, которых боятся даже джинны.
Пол следил за нами так, как вы бы следили за ходом теннисного матча, и в его глазах снова появились искорки. Он еще не совсем вышел из игры. - Что-то из записей Хранителей, - сказал он. - Из ранних работ. Все считали, что перевод не правильный. Там ссылались на какую-то высшую форму джиннов. Однако, никто так и не обнаружил ни единого их следа.
- Думаешь, об этом говорил Джонатан? - спросила я Льюиса. Он пожал плечами.
- Не знаю. Думаю, ты права. Твои шансы выше, чем у кого бы то ни было, особенно, если Дэвид хотя бы пытается помочь тебе. - Он замолчал и вопросительно взглянул на Пола - формальный жест, своего рода любезность.
Пол кивнул. - Тебе всё удастся, детка. Иди, занимайся своими делами. Я останусь с Льюисом, помогу здесь с управлением. И, Джо?
Я взглянула на него, и была захвачена интенсивностью его взгляда.
- Мне плевать, насколько ты в нем уверена, ты будешь осторожна с этим джином, - сказал Пол. - Не доверяй ему.
- Забавно, - сказала я, и открыла дверь, собираясь уйти. - Он сказал почти то же самое.
В нашу последнюю встречу с Льюисом во Флориде, он был не один, и поэтому не слишком удивилась, когда встретила его спутника в коридоре.
В самом начале, Кевин Прентисс был опасным, недовольным ребенком, озлобленным и избегающим джиннов, а стал на удивление серьезным гражданином, по крайней мере, пока Льюис оказывал на него хорошее влияние. Льюис сам назначил себя на роль опекуна и наставника Кевина. И я была не слишком этому удивлена - он всегда был добр к раненым птицам и изгоям. Но всё же это был довольно смелый поступок, учитывая, что последний официальный опекун Кевина в результате действительно умер, и Кевин совершенно не был этим огорчен.
Не то, чтобы я винила Кевина. Я не могла себе даже представить, какую ужасную жизнь прожил ребенок - семнадцати лет, кажется? - с психопаткой Иветтой, прежде чем пришли Дэвид и я и учинили маленький, ядерный взрыв всего этого ужаса.
Все же, первое, о чем я подумала, увидев Кевина, что я никогда раньше не видела, чтобы он улыбался, по крайней мере, не так. У него была широкая, очаровательная, приятная улыбка, одна из тех, что освещала его глаза и изменяла его, как правило, угрюмое выражение на то, что способно было растопить сердце любого подростка. Ох, и он по-прежнему обладал неряшливым шиком, с его длинными спутанными волосами, желтоватой кожей и сутулостью.
Но эта улыбка. Спустя всего мгновение, стала ясна причина улыбки, поскольку рядом с ним стояла Черис.
Она выглядела свежевымытой, и она вернулась к своему привычному глянцевому совершенству - волосы наивно взъерошены, макияж безупречен. Она была одета в тесный топ, открывающий загорелый живот, и джинсы с заниженной талией, которые были настолько занижены, что она должна была всем продемонстрировать свою восковую депиляцию в зоне бикини. Настоящая миниатюрная бомба, с головы до заново наманикюренных ноготков на ногах.
Кевин - конечно - был покорен. И Черис, казалось, не возражала, но, честно говоря, я не понимала, почему. Кевин был плохишом, совершенно не привлекательным в общепринятом смысле. Он был в выцветших мешковатых джинсах, с ссутуленными плечами и позицией, высмеивающей власть в лицо. Хорошо, именно это большинство девушек возраста Черис - моложе меня, понятно? - находят сексуальным. Но, все-таки. Кевин? Черис могла заполучить буквально любого понравившегося ей парня. Я была поражена ее внезапным изменением в вопросе качества материала для свиданий.
А затем я подумала, что она хотела прорваться сквозь дверь. Компания Кевина облегчала эту задачу, поскольку он не привык принимать «нет» в качестве ответа, и, кроме того, его прикрывали длинные руки Льюиса.
Господи, я надеялась, что она не до такой степени манипулирующая, чтобы заигрывать с парнем только чтобы снова пройти через парадную дверь, но я бы не стала за нее ручаться…
Или за себя, если подумать.
- Привет, Кевин, - сказала я с достаточной степенью доброжелательности в голосе. Очаровательно ангельская улыбка увяла сама по себе.
- Привет, - пробормотал Кевин, уставившись в пол. - Тебе Льюис не попадался?
- Да, он там. Выйдет через минуту. - Я не могла заставить себя вести светскую беседу. В смысле, я понимала, что временами Кевин бывал полным и законченным придурком, но тяжело было оправиться от роли его джинна. Но даже с этим я могла бы справиться, если бы не глупые наряды французской горничной, которые он заставлял меня носить, с целью поглазеть на меня.
Должно быть, он воспринял мое молчание как обвинение, и поднял взгляд. - Льюис привел меня. Я пришел не просто так или что-то в этом роде.
- Я рада, что он так поступил. Ты нужен нам здесь, - сказала я. Что было правдой. Кевин проявлял довольно впечатляющие способности, когда не вел себя как придурок, и мы не могли себе позволить выбирать только милых людей с хорошими характерами.
Льюис, расположившийся позади меня, кивнул. Я видела его краем глаза. Он стоял настолько близко, что я ощутила обжигающий отклик наших сил. Он не сдвинулся с места. - Кев, тебе найдется применение в последнем конференц-зале. Они там обсуждают управление пожарами. Ты можешь помочь. - Он посмотрел на Черис поверх меня. - А вы можете…?
- Обслуживать, - сказала она радостно. - Надо накормить всех этих людей. Вода в бутылках, кофе, содовая, лед… я чертовски хороша в доставке. Хм, ну пока у кого-то есть достаточно средств на кредитной карте. Есть добровольцы? Мне нужен кто-нибудь с платиновой картой…
- Черис, - сказала я и протянула руку, чтобы взять ее за руку. - Ты действительно не должна быть здесь. Тебе следует вернуться домой. Я серьезно. Всё в порядке.
Она изучала меня несколько долгих секунд. - Никогда не знала, что ты настолько хорошая лгунья, - сказала она. - Всё не в порядке. Кевин рассказал мне. В любом случае, я и так уже многое видела. Всё идет под откос, и только вы сможете всё исправить. Я хочу помочь.
- Ты не… послушай, дело не в тебе. Просто ты не обладаешь особыми навыками, необходимыми…
- Дай мне кредитную карту и телефон, я покажу тебе кое-какие навыки. Позволь мне сделать то, что я умею. - Она осмотрела меня с головы до ног, повернулась к Льюису и одарила его таким же взглядом. - Ого, вы, ребята, просто не понимали этого, не так ли? Это - не ваша Планета. Это - наша Планета. И, может, вы и непобедимо мощные супергерои, но это не значит, что вам не нужна наша помощь. Ну, моя помощь, во всяком случае. Потому что я - богиня доставки еды, и не забывай об этом.
Льюис изогнул бровь и с легкой улыбкой посмотрел на меня. Я пожала плечами. - Девушка дело говорит, - сказала я. - Возможно, нам нужен кто-то с несколько… практичной точки зрения.
Кевин стрельнул в Черис из пальца. - Эй, дай мне знать, когда доставят закуски. Я бы съел что-нибудь.
Она замахала руками, прогоняя его. Кевин вразвалочку направился в сторону, указанную Льюисом… достаточно медленно, чтобы утвердить свою независимость, конечно же. Он действительно был одаренным ребенком. Я точно не могла бы назвать его послушным ребенком. Может быть, он исправился… ему определенно был дан шанс на это. Но я не могла выбросить из головы воспоминания о том, каким он был, когда обладал надо мной властью. О том, каким он был, когда обладал властью над своей мачехой.
Он хотел ее использовать. Опасно, для Хранителей.
Я слегка толкнула Льюиса локтем, когда Кевин оказался вне пределов слышимости. - Ты присматриваешь за маленьким психом, верно?
- Он не так уж и плох.
- Льюис...
- Да, я присматриваю за ним. - Он казался смирившимся. - Кто-то ведь должен. Послушай, я не хочу торопить тебя, но справлюсь здесь. Что тебе нужно?
- Нужно…?
- Чтобы добраться до Сикаскета и всё выяснить. - Он улыбнулся мне одной из своих фирменных улыбок. - Быстрый автомобиль?
- Ох, ты так считаешь? Может, я смогу одолжить машину у Черис. У нее вишневый Мустанг, который отлично ведет себя на дороге… Ну, он раньше был вишневым. Думаю, последняя поездка оставила на нем несколько вмятин.
- Не нужно этого делать, - сказал он, и полез в карман джинсов за комплект ключей, которые бросил в мою сторону. Я поймала их на лету.
- Лучше бы это не был внедорожник, - предупредила я. Потому что за Льюисом водилась склонность к подобным машинам. Я - шоссейная девушка.
На этот раз он одарил меня широкой улыбкой. - А как насчет классического Камаро СС? Темно-синего с черным? Я купил его в Джерси специально для тебя. Почему-то я сразу понял, что тебе понадобятся колеса.
Мое сердце пропустило удар.

Глава 3

Он не шутил насчет машины. Это был практически Святой Грааль среди автомобилей, и ключи от него были у меня.
Машина была припаркована в охраняемом, взрывоустойчивом подземном гараже, в одном из тех, что были отведены только под самых высокопоставленных дипломатов и Хранителей. Но со всеми этими смертями и разрушениями, большинство парковочных мест пустовало. Освещение придавало машине сказочный, экзотический блеск, словно полированный сапфир безуспешно пытались скрыть на поле из гальки. В сравнении с ней, консервативный стиль БМВ и Инфинити выглядел пресно, хотя некоторые считают любовью всей свой жизни один из тех ярких маленьких родстеров БМВ Z4 в отполированном до блеска корпусе. В стиле Джеймса Бонда.
Я благоговейно провела рукой по шелковистой полировке Камаро. Это была модель 1969 года выпуска, с восьмицилиндровым двигателем - большая машина, с прямыми линиями кузова, совершенно не элегантная, не имеющая ничего общего с обтекаемыми новыми автомобилями, прошедшими испытания в аэродинамической трубе. Я открыла капот и заглянула под него... и мое сердце бешено забилось, что бывает лишь при зарождении подлинной автомобильной любви.
Это была не просто общеизвестная модель, которая и так была достаточно классной. Нет, это была одна из самых редких редкостей: модель ZL-1 серии 9560 с двигателем объемом 427 куб. дюймов из чистого алюминия. Самая легкая, проворная и быстрая модель, из когда-либо выпускаемых Камаро. А также, самая редкая и наиболее дорогостоящая. Я содрогнулась от мысли, сколько же денег Льюис выложил за эту красотку. Машина была в прекрасном состоянии, эксплуатировалась с любовью и заботой. Практически без царапин.
Мне была почти ненавистна сама идея вывести ее на дорогу, где ее непременно бы изуродовали… но, с другой стороны, это, возможно, спасло бы мне жизнь. Скорость играет немаловажную роль.
Я закрыла капот и постояла минутку, прижавшись рукой к гладкому покрытию, ощущая скрытую силу автомобиля. Он не заменит мой любимый, утраченный старинный Мустанг, но это всё равно что говорить, будто секретариат не заменит бойца. Автомобиль был чистокровным, рожденным для езды.
И... Льюис купил его для меня.
Ха!
Я была не совсем уверена, что мне нравится подтекст: покупка парнем автомобиля для вас - это, как минимум, столь же символично, что и покупка кольца, а в моем слегка искаженном мировоззрении, возможно, даже значимей… но опять же, мне нужен быстрый транспорт.
Моральные аспекты. Я всегда их ненавидела. Но бесспорно, Камаро был весьма соблазнительным кусочком. Я всегда могу вернуть его, сказала я сама себе. Продать его. Вернуть ему деньги позже. Я не должна думать об этом, как о каком-то авансе на что-то более... интимное.
С другой стороны, Камаро сам по себе рождает подобного рода мысли. У него просто такая аура. Потные тела и приглушенные крики. Многих осчастливили в этих машинах.
Черт! Я открыла дверь и скользнула внутрь. Машину так же прекрасно содержали внутри, как и снаружи. Никакого мусора или пыли. Я закрыла глаза и перешла на другой план, чтобы осмотреть ее, так сказать, с эфирной точки зрения.
О, Боже, она сияла. В этой машине была мощь. Она была наполнена любовью и мечтами. В процессе создания, люди придают вещам своеобразное чувство реальности в эфире, хоть в неодушевленных предметах и нет жизни как таковой. Каждый заботливый технический осмотр, каждое прикосновение ткани на мойке или замши при полировке втирало некую силу в эту машину вместе с полиролью.
Я никогда не видела ничего подобного. На мгновение я задумалась, каким бы всё выглядело для моих глаз, если бы я все еще была джинном… Я могла развернуть прошлое, как ковер, если бы захотела. И я готова была бы поспорить, что до сегодняшнего момента у машины был лишь один владелец.
И это также было ответом на вопрос, почему Льюис купил ее. Подобные вещи, наполненные таким большим количеством энергии и сущности, были весьма редки и ценны. Что также привлекло его. Я испустила долгий, довольный вздох и вставила ключ в зажигание. Двигатель запустился с низким, утробным рычанием, а после заурчал так мягко, что мелким вибрации в моем теле были почти незаметны.
- Боже, ты прекрасна, - сказала я и провела рукой по рулевому колесу. Добавляя свои чувства к уже существующей броне машины. - И ты это знаешь, не так ли, малышка? Ты это знаешь.
Я переключила передачу, и она беспрекословно мне подчинилась. Мы не торопясь преодолели все уровни парковки до охраняемого выезда, где мои водительские права были проверены охранником в форме, после чего я выехала на улицу. На улице стоял погожий, хоть и немного пасмурный день, к чему мои глаза были не готовы. Я порылась в бардачке и нашла старинную, но всё еще классную пару солнцезащитных очков Ray-Ban, защищающих глаза от наименее вредных лучей.
Предстояла не минутная поездка до штата Мэн, и у меня было не так много времени, чтобы тратить его зазря.
Время. Точно. Я ощутила пульсацию тревоги, вспомнив о двухдневном сроке Имона, но я ничего не могла с этим поделать, я не могла даже попытаться. Я представила Сару, плачущую и напуганную, страдающую. Я должна верить, что он не обидит ее. В конце концов, я видела его с ней, и я знала, в какой-то степени, что она действительно нравилась Имону. Он не стал бы мучить ее, дабы донести всю серьезность своих намерений, пока я бы там не появилась, чтобы стать тому свидетелем.
Без свидетелей в этом не было никакого смысла.
Я надеялась.
Даже с дурными мыслями, классно было снова оказаться на свободе и действовать под своим собственным руководством. Не думаю, что смогла бы долго выдерживать свое заточение в здании штаб-квартиры, отрезанная от гула ветра и шепота моря.
Ну, хорошо, Нью-Йорк гудел больше от трафика и шептал воем сирен, но это всё равно было лучше.
Камаро крался сквозь пробки подобно большому, опасному зверю… а не кошки, каким он задумывался. Скорее волк, нежели кошка. Все оборачивались, за исключением водителей такси, которые игнорировали меня до такой степени, что я вынуждена была внимательнее следить за дорогой, чтобы не добавить к блестящей поверхности Камаро немного желтой краской. Я не могла себе позволить перейти в Эфир, только не в таком плотном потоке, но я ощущала в воздухе электрическое потрескивание, огромную потенциальную энергию, подобно надвигающемуся дождю, но без проливаемой живительной влаги. И эта энергия скоро себя проявит, причем самым ужасным образом, если что-либо не предпринять.
Ну, когда происходили подобные вещи, положительным моментом в этом было то, что мне больше не нужно было беспокоиться о других Хранителях, перепроверяющих меня, и впервые за долгое время, я обладала всеми полномочиями. Попав на мост и отправив Камаро не спеша пересекать реку, я погрузилась в изучение систем, кружащихся над головой. Это были огромные, невидимые торнадо из энергии. Нестабильные. Заряды соединяются в цепи, дико разрастаются, затем разрушаются, когда напряжение становится слишком большим. Это была проблема ответной реакции. Хранители сосредоточили все свои силы на сдерживании множества бедствий, от их действий должны были быть последствия.
И здесь эти последствия были колоссальными.
Небо было угрюмым, затянутое плывущими со стороны моря плотными, почерневшими, наполненными влагой облаками. Вода под мостом самостоятельно вздохнула и выдохнула, та тайная жизнь, которую миллионы жителей в городе никогда даже не почувствуют, и тем более не поймут. Вода, в какой-то степени, обладала памятью. В крови есть ДНК, и вода обладает аналогичной структурой, которая существовала только на эфирном уровне. Эта ДНК жестко разрушалась годами, но она по-прежнему самоочищалась, обновлялась, постоянно боролась против посягательств человечества ее испортить.
Нам чертовски повезло, человеческой расе. Чертовски повезло, что система земли охраняла нас, подобно побочному эффекту собственного механизма выживания, потому что совершенно точно мы не были достаточно умны, чтобы сделать это самостоятельно.
Я обдумывала, что делать со всей этой неуёмной энергией наверху. Разряд молнии был бы самым логичным планом, но это рискованно. Общеизвестно насколько трудно контролировать молнию, и ее разрядка посреди города может привести к отключениям электричества. Отключения электричества вызовут панику. Паника приведет к смертям. Смерти, в конечном счете, были именно тем, что я пыталась предотвратить.
С другой стороны, рано или поздно, молнии разрядятся самопроизвольно, и будет намного хуже, если никто не проконтролирует эти удары.
Я ехала уже около двух часов. Это казалось весьма солидной дистанцией, для богатого на лошадиные силы Камаро, но, к сожалению, плотный поток машин не шел в этом вопросе на встречу. Два часа спустя, я все еще проезжала достопримечательности города. Я надеялась, что вырвусь на просторы до того, как покалывания на моей шее известят меня о необходимости что-то сделать, потому что тогда это была бы уже чужая ответственность. Я надеялась, что какой-нибудь Добрый Хранитель Самаритянин появился и займется этим, но не тут-то было... не то, чтобы я винила людей из Штаба Хранителей. У них сейчас и так полным полно дел.
Я посигналила, свернула на обочину с вылетающим из под колес гравием и включила аварийные сигналы. Устроившись поудобнее на сиденье, я послала себя вверх, где пейзаж сменился сюрреалистическими завихрениями тумана и цвета. Отсюда, с высоты птичьего полета, открывался замечательный и уникальный вид великолепного города. Вау! Нью-Йорк был наполнен человеческими целями, управлялся двигателем, работающим на энергии преобразований, роста и изменений, на страсти, надеждах, мечтах и трагедиях. Я не могла видеть столь же четко, как в мою бытность джинном, но город по-прежнему выглядел великолепно и завораживающе, и было чертовски тяжело отвести взгляд.
Я заставила себя сосредоточиться на работе и переключила внимание на помехи наверху.
Потоки сил скользили там как масло в воде, сияющие и разноцветные. Красиво, по-своему. Становилось адски страшно, когда они смешивались, трансформировались и соударялись. Когда силовые нити соединились, я увидела, как ультрафиолетовый поток огромной силы стремительно начал передаваться.
Потянувшись к нему в попытке построить стабильный канал, я ощутила какое-то… воздействие. Это было самое сильное ощущение, вызывающее мурашки, за всю мою погодную карьеру, шок, такой же экстремальный и ужасный, как разряд молнии, если бы молния имела мозг и намерения. Что-то следило за мной. Что-то большое. Матушка-Природа? Было ли это именно тем, на что это походило?...
Я потеряла контроль над цепями. Они снова разбились на отдельные вращающиеся частицы, превращаясь в выкипающий суп из энергии. Я хотела снова протянуть руку, но что-то сдерживало меня... мой собственный страх. Я была лишь маленькой полевой мышкой, а над моей головой кружила тень огромного орла, ожидающего лишь меня, чтобы сделать следующий ход. Если бы я попыталась бежать, я бы умерла - раздавленная, истребленная, уничтоженная.
Что-то в реальном мире коснулось моей руки, затем крепко ее сжало. Я открыла глаза и удивилась, увидев, что у меня в машине появился пассажир, хотя двери были заперты.
Дэвид расположился на заднем сидении, совершенно забыв о маскировке под человека. В действительности же, он был похож на джинна как никогда до этого, выставляя напоказ большое количество гладкой золотой кожи, поскольку из одежды на нем была только пара узких кожаных штанов и открытая кожаная куртка, без какой-либо рубашки под ней. Его волосы были длиннее, доходя почти до плеч и отливая ярким, металлическим блеском. Глаза же были его личными источниками света. Я смотрела в них, разинув рот - они были цвета новой одноцентовой монетки на грани расплавления в доменной печи.
Его рука была горячей до такой степени, что прикосновений к моей коже становилось некомфортным.
- Я пришел предупредить тебя, - сказал он. Он был так близко ко мне. Меня накрыла тоска по нему, трепещущее влечение, охватившее меня с самого первого дня. - Ты должна прекратить.
- Что прекратить?
- Пытаться это исправить. Это невозможно исправить.
- Ты меня хорошо знаешь. Или, по крайней мере, я надеюсь, что знаешь. И кстати, что это за прикид плохого мальчика?
Он убрал прядь волос с моего лица. Где его пальцы касались меня, я горела. Образно, а также в буквальном смысле. - Тебе не нравится?
- Кожа? Хм... - Я была бы слепой и сумасшедшей, если бы мне это не нравилось, не говоря уже о гормональной несостоятельности. - Тебе идет.
- Не так, как пошло бы тебе.
О, Боже. Мой пульс начал трепетать и ускоряться, и словно его жар забрался внутрь меня, от чего я сама начала полыхать. По крайней мере, половина моего разума - умная половина - кричала, что на флирт сейчас совершенно не было времени. Только не сейчас. И не в замкнутом пространстве с джинном, который мог бы просто взбеситься и убить меня.
Я не была уверена, что секс с ним в таком состоянии не убьет меня, в любом случае.
- Ты выглядишь весьма аппетитно. - Он облизнул губы. Было что-то раскаленное в его глаза, такое яркое, что я не могла долго в них смотреть. Словно он смотрел прямо мне в душу.
- Хм… Дэвид… - Его рука скользнула вниз по моей щеке, очертила мой подбородок, а затем его пальцы проложили себе путь по линии моего горла. Его указательный палец изучил впадинку моей ключице, а затем опустился ниже. Он зацепил ворот моей рубашки и потянул. Я прильнула к нему. - Что ты делаешь?
- А ты не знаешь? - спросил он.
Ох, Боже. Энергия накапливалась и кружилась над головой. Возбуждение потрескивало между нами. Тепло его кожи, неутомимый жар внутри меня. Ощущение чего-то...
Чего-то настоящего, над нами.
Чего-то огромного, за пределами моего понимания.
Он наклонился вперед, и наши губы соприкоснулись. Его губы были подобны жидкому шелку, теплые, мягкие и настойчивые. Против этого моя защита устоять уже не смогла. Я чувствовала, как вся моя решимость испаряется, как лед под летним солнцем. Казалось, его руки были везде: мягко касались моего лица, моей шеи, моих рук, скользили под рубашкой, пальцы очерчивали мои груди…
Я думаю, мой разум затуманился на какое-то время. Когда же он вернулся из своего незапланированного отпуска, я оказалась прижатой к окну со стороны водителя, мои колени были раздвинуты и согнуты, а Дэвид стоял на коленях между моих раздвинутых бедер, и я понятия не имела, как это случилось. Рациональная часть моего мозга настаивала на том, что сейчас было не подходящее время и место, но потом его рука скользнула по внутренней стороне моего бедра и пробралась в трусики, отчего я ахнула в пылающую бездну его рта, а мои пальцы вцепились в лацканы его кожаной куртки, стремясь притянуть его ближе.
Над головой, небо расколола серебристо голубая молния. Горячее, чем сама поверхность солнца. Она промчалась от горизонта до горизонта, разделяясь на миллион шипящий отростков. Она охватила весь небесный свод, словно в один момент всё разлетелось вдребезги.
Пульсация энергии, прошедшей сквозь меня, была почти столь же шокирующей, как и визуальный эффект. Небесная энергия отдавалась в Дэвиде, затем во мне.
- Стой! Подожди, - выпалила я. Он отодвинулся, и, в каком-то смысле, стало только хуже, потому что теперь я могла в полной мере разглядеть его, и, черт, эти всклокоченные волосы, распухшие от поцелуев губы, золотистая кожа с персиковым оттенком… Он мог в одиночку целиком разрушить концепцию воздержания во всем мире.
- Прекратить? - спросил он. Он взял мои руки в свои и прижал их к его обнаженной груди, открывающейся под кожаной курткой. Твердая, бархатисто-мягкая кожа. Настоящая, насколько это вообще возможно. - Ты не хочешь останавливаться. Ты хочешь, чтобы это продолжалось, и продолжалось, и продолжалось.
Я цеплялась за остатки здравомыслия. - Это не очень подходящее место…
- Если ты беспокоишься, что люди видят нас, то смею заверить - они не видят, - произнес он, и его пальцы пробежались по пуговкам моей вязаной рубашки, отрывая их. Поглаживая тело. У меня появились серьезные проблемы с восстановлением дыхания, особенно после того, как он наклонился ближе, и я не смогла удержаться, чтобы не придвинуться к нему в ответ. Мы были по-прежнему одеты - правда, совсем чуть-чуть - но я, конечно, была в более скомпрометированном положении. Моя юбка была задрана уже очень высоко и могла отлично сойти за пояс, а он одним быстрым рывком избавил меня от трусиков. Будучи джинном, ему даже не пришлось бы возиться с этими кожаными штанами. Он мог просто пожелать, чтобы они исчезли.
И, ох, я хотела, чтобы они исчезли. Я не могла оторваться от него, меня накрыло такое мощное чувство, когда я пробежалась пальчиками вниз по тугим кожаным штанам и ощутила его отклик…
Небо осветилось белым, когда молния прочертила его поперек, распространяя во все стороны шипящую завесу энергии. В воздухе стоял едкий запах, напоминающий вкус фольги. Теперь уже долго ждать не придется. Стоит только молнии найти наземную цель…
Вот, дерьмо.
Я собрала воедино остатки своего достоинства и оттолкнула Дэвида - не так далеко всё же - а когда он попытался снова прижаться, я оперлась согнутой ногой ему в грудь, стараясь удержать его на месте. - Нет, - сказала я, задыхаясь. - Дэвид, ты сказал мне не доверять тебе. И это… это на тебя не похоже. Я думаю, ты… сам не свой. - Не то, чтобы новый Дэвид не обладал некоторыми очень, очень хорошими качествами.
- Это больше, чем просто я. Лучше. - Он схватил меня за лодыжку, отвел ногу в сторону и ринулся вперед, с силой придавив меня к двери и раздвинув колени. Уязвимое положение. Он был гораздо сильнее обычного человека, не то, чтобы мужской силы обычно не хватало на что-то подобное. - Ты не знаешь, на что это похоже, Джо, обладать этим, находиться так близко к ней, чувствовать, как каждый вдох мира проходит сквозь тебя, как каждый удар сердца отдается внутри…, - Он лепетал, дрожа всем телом. - Это нечто новое. Я - новый.
- Мне нравится старый Дэвид, - сказала я дрожащим голосом. - Могу я получить его обратно, пожалуйста?
Он замер, прислонившись руками к стеклу по обе стороны от моей головы. Водоворот бронзовых, бесчеловечных, непроницаемых глаз затягивал. Я едва могла дышать. Если бы Дэвид захотел завладеть мной, похоже, я не смогла бы этому воспротивиться. Казалось, никто вообще не контролировал то, что делали джинны, возможно, даже джинны больше не были на это способны. И, о Господи, я понимала, что им руководило. В воздухе витала необузданность, бешеная сила пульсировала в небе и, насколько я знала, в земле. Это - сознание планеты, медленно пробуждающееся ото сна. Живой мир, организм и сознание, настолько огромный, что все мы были лишь обычными пылевыми клещами, ползающими по его коже.
Безрассудство руководило им. Безрассудство и возбуждение, а также необходимость чувствовать.
Я могла разглядеть его колотящийся под кожей пульс, почувствовать вибрацию ноющей, почти болезненной нужды. Всё это эхом отражалось у меня внутри, каждый громоподобный удар сердца.
Я решилась сдавленно выдохнуть. - Дэвид, если ты меня любишь, отодвинься.
Он отстранился, а затем резко сел, прислонившись к противоположной двери автомобиля, рядом с пассажирским окном. Без сомнения, в таком положении эти кожаные штаны стали очень тесными, и он был, так сказать, в состоянии готовности.
Но он сидел по другую сторону.
И руки у него дрожали.
Когда он, наконец, заговорил, его голос был таким же. - Прости меня, - сказал он. - Это… она никогда не ощущалась так раньше. Это… я не знаю, как… - По-видимому, это было неописуемо, поскольку он просто покачал головой в полной растерянности и отвернулся. - Это воздействует на нас. Соблазняет нас. Делает нас...
- Сумасшедшими? Сексуально озабоченными? Агрессивными?
Улыбка, которой он наградил меня, принадлежала старому Дэвиду. - Да.
- Я хочу знать, с чем я имею дело. И, черт возьми, мне совершенно не нравится, когда ты теряешь контроль.
- Я бы не сидел в этой части автомобиля, если бы не контролировал себя. - Да, может быть... хотя едва ли. Я чувствовала напряженное гудение внутри него, как сжатые пружины молят, чтобы их ослабили. Он тяжело вздохнул и демонстративно пошевелил руками, потом положил их на колени. - Спасибо, что напомнила мне.
- Она проснулась?
Его губы раскрылись, не с целью ответить, а от удивления. Пелена частично спала с его глаз, и здравый ум вернулся. Бронзовый вихрь сменился нежно коричневым цветом, вспыхнув металлический блеском. - Ах, - сказал он, наконец. - Нет. Не совсем. Но она… в процессе пробуждения. И чувства особенно мощны сейчас.
- Это как гипнагогический оргазм, - сказала я. Он недоуменно моргнул. - Это когда ты находишься в состоянии между бодрствованием и сном. В действительности… подсознательное состояние.
- Гипнагогический, - повторил он. - Говорил ли я тебе в последнее время, насколько ты сбиваешь меня с толку?
- Нет. Ты был слишком занят попытками потискать меня.
- Прости.
- Не стоит извиняться.
Легкая улыбка, которая успела появиться на губах Дэвида, увяла. - Проблема в том, что я не могу сказать, когда это лишь я, или, когда она мною руководит. Это… сложно.
- Ты хотел сказать «тяжело», не так ли?
- Нет.
- Обманщик.
- Перестань меня отвлекать.
Он был прав. Это была не лучшая идея отвлекать его, особенно если его самообладание было единственным, что отделяло получаемые им импульсы от всех остальных джиннов. Эта мысль существенно меня отрезвила. - Прости, - сказала я кротко. Я медленно подтянула ноги к себе, сменив позу на более приличную, и, развернувшись, спустила ноги на пол. Еще одна молния распорола небо над головой, широкая, как автострада… и эта не разветвлялась. Она походила на твердый кабель света и энергии. Забудьте о поверхности солнца, в этой было примерно столько же тепла, сколько и в атомном ядре. Если бы она попала в самолет, от него не осталось бы ничего, кроме кучки пепла и небольшого дождя из расплавленного металла.
- Мне нужно что-то с этим сделать, - сказала я.
- Не очень хорошая идея.
- Может, и нет, но я должна хотя бы попытаться. Эта система крайне нестабильна и опасна.
- Это всё ещё не очень хорошая идея.
- Ладно. Ты можешь мне помочь?
Он старался оставаться человеком, это я могла точно сказать. Его инстинкты вели его в разные стороны, пытаясь разорвать его на части. Я наблюдала, как его голая грудь наполнилась и выпустила воздух, в котором он, вероятно, даже не нуждался, очарованная игрой света на мускулах. В следующей вспышке молнии, он выглядел почти таким же, каким он был при нашей первой встрече. В мгновение ока, его одежда преобразилась из черной кожи в джинсы и серую футболку, с расстегнутой голубой клетчатой рубашкой поверх. Походные ботинки. Его привычное оливковое пальто.
И очки. Круглые очки в стиле Джона Леннона, в круглых поверхностях которых отразилась очередная вспышка молнии, полностью скрыв его глаза.
- Я попробую, - сказал он слабым голосом. - Я не Джонатан. Я не могу… у меня нет опыта в подобных делах.
- Я сомневаюсь, что и у Джонатана был бы такой опыт. Ты справишься, Дэвид. Всё будет хорошо. - Я понятия не имела, так ли это, но я хотела, чтобы так было. Я потянулась к нему. Он взял меня за руку. Его кожа больше не была такой раскаленной - скорее мягкое тепло, как у того, кто только что грелся в лучах летнего солнца.
- Я чувствую их. - Он склонил голову набок, как бы прислушиваясь к чему-то за пределами постоянного, беспокойного гула грома. - Джиннов. Это всё равно, что быть ступицей в центре огромного колеса, они все соединены… тянуться ко мне. Неудивительно, что Джонатан держался в стороне. Так, должно быть, легче.
Как бы захватывающе это ни было, у меня были более насущные проблемы. - Ты можешь мне помочь отвести часть этой энергии? - Я сделала неопределенный жест в сторону неба, как только взорвалась очередная болезненная вспышка молнии, распространяя свои щупальца повсюду.
Он глубоко вздохнул, кивнул, и переплел свои пальцы с моими. - Готова?
Я кивнула и отпустила свой разум, чтобы перейти в Эфир. Дэвид растворился до почти незаметного мерцания света и тепла - джинны не видны в эфирном плане, во всяком случае, для человеческих глаз. Сказочное свечение города за пределами автомобиля отсюда казалось иным, но не менее интенсивным, но что затмило его - что затмило абсолютно всё - так это нарастающая энергия в небе. Это была погода, и в то же время… нет. Вихри и безумные восходящие потоки были вызваны энергией, а не порождали ее, и хотя на горизонте формировались фронты и штормы, не они были движущей силой этой конкретной машины. Что-то происходило, что не сразу было понятно, и это не проделки какого-то другого Хранителя, насколько бы амбициозно или ошибочно это не было.
Я протянула руку в попытке стабилизировать систему.
Слишком поздно.
Расходуя огромную силу наверху, молния взорвалась внизу в реальном мире, и ударила ею так, будто вколачивала сваи в поверхность земли. В это было вовлечено так много энергии, что она буквально ошеломила меня в эфире. Рев в материальном мире был ужасающе, оглушительно огромен.
Я почувствовала импульс тревоги, исходящий от Дэвида и увидела, что что-то произошло в эфире, чему я никогда не была свидетелем. Никогда даже о таком не слышала.
Огромный столб энергии, двигаясь к небу, прорвался от земли подобно толстому, молочно-белому потоку.
Что это, черт возьми?
Я пораженно уставилась на него и переместилась поближе. Если вы действуете не осмотрительно, то все движения в эфире происходят быстро, а я не была достаточно осторожна. Устремившись вперед, я поняла, что двигалась слишком быстро, и поток стал ближе и оказался крупнее, чем я предполагала, и я попыталась замедлить свое движение.
Это должно было быть легко, но оказалось, что не так просто.
Я почувствовала, что меня засасывает. Эта штука перемещалась также быстро, как товарный поезд. Он выглядел устойчивым, но это был действительно дико убыстряющийся столб энергии, прорывающейся от земли, и фонтанирующий в небо. Он безудержно кровоточил, как будто плоскость самого существования вскрыла кровеносный сосуд.
Я помчалась обратно в свое тело с дезориентирующейся скоростью. Приземлившись в плоть я дергалась от психического воздействия. Это не причиняло боль так, как когда меня шатает. Прикосновение Дэвида к моей руке привело меня в чувства. Я открыла глаза и посмотрела на него. - Ты видел это? - спросила я. Он кивнул. - Что это?
- В земле слишком много эфирной силы, - сказал он. - Это не единственная раскрывшаяся трещина. Просто самая близкая.
- Что мне сделать, чтобы остановить это?
Он мрачно посмотрел и сказал, - Не думаю, что ты сможешь.
- И?
- И плохие штуки могут произойти, - сказал он. - Очень плохие. Послушай, это слишком серьезная проблема для Хранителей, непосильная даже для джиннов. Тебе придется признать, что ты не сможешь.
- Неа, я не соглашусь. Так ты хочешь, чтобы я просто пожала плечами и сказала "Ой, ну да, придется пойти на жертвы"? Ты знаешь меня лучше, чем кто либо! Дэвид, скажи мне, что могу сделать!
Он колебался. И возможно, он бы убедил меня, что действительно ничего не возможно сделать, что некоторые вещи были мне неподвластны, но в тот момент молния озарила небо и ударила в мачту освещения, находящуюся на расстоянии приблизительно пятидесяти футов от нас через дорогу.
Яркая вспышка обожгла сетчатку моих глаз, даже притом, что я зажмурилась и отвернулась, съежившись за дверью автомобиля. Я почувствовала, что Дэвид бросился вперед, и накрыл меня своей обжигающей стальной массой.
Я не нуждалась в защите, но мне было приятно, что у него имелся такой инстинкт.
Когда он отпустил меня, я поморгала после яркого света и посмотрела вокруг.
Металлический осветительный столб плавился и опрокидывался с величественной медлительностью, как дерево, падающее в лесу. Я закричала и указала на него. Падение набрало скорость, послышался скрип, столб рухнул вниз на дорогу с тяжелым звенящим ударом, таща за собой горящие провода, которые шипели и подлетали.
В десяти футах от нас.
Движение было относительно небольшим, дороги были почти пусты. Внедорожник взвизгнул тормозами и заскользил боком, сталкиваясь с упавшим столбом. Автомобиль врезался в него. Затем другой.
Затем минивен врезался со всей силы и превратился в клубок металла.
- О, мой Бог, - прошептала я, возясь с дверным замком. Я выскочила из Камаро и запнулась о влажный гравий на дороге. Все было замусорено горячими осколками битого стекла, линии электропередач скользили как сумасшедшие по искореженному металлу. Минивен едва напоминал транспортное средство, и после столкновения он стал размерами с Фольксваген. Чей-то двигатель все еще работал, радио ревело. Капала жидкость.
- Помоги мне, - сказала я и взглянула на Дэвида через плечо.
Он ушел.
Я не могла поверить этому, честно не могла. Он оставил меня? В середине этого, когда люди нуждались в помощи? Какого черта?...
На пустые размышления не было времени. Я поднялась по разбитому бамперу и добралась до окна внедорожника. Там находились два парня студенческого возраста, накачанные стероидами. Они выглядели ошеломленными.
- Парни, с вами все хорошо?
Их подушки безопасности сработали, и у обоих были разбиты в кровь носы, но они казались в порядке. Один из них бессловесно показал мне, шаткие большие пальцы, когда расстегнул свой ремень безопасности.
- Выходите из автомобиля и уходите с дороги, - сказала я. - Следите за линиями электропередачи, они двигаются.
Я пошла к следующему автомобилю. Женщина, без сознания. Я нервно наблюдала за ползущими линиями электропередачи; они приближались, и я знала как это происходит. Мощь собирается, чтобы двинуться на большой скорости. Рано или поздно они доберутся до меня. Я могу управлять огнем, но я еще не была в этом квалифицированным специалистом, и это едва ли было итоговым экзаменом, который я бы хотела сдавать. Было общеизвестным фактом, что с линиями электропередач трудно иметь дело из-за непрерывного потока энергии.
Я отложила эту проблему и сконцентрировалась на женщине в автомобиле. Трудно сказать, что было большим риском - отогнать ее автомобиль или переместить ее. Если у нее были повреждения позвоночника…
Я приняла трудное решение и оставила ее там, где она была. Кто-то кричал о помощи в минивене.
Линии электропередачи внезапно отклонились, вслепую ища меня. Я отошла с их пути, следя за ними подобно заклинателю змей, наблюдающему за коброй, и обошла вокруг к заднему бамперу фургона. Я дернула дверь. Заперто, или зажато. Заднее окно было сломано. Я заглянула внутрь.
На месте водителя был человек, он казался обмякшим и, по крайней мере, без сознания, если, конечно, вообще не умер. Женщина рядом с ним была той, кто кричал. Она была зажата, я видела это даже со спины. Приборная панель исказилась и прижала ее к месту как барьер безопасности при особенно страшной поездке в луна-парке. Кости были сломаны, это не вызывало вопросов, и много крови.
Я никак не могла одна вывести ее.
Я обошла вокруг аварии к пассажирской стороне и пошла вдоль раздавленного металла, смотря под ноги - не столько для того, чтобы не наступить на стекло и металл, сколько из-за линий электропередач, которые хитро убрались с глаз.
- Эй, - сказала я и взглянула сквозь разбитое пассажирское окно на женщину, пойманную в ловушку. Она была средних лет, приятно полной, и при нормальных обстоятельствах, возможно, довольно симпатичной; напряжение и рана уменьшили ее лицо до маски крови и террора. Она слегка хныкала, больше не крича. Ее глаза открылись и зафиксировались на мне. Один зрачок был крупнее, чем другой.
- Помоги моей дочке, - сказала она, - помоги моей маленькой девочке.
Я быстро осмотрелась, но не увидела детей. - Сзади? - спросила я. Она кивнула. - Хорошо. Вы держитесь. Помощь прибудет. - Я должна была это предположить; у всех старше десяти лет был сотовый телефон, и, вероятно, все операторы службы 911 уже были извещены о случившемся.
Я попыталась заглянуть назад, но там была беспорядочная чернота, никаких признаков жизни. Я нуждалась в признаках жизни или в чем-то еще. Не то, чтобы я знала, что я буду делать, когда найду ее…
Тонкая черная форма зашипела в тени под фургоном и кинулась на мои ноги. Я вскрикнула и отступила назад, силовые кабели извивались и корчились в пределах своей досягаемости. Стремясь ко мне. Желая пронзить мою плоть.
Они были чертовски близко.
В тот момент, когда я подумала об этом, я ощутила еще один всплеск справа от меня и переключилась на сверхзрение. Отсюда, линии были подобно неоновым хлыстам, и. по крайней мере, четыре из них извивались вокруг меня. Пытаясь достать меня. Я отступила влево. Одна подползла, чтобы вырубить меня, затем кинулась.
Пути отступления нет. Если я попытаюсь бежать, я погибну. Если я останусь там, где была…
Я безнадежно попыталась прервать поток энергии через металл, но это было вне моего понимания. Плохо. Контроль над каждым элементом, который я могла осуществить, сделает все еще хуже.
Я подпрыгнула. Линия электропередач с шипением устремилась по тротуару под моими ногами, расползаясь, и, как только я опустилась вниз, перекрутилась через себя и вновь ринулась ко мне.
У меня не было никакой возможности избежать этого дважды.
Но я всё равно подпрыгнула, так или иначе зная, что это не сработает; я сделала это слишком рано, линии электропередач не перемещались настолько быстро, и мне грозило опуститься обеими ногами прямо на высокое напряжение.
Но я этого не сделала.
Я вообще не опускалась. Я зависла.
Отличный ход, сказала я себе, и затем поняла, что фактически это сделала не я. Кто-то еще держал меня и перемещал подальше от опасной зоны. Меня аккуратно опустили обратно на чистый тротуар.
Передо мной кругами расхаживал Джинн, склонив голову с характерным тонким пощелкиванием бусинок. Она была высокой, темнокожей с волосами, заплетенными в аккуратные и сложные косички. Неоновая желтая одежда с соответствующим лаком на ногтях. Глаза, столь же горячие и хищные, как у ястреба.
- Рэйчел, - выдохнула я, - спасибо.
- Не благодари меня, - сказала она, - приказ Дэвида.
Линии электропередач снова бросились на меня.
Она поймала их на полпути. Они с яростью корчились и шипели, но она, казалось, не прилагала больших усилий, чтобы держать их. Не так сложно, для Рэйчел. И иногда, насколько джин может быть другом, она была моей подругой.
- Белоснежка, - сказала она и улыбнулась. Она мне дала это прозвище еще в самом начале, ссылаясь на мои темные волосы и светлую кожу. - У тебя такие интересные домашние животные. Но все же не очень вежливые.
Она посмотрела на линии электропередач, которые держала, они шипели в страшно звучащей колыбельной. Они снова попытались сделать выпад в мои сторону. Я вдохнула и отстранилась; казалось Рэйчел не была склонна позволить им уйти, но с джином никогда нельзя быть уверенной. Она могла бы счесть это забавным.
- Они нуждаются в обучении, - продолжила она и, без какого-либо предупреждения, отключила в обеих ток, после чего они потяжелели и стали податливыми в ее руках. Она позволила им шлепнуться на дорогу рядом с ее прелестными туфельками - лодочками от Casadei леопардовой расцветки. Слишком хорошенькими для нынешней ситуации. - Ты когда-нибудь вообще дышишь нормально?
- Укуси меня, - сказала я. Я чувствовала себя легкомысленной и немного опьяненной. Слишком много случайностей, слишком быстро.
Она улыбнулась. - Не голодная. Простого спасибо будет достаточно.
- Что ты здесь делаешь?
- Я сказала тебе. Приказ Дэвида. - Она осмотрела разрушения, когда отряхивала руки. - Он должен был уйти. В настоящее время ты его слишком сильно отвлекаешь. Я не гарантирую, что останусь здесь на долгое время, или что мое присутствие будет особенно полезно для тебя. Разве Дэвид не говорил тебе, что нам больше нельзя доверять?
- И все же ты спасла мою задницу, - указала я.
Она пожала плечами. У ее движение было изящество воды, текущей по камню, совершенно бесчеловечному движению мышц, способом, которым она их использовала. Рэйчел была, в некоторой степени, наименее человечной из всех джинов, которых я встречала.
И в некоторых других моментах, гораздо более, нежели другие.
- Необходимо немного времени, - сказала она. - Вечность длинна, и существует так мало действительно интересных людей.
Я начала говорить что-то о помощи в вызволении раненых из автомобилей, но в этот момент ее голова повернулась настолько быстро, что бусинки в ее волосах зазвенели, а ее ястребиный взгляд остановился на чем-то в темноте с левой стороны от неё.
Другой раскаленный добела разряд молнии наверху показал мне, на что она смотрела.
Там был ребенок. Блуждающий в полном одиночестве. Ей возможно было не больше пяти - симпатичная малышка с длинными каштановыми волосами, сжимающая чучело какого-то животного.
Я ощутила вокруг себя собирающуюся молнию.
Рэйчел ничего не сказала. Она была напряженна, но спокойна. Она могла двигаться быстрее, чем я, но я не видела признаков движения, она думала о выполнении.
В конце концов, она была джином, и она не знала того ребенка. Это был вид академического понятия ей, сочувствие.
Я побежала, перепрыгнула через провода, сгруппировалась и приземлилась на четвереньки, добравшись до влажной травы. Моя обувь скользила. Я ощутила циркуляцию отчуждения в эфире, кровь земли, столбом устремляющуюся вверх к небесам всего в нескольких дюжинах футов передо мной, около маленькой девочки. Она шатаясь шла к нему.
Цепи молний разряжались в одно место. Я видела, что происходило, видела, что эфир нагревается от потенциальной энергией, превращающейся в фактическую…
Я попыталась сломать цепи, выравнивая электроны, но силы, с которыми пришлось столкнуться, были слишком велики для одного Хранителя.
Я сбила маленькую девочку и прижала ее к земле, закрывая своим телом, а в последнюю секунду, я оперлась на руки и колени, подальше от каких-либо точек соприкосновения с ее кожей.
Заземление четырьмя способами
Молния врезалась в меня с силой, с которой ничто не сравнится на земле. Меня поражали молнии и раньше, но тогда я была награждена меткой Демона, и значительно лучше защищалась. Это походило на удар грузовиком по спине, но прежде, чем я смогла почувствовать боль, остальная ее часть заполнила меня - мощь, такая мощь, словно маленькое солнце, направленное через узкие каналы нервов. Выпуская себя через кругооборот моего тела.
Это длилось лишь долю секунды, возможно меньше, потому что внезапно меня отдернули, разрывая контакт с землей, подняли в воздух, и я смотрела сверху на съежившееся тело маленькой девочки, которую я пыталась защитить.
Кругооборот был сломан.
Рэйчел подняла меня. Ее глаза сверкали горячим золотом, но ее лицо было непроницаемо, пустая маска безразличия джинна.
Она бросила меня, закончив работа. Жизнь спасена.
На полпути к земле, я почувствовала всасывание того закручивающего, раскаленного столба энергии, восходящей от земли, захватывающей меня и увлекающей.
О, дерьмо, подумала я, и затем было слишком поздно. Когда я крутанулась в воздушном пространстве, будучи беспомощно намотанной как рыба на линии, я видел ее встревоженное, удивленное лицо. По крайней мере, я дала Рэйчел новый, захватывающий опыт.
Не очень приятно, поскольку меня поглотил молочно-белый поток энергии.

* * *

Это походило на крещение аккумуляторной кислотой. Это больно, о мой Бог, как же это больно, и я пыталась закричать, но на самом деле казалось, что меня уже не осталось достаточно для крика. Я распадалась на части; мотылек, пойманный в ловушку в атомном ядре и никто не придет, чтобы спасти меня на этот раз.
Боль продолжала гореть до невозможности, затем просто резко… прекратилась. Я все еще была в ловушке бурлящего потока эфирной энергии, и всё, что мне было известно, так то что я была заброшена на много миль в небо, но я не чувствовала перемещения.
Я открыла глаза и увидела рай, но рай, не предназначенный для людских глаз, своего рода переливчатая восковая красота, которая неслась, циркулировала, создавала и разрушала. Я была в кровотоке создания, и это было самым красивым и самым ужасающим из того, что я когда-либо могла вообразить. Неудивительно, что люди не имели большого значения в замечательной схеме мира. Сила здесь - сила, которая была просто лишней энергией, вытекающей из медленно пробуждающейся сущности, которую мы назвали Матерью - была вне чего-либо, что мы когда-либо понимали и контролировали.
Увидеть это было привилегией, прежде чем я неизбежно разлечусь на разъединенные атомы.
Только я не взрывалась. Я держалась и постепенно приспосабливалась к странному давлению и огням, и сбивающим с толку гладким потокам, которые походили на стекло, но были шелковистыми и жидкими на ощупь. Я поняла, что ничего не соответствовало моим знаниям из физики. Это было дико, безумно странно и гипнотизирующе.
Я, должно быть, была первым человеком, который увидел Метку Демона в живую.
Она проникла точно так же, как и я... прошла сквозь барьер, высасываясь в поток. Это дрейфовало в потоках, сложная и отвратительная структура, которая закручивалась и преобразовывалась, перемещаясь в жутком подобии жизни. Лениво отталкиваясь от одного потока к другому. Я никогда не видела ни одного за пределами какого-либо сосуда - бутылки, человеческого тела, джинна, вынужденного принять одного в себя. Я даже понятия не имела, что они могли существовать самостоятельно.
Не хорошие новости.
С первобытным ужасом я ощутила, как она сосредоточилась на мне.
Я наблюдала, как Метка Демона разрасталось, впитывая энергию и силу от потока эфира, подобно клещу, присосавшемуся к артерии. Я не смела надеяться, что от переизбытка она взорвется. Произойдет что-то намного, намного ужаснее; я просто знала, что так будет. Ничего хорошего никогда не происходило со мной и Метками Демона вокруг.
Мне пришло в голову, что существовала причина, почему Метка Демона приплыла сюда… Эта штука была в некотором смысле кровью. Чистая основа жизни, реальное соглашение.
Кровь самой Земли.
Когда эти паразиты были выброшены в реальный мир, они зацикливались на чем-то со следами силы, пытаясь остаться в живых - Хранители и джинны. Но вследствие того, что мы не были чистым материалом, они неизбежно видоизменяли и уничтожали нас в процессе создания взрослого Демона.
Замечательно. Я разобралась в биологии Метки Демона. Весьма полезно.
Нет.
Она продолжала дрейфовать в мою сторону.
Я закричала как маленькая девочка и начала вслепую направляться подальше от скручивающейся, видоизменяющейся штуковины. Попытка переместиться через этот серый туман энергии походила на плавание в желатине. Боже, я ненавидела этих монстров, ненавидела их с ослепляющей страстью, которая не поддавалась логике. Она не доберется до меня, не на этот раз. Она нашла свой собственный, личный рай. Правильно?
Правильно.
Ну, тогда, великолепно. Я могла просто оставить ее и просто продолжить разбираться со своими личными проблемами...
Нет. Я не могла. Если метка демона была способна превратиться во взрослого Демона из несовершенного топлива человека или джина, то, что будет создано из этого материала? Я не могла даже вообразить. Ты должна вытащить ее отсюда, сказала одна часть меня. Другая часть - всецело большинство меня - сказала первой части заткнуться. Что произойдет, если всё оставить как есть? Если эта штука будет питаться? Если поплывет вниз, а не вверх, и попадет в... кровоток?
Раздражающий, пронзительный голос разума. Бороться с меткой демона - это не моя миссия. Это была не моя ошибка, я наткнулась на эту проблему. Никто не обвинил бы меня, если бы я бросилась наутек и убежала.
Ну, никто, кроме меня.
Я быстро провела опрос. Голосование было между храбростью и самосохранением. У меня действительно было много работы на вечер в эти дни.
Мне нужно было как-то заманить Метку Демона в ловушку. У меня ничего при себе не было... только моя одежда и обувь.
Хорошо, что-нибудь - это лучше, чем ничего.
Затаив дыхание, я сняла рубашку, приготовилась и начала продвигаться к плавающей Метке Демона.
Вблизи, она выглядела еще уродливее, настолько, что у меня свело желудок, мое тело яростно затрясло. Метка, казалось, вообще меня не заметила. Она была, по крайней мере, вдвое больше, чем когда я ее видела проникающей сквозь барьер, пульсирующей грязным голодом. С такой скоростью, ей удалось бы связать маленькие пинетки для Демона всего за пару минут.
Ох, я действительно не хотела этого делать.
Я бросила свою рубашку как сеть на скручивающуюся метку демона и завязала рукава в узел. Это не удержало бы ее долго - возможно вообще бы не задержало. Я начала плыть к тому, что посчитала самым близким выходом, хотя все выглядело одинаково теперь, дезоринтация и бесконечность. Я мрачно пнула. По крайней мере, я могла дышать, хотя опьяняющий, немного сладкий запах этого места заставлял мою голову кружиться.
Я оглянулась на рубашку, которую буксировала. Черные щупальца Метки Демона вытекли из швов, проверяя свою тюрьму. Метка оставалась пока там, потому что все еще питалась. Самодовольство не продлилось бы долго.
Без предупреждения я оказалась напротив чего-то прохладного и упорного, и в расстройстве хлопнула по нему рукой. Я почувствовала, что он поддается, и хлопнула сильнее. Мою ладонь от удара пронзила боль, но, по крайней мере, сдвинуло барьер на дюйм или два.
Я нашла выход.
Я сконцентрировала все свое желание, всю свою силу и пнула.
Половина меня скользнула через барьер, чрезвычайно холодный и влажный; я закричала от отчаяния, потому что вокруг не было никаких рычагов, за которые я могла бы ухватиться, чтобы протолкнуть оставшуюся часть себя. Я пошевелилась. Это продвинуло меня возможно на дюйм. Два дюйма. Я потянулась сильнее, и моя левая рука и связка рубашки, выскочила в тонкий, хлеставший ветром воздух.
Метка Демона взбесилась, когда ее отрезало от источника питания, и вероятно, рубашка больше не могла ее сдерживать.
Она проступала прямо через ткань со скоростью молнии и обернула щупальца вокруг моей руки.
Я закричала, что было мочи, но всё мои способности были бесполезны в борьбе с чем-то вроде этого. Я помнила эти ощущения - отвратительная, агрессивная пульсация метки, корчащейся в глубине моего горла. Муки, поскольку она настроила свои щупальца, похоронила глубоко внутри, питаясь от меня и качая силу из моего тела, пока последнее просто не погибнет.
Нет. Никогда. Я не против умереть, но только не от этого.
Я схватила ее свободной правой рукой и бросила. Попыталась, так или иначе, но она присосалась к моей коже, пульсировала, изменялась. Ползала и корчилась.
Я снова закричала, беззвучно, отчаянно пытаясь избавиться от нее. Я могла чувствовать, что она проверила слои кожи, пытаясь найти путь во внутрь. Она могла проникнуть, конечно, но она была толстой и ленивой и искала путь полегче.
Я не собиралась ей его давать.
- Мы запечатываем разрыв! - прокричал голос, поразительно близко к моему уху, и я чувствовала, что что-то буксировало во мне с такой силой, что я чувствовала как сухожилия скрипят в моих суставах. Я перетащила остальную часть себя через барьер, все еще отчаянно пытаясь стащить Метку Демона со своей руки.
Кто бы ни сделал мне одолжение, вытянув меня на свободу, отпустил меня, как только я оказалась за пределами молочном столба энергии. Возможно, это была Рэйчел; трудно было сказать, потому что ночь была сплошным месивом из дождя, молний, толстых дождевых облаков, сложенные в груду цвета железа.
Я зависла там на мгновение, и затем почувствовала, что сила тяжести усилилась. Я упала как койот Вайл, держащий наковальню, вертясь, крича, мои волосы, развивались как влажный черный баннер позади меня. Я не могла сказать, как далеко была земля, но если облака были кучевыми, то, вероятно, я была, по крайней мере, в тридцати тысяч футов над землей. Я попыталась вздохнуть, но не получила ничего, кроме резкого пустого на вкус воздуха. Слишком тонкого, чтобы выдержать меня. Я закрылась от отвратительного смысла падения, растущего террора Метки Демона, все еще пытающейся войти в мое тело, и сосредоточилась на трудном сборе доступного кислорода в подушку вокруг меня. Хитро, когда вы падаете. Ты должна соответствовать уровню спуска на молекулярном уровне, и это не так легко, как звучит.
Я накопила достаточно для дыхания. Но недостаточно, чтобы смягчить мое падение, поскольку все еще ускорялась. Я знала достаточно о предельной скорости, чтобы не хотеть испытать ее непосредственно на себе.
Я была окутана холодным туманом, когда вошла в нижнюю границу облаков. Под ударами более сильных ветров, атмосфера вокруг меня сгустилась. Я раздвинула руки и ноги, пытаясь замедлиться как можно больше, и начала тяжелую работу создания парашюта. О, это теоретически возможно. Мы обсуждали это однажды на занятиях, и тогда , когда я была моложе и не находилась в свободном падении в небе, это не казалось нам настолько трудным.
Я надеялась, что это были не самые нижние облака. Если бы это было так, к тому времени, когда у меня появилась бы видимость, было бы слишком поздно для раскрывания моего «парашюта», слишком рано тоже будет плохо, потому что буря начала бы его разрывать, как только я создам сложную структуру неподвижных молекул. Теоретически, техника, которую я собиралась использовать, позволит самому воздуху формироваться в гибкий материал и скользить как парашют.
Теоретически.
Я задохнулась при мелком вдохе воздуха и увидела левую руку в раскаленной добела вспышке молнии. Метка Демона все еще цеплялась за нее, влажная и черная, медленно просачивающаяся в мою плоть через поры. Как только она окажется под моей кожей, сможет пойти куда угодно. Погрузить свои щупальца в мой мозг, легкие и сердце. Полностью подключиться ко мне, что даже попытка удалить ее будет означать безумие и смерть.
Я бросила взгляд на что-то сияющее в облаках с правой стороны от меня, вспыхивающее раскаленным эфирным планом, затем ледяным; поток мощности был меньше, но это было все еще проход в стратосферу. Я скользнула в том направлении, вытянув правую руку, как Супермен - одним кулаком вперед. Хорошо, что я уже несколько раз в прошлом находилась в свободном падении. В то время, это было только для забавы, но, по крайней мере, я помнила основы маневрирования в свободном падении.
Я снова ее согнула, когда приблизилась к потоку. Последнее, чего мне хотелось бы, это снова оказаться там. Я протянула свою увитую Меткой Демона правую руку к потоку, достаточно близко, чтобы смогла ощутить дразнящую теплоту.
Продолжай, подойди к нему.
Метка пошевелилась и распуталась в ленивое черное завихрение, длинное и извилистое. Удары воздуха, казалось, не затрагивали ее вообще. Она развернулась от моей протянутой, дрожащей руки и протянулось к потоку энергии, который начал исчезать и пульсировал как нерегулярное сердцебиение. Рэйчел - или какой-либо джинн спасший меня - сдержал слово. Разрыв между мирами начинал запечатываться.
Необходимо правильно рассчитать время. Если я буду ждать слишком долго, то Метка Демона перейдет через барьер. Если я прервусь слишком скоро, то она просто обернется снова вокруг моей руки, и мне можно будет поцеловать себя в задницу на прощание.
Проблема заключалась в том, что я не контролировала время. Я просто должна была надеяться, что смогу уловить момент, когда поток начнет закрываться.
Метка Демона заколебалась, разрываясь между распутыванием в восходящий поток эфира и менее сильной, но более определенной теплотой моего тела.
Я чувствовала, что внезапное ледяное ощущение пронеслось сквозь мои мысли и я яростно тряхнула своей рукой. Метка Демона вырвалась на свободу, выбор был сделан.
Она дошла до потока… и протянула свои черные щупальца, гейзер выдал один последний, блестящий импульс и умер.
Джинн справился. Энергетический буфет был закрыт… и теперь я оказалась единственным доступным набором Хэппи Мил.
Я сжалась в шарик и начала снижаться, разбавляя воздух перед собой, чтобы сделать спуск более быстрым.
Когда я снова выпрямилась, сердце дико стучало, я прорвалась через нижнюю границу облаков и, Ох, дерьмо.
Низко расположенные облака.
Я соединила воедино структуру своего воздушного парашюта и дернулась во внезапной, сворачивающей шею остановке, которая превратилась в медленную нисходящую спираль, поскольку воздушные молекулы парашюта - скрепляемые отчаянной силой желания - начали нагреваться от трения и вращения.
Я все еще спускалась слишком быстро.
И там были линии электропередач.
Я позволила парашюту самопроизвольно сложится, в то время как все еще была в двадцати футах над землей, и начала надеяться, что грязь внизу будет достаточно мягкой, чтобы предотвратить любые серьезные травмы.
Я не помнила столкновения с землей, только заливающая мои глаза вода и взгляд на низкие сердитые облака, которые освещались длительными безумными вспышками молний.
Я подняла правую руку и уставилась на нее. Никаких следов Метки Демона, хотя во всей этой неразберихе она могла незаметно недалеко отползти.
- Мама? - появилось бледное, как у призрака, лицо Имары, с глазами как у кошки. - Пожалуйста, скажи что-нибудь.
- Лежи спокойно. - Другой голос, мужской и столь же знакомый мне, как дыхание. - У тебя сломано несколько ребер. Я сейчас их восстановлю, но это будет больно.
Я сморгнула подступившие слезы и повернула голову. Дэвид присел рядом со мной, капли дождя стекали вниз по его приглаженным золотисто-каштановым волосам и убегали ручьями под его очки. Он выглядел несчастным. Бедняжка.
- Метка Демона, - сказала я.
- Я думаю, она ударилась головой, - сказала Имара с тревогой.
- Нет, с головой у нее все в порядке, - сказал Дэвид и потянулся, чтобы осторожно вытереть грязь с моего лица. - Ты в шоке, Джо.
Я покачала головой, разбрызгивая грязь и воду, словно нетерпеливая овчарка. - Нет! Она кормилась от энергетического гейзера. Я вытащила ее оттуда, но она все еще где-то здесь. Будьте осторожны. - Для Метки Демона не было ничего лучше теплого джинна, и насколько я знала, когда джинны заражались, не было ни единого способа их вылечить. - Уходите отсюда.
Дэвид произнес, - Имара, уходи.
- Но...
- Ты меня слышала? - Его голос был ровным, как стальной брус. Она посмотрела на него, потом на меня, и затем исчезла.
- Ты тоже, - сказала я. - Убирайся отсюда. Иди.
- Минуту, сначала тебе необходимо помочь.
Я кивнула или попыталась. Грязь вокруг меня была холодной и студенистой, и я не стала даже думать о том, насколько разгромленной была моя одежда. И обувь. Что произошло с моей обувью? Вот, блин. Я любила эту обувь.
Я сосредоточилась на том, что Дэвид взял мою руку и потянул, после чего вселенная окрасилась в безликий пейзаж, затем все стало абсолютно черным.

* * *

Кто-то надел на меня рубашку. Я надеялась, что это был Дэвид. Приятно было думать, что он одевает меня. Еще приятней было думать, как он раздевает меня, хотя…
Я открыла глаза от вибрации и дорожного шума, приятные мечты о руках Дэвида исчезли. Всё мое тело ощущалось как один свежий синяк. Моя голова была прижата к прохладному стеклу, и я пускала слюни. Подняв руку, я вытерла подбородок и моргнула от нахлынувшего головокружения.
Я была в Камаро, и мы уносили свои задницы… куда-то. На дороге было темной, только несколько фар, мчащихся через мрак, и колеблющаяся желтые пунктирные полосы вели нас. Если и был лунный свет, то он был за облаками. Я все еще могла чувствовать энергию, грохочущую в атмосфере.
- Что...? - я покрутилась на своем сиденье, которое к счастью было с пассажирской стороны и посмотрела на водителя. - Имара.
Моя дочь - думаю я все еще была дезориентирована - посмотрела на меня. Имара выглядела бледной в свете приборной панели. - Я начала волноваться.
- Где...?
- Отец? Он побыл с нами некоторое время, но ему пришлось уйти. Дела джиннов. Я думаю, что это связано с Меткой Демона. - Как и ее отец, она обладала навыками вождения, при которых можно не обращать ни малейшего внимание на дорогу и продолжать смотреть прямо на меня. - Тебе лучше?
Я не чувствовала себя лучше. Нет, я чувствовала, будто меня сварили, потушили, отделили мясо от костей, и выбросили из самолета с тридцати тысяч футов. Со сломанным парашютом. Дэвид излечил мои сломанные кости, но остальные были моей заботой. - Замечательно, - солгала я. - Сколько времени я была в отключке?
Ей потребовалась секунда, манипулируя человеческим понятием времени в ее голове. - Четыре часа, я думаю. Ты сильно ударилась о землю. Отец сделал всё, что смог, чтобы помочь тебе. Он не был уверен, что этого будет достаточно. - Ее руки продолжали вести автомобиль точно, даже в то время когда мы поворачивали. - Ты действительно уверена, что в порядке?
Что-то всколыхнулось во мне, немного погодя. - И сколько времени ты уже умеешь водить автомобиль?
Имара моргнула и пожала плечами, в знак того, что она не поняла вопроса.
- Малыш, ты живешь всего, сколько, пару дней? Ты просто проснулась зная всё, что тебе нужно знать? Как это работает?
Еще одно беспомощное пожатие плечами. - Я не знаю. Если бы мне пришлось предполагать, я бы сказала, что знаю все, что знали мои родители. Таким образом, я извлекаю знания из твоей жизни и жизни отца. Это экономит время.
Я вспомнила Джонатана, посылающего меня к Патрику, единственному другому джинну, который должен был действительно знать как стать джином - кто был превращен из человека другим джинном, а не создан старомодным путем, из апокалипсиса и смерти. Я должна была маленькими шажками учиться, как использовать то, что мне дали, потому что Дэвид был не в состоянии передать мне жизненный опыт тем способом, которым он сделал это с Имарой.
Но мысль, что ваша дочь знает всё, что знали вы? Не очень утешительно. В моей жизни было много моментов, которыми я не хотела бы делиться со своим потомством...
Я отбросила эти мысли, прижала руку к моей больной голове и спросила, - Где мы?
- Штат Мэн?
По крайней мере, Дэвид сказал ей ехать в Сикаскет. И, очевидно, определение месторасположения было одной из вещей, которые она унаследовала от него.
Я кивнула и попыталась вытянуться. Это не было великолепно. - Что относительно несчастного случая? Никто не пострадал?
- Несчастный случай? - Она либо прикидывается дурочкой, либо вся эта резня и искореженный металл ничего для нее не значили.
- Была авария... там была.... - Маленькая девочка. Блуждающая, окровавленная, напуганная. Я пыталась спасти ее, не так ли? Мои воспоминания были нечеткими, несвязными изображениями которые не имели никакого смысла в переливчатых водоворотах, жаре и падении…
- Я не знаю, - призналась она и пожевала губу. Я знала этот жест. Его она переняла у меня. Она была моим ребенком, хорошо. - Я не знала, что это было важно, я бы уделила больше внимания.
- Не важно? - я произнесла это с оттенком обвинения прежде, чем я смогла остановить себя. Имара переключила внимание на дорогу. Не сосредотачиваясь на вождении, а лишь для того, чтобы избежать моего осуждения.
И затем она возвратила абсолютно чуждый зрительный контакт. - Я должна была уделить больше внимания, но теперь ты должна оставить это позади. Отец просил тебя сделать кое что более важное, и ты теперь не можешь отвлекаться на отдельные жизни, - Она покачала головой. - Его просьба очень, очень опасна. Мне это не нравится.
- Я просто поджарила все свои нервные импульсы при контакте с молнией и затем упала с неба. Опасность всегда со мной.
- Мама, - Она казалась несчастной. Сердитой. - Пожалуйста, пойми: Независимо от того, с чем ты сталкивалась прежде, это другое, и ты должна оставаться сосредоточенной на цели. Я знаю, что это для тебя трудно, но если ты будешь волноваться о спасении каждого человека, то в итоге потеряешь всех. Позволь другим людям внести свой вклад. Это - работа джинов, и это не те вещи, которые люди способны сделать.
По своей природе, я не была хороша в представлении всей картины в целом; для меня весь мир был той потерянной, испуганной маленькой девочкой, блуждающей в поле. Теми студентами, зажатыми в искореженном грузовике. Мир представлялся мне по одному человеку за один раз.
Но я глубоко вздохнула и кивнула. - Я сосредоточена, правда. Как долго еще...?
- Еще приблизительно семь часов, - сказала Имара. - Я останусь с тобой. Есть вещи, которые ты не можешь делать самостоятельно. Ты будешь нуждаться в помощи. Отец сказал..., - она замолчала, быстро. Отец. Я задалась вопросом, был ли Дэвид так же напуган отцовством, как я - материнством. Или как он был этим восхищен. Или и то, и другое. - Это все еще странно для тебя?
- Что?
- Я, - сказала она мягко и обратила свое внимание на дорогу. - Человеческие матери вынашивают своих детей в себе. Они держат их младенцами, учат их всему и направляют. Я родилась такой, какая я есть. Это странно, не так ли?
Она казалась задумчивой, даже грустной. Я была так занята, думая о себе и моих реакциях на нее, что не обратила внимание, насколько странным это могло бы быть для нее. Возможно, она чувствовала себя потерянной в лабиринте человеческих чувств, которые она не понимала. Вероятно, даже предположить не могла.
- Имара, - сказала я, - Остановись.
- Что?
- Пожалуйста.
Она неторопливо остановила автомобиль на гравийной обочине, недалеко от знака, предупреждающего о крутых поворотах впереди, и посмотрела мне в лицо. Казалось, будто я смотрю в зеркало - настолько похожи, что где-то глубоко внутри меня прокатилась волна дрожи. Была неопределимая связь между нами, которую я любила и боялась в то же время.
- Ты так похожа на меня, - пробормотала я и взяла ее руки в свои. Они были теплыми, настоящими, и безоговорочно знакомыми.
Я - это ты, - сказала она. - Большая часть меня. Я не столько твой ребенок, сколько твой клон - ДНК джина не очень хорошо смешивается с ДНК человека. Таким образом, моя плоть - главным образом твоя плоть, а мой дух - дух Отца.
Я поежилась. Как я должна была ко всему этому относиться? И что я должна была сказать?
- Я...
- Я не совсем джинн, - сказала она. - Ты ведь знаешь это? Я не могу делать многие вещи, которые подвластны моему отцу. Я не могу защитить тебя.
- Матери защищают детей. Не наоборот.
Она немного наклонила в бок голову, хмуро глядя на меня. - Как ты можешь защитить меня?
Отличный вопрос. - Я не узнаю, пока не доберусь до места, - сказала я, и импульсивно потянулась, чтобы коснуться ее щеки. - Милая, я не собираюсь притворяться, что ты не сильнее меня, или быстрее, или умнее, или... что-либо еще, что может тебе дать часть джинна. Но дело в том, что я буду защищать тебя как смогу, и не хочу, чтобы ты подвергала себя риску из-за меня. Хорошо?
Хмуро посмотрев, - Это не то, что сказал делать отец.
- Тогда я должна поговорить с твоим папой, - мне было любопытно, что же она мне не сказала. - Когда ты говоришь, что ты не полностью джинн...
- Ты имеешь ввиду какие у меня пределы? - спросила она. Я кивнула. - Я сильна в том же в чем и ты - особенно в погоде и огне. Я могу перемещаться тем же способом, что и джинны. Но я, в отличие от них, связана со своим телом. Я не могу изменить свою форму. Я не могу использовать другие элементы, которыми ты не можешь управлять
Она продолжала тщательно наблюдать за мной. Ее голос был сух, но я не могла не думать, что Дэвид, Джонатан и я сделали что-то ужасное, приведя Имару в этот мир. Я не могла сказать, была ли она недовольна своими ограничениями, которые ей дало полукровное рождение.
- Но, - продолжала она, когда я ничего не произнесла, - даже в этом случае, я - одна из джиннов. Они все чувствовали это, когда я родилась. Я - все еще часть их, маленькая часть.
Я молчала, думая. Она, возможно, не была в состоянии прочитать мои мысли, но могла легко прочитать эмоции на моем лице - то, чего я не могла делать с ней.
- Ты беспокоишься, что если я останусь с тобой, они смогу выследить тебя через меня. Слабое звено.
- Немного. С джиннами так ненадежно… - Я видела, как преобразились джинны, когда Земля позвала их; даже при том, что Имара казалась невосприимчивой к этому, ясно, что она была гораздо уязвимей, чем мне бы хотелось. И я сама не смогла бы противостоять полноценной атаке джинна, не больше нескольких секунд. На один человек этого не смог бы, если бы джинн применил весь свой потенциал.
Она кивнула головой, лишь раз. С достоинством джинна. - Я не думаю, что смогу защитить тебя от них, если они выступят в полную силу. Ты хочешь, чтобы я тебя оставила?
- И пошла куда? - спросила я.
- Куда угодно. Я только что родилась. Я даже не начала узнавать мир. - Она улыбнулась, но ее речь больше походила на браваду. Мой ребенок пытался заставить меня чувствовать себя лучше от того, что она уйдет.
- Имара...
- Нет, пожалуйста. Я хочу помочь тебе, но я понимаю, что ты не можешь мне доверять - ты только что встретила меня. Ты была бы сумасшедшей, если бы не обеспокоилась.
Я не собиралась разбивать сердце своей дочери. Пока что. - Давай не будем торопиться с предположением о недоверии, хорошо? Я просто не знаю тебя.
- Но я знаю тебя, - ответила она спокойно. - И я вижу, что тебе от этого... не комфортно.
На этом я сдалась. - Если Дэвид всегда может определить твое местоположение, я предполагаю, что ты всегда можешь определить мое местоположение, независимо от того, где ты. Правильно? Таким образом, действительно не имеет значения, здесь ты, или изучаешь молитвенные места Тибета. И я бы предпочла, чтобы ты была здесь. Узнать тебя поближе.
Она снова улыбнулась. - А что если я тебе не понравлюсь?
Это была печальная, полунасмешливая улыбка, и внезапно я уже не видела металлические глаза джинна или жуткую копию моего собственного лица - я видела ребенка, и этот ребенок жаждал того же, чего желают все дети: любви, принятия, защиты. Места в мире.
Она заставила меня затаить дыхание, заставила мое сердце заполниться и растаять. - Не понравишься? Ни за что на свете, - сказала я. Мой голос дрожал. - Я люблю тебя. Ты - чертовски удивительный ребенок. И ты - мой ребенок.
Ее глаза яростно сверкнули, и мне потребовалась секунда, чтобы понять, что это была не магия, а слезы.
- Нам лучше продолжить свой путь, - сказала она и повернулась, чтобы завести автомобиль. - Что ты думаешь? Сначала завтрак или апокалипсис?
Она унаследовала мое чувство юмора. Мммммм. Завтрак казался довольно заманчивым. Намного заманчивее, чем апокалипсис.
С последним практически никогда не подавали кофе.

Глава 4

Часть поездки я дремала, и видела сновидения. Не хорошие сны. Почему мне не мог присниться отдых на курорте с Дэвидом, делающим мне приятный расслабляющий массаж? Почему мой мозг наказывает меня? Я была абсолютно уверена, что действительно не заслуживаю этого, по крайней мере, не на регулярной основе.
Расстроенная кошмарами, я высадила Имару с водительского сиденья, как только убедилась, что не отправлюсь в страну грез без предупреждения. Я всегда чувствовала себя лучше за рулем, и шелковистое, мощное урчание Камаро поприветствовало меня, пропустив волну колебаний через всё мое тело, как только я завела ее. Надо ее как-то назвать, решила я. Что-то пугающее и все же сексуальное. Ничего не приходило на ум.
Мы ехали вперед, каждый час меняя шоссе, потому что, не дай Бог, чтобы поездки по Восточному побережью были легкими. Я поймала себя на мысли, что тоскую по бесконечно Запада и Юга. Без сомнения, Мэн был красивым штатом, но я хотела ехать быстро. Видимо сказывалась ответственность и паника. Пребывание за рулем дало мне время подумать, а подумать было над чем, но ни одна из тем не была хорошей. Все это пугало.
Я не могла прекратить вытирать руки об юбку, пытаясь отделаться от фантомного ощущения приклеенной ко мне Метки Демона. Я не была заражена. В душе, я знала это, но мысли о том, насколько я была близка к ней, все еще заставляли мой живот скручиваться.
Мы остановились на завтрак на стоянке для грузовиков, и я купила несколько пар синих джинсов и обтягивающих футболок. Моя обувь пропала целиком и полностью, поэтому к своим покупкам я добавила крепкую пару ботинок для путешествий и кое-какие женственные сандалии. Лучше быть подготовленной.
Я дополнительно раскошелилась на душ, дабы смыть грязь и истощение под теплыми массирующими ударами струй воды. Роскошь. Я хотела свернуться в тепле и спать в течение многих дней, но вместо этого я вытерлась, уложила волосы феном в относительно прямой, мерцающий каскад и оделась в джинсы, футболку и ботинки для пеших прогулок.
Это казалось подходящим для Сикаскета, во всяком случае.
Вновь отправившись в путь, я боролась с все более возрастающим нервным желанием вмешаться в погоду, кружащую над морем. Шторма, конечно же. Большие электрические шторма, с множеством ветров и сильным дождем; я не ощущала смертельных тенденций во фронте, но там не пахло пушистыми белыми облаками. Черные грозовые, несли серые завесы по океану, освещенному изнутри постоянными пастельными трепыханиями молний. Это было началом шторма, не что иное как неприветливый ребенок, но он мог нарастать и стать агрессивным. Прямо сейчас он должен был ярко светить и бормотать в море. Ударяя ногой по вершинам волн. Это было хорошо; я не смогла бы сейчас справиться с большим.
Вкус в музыке у Имары был мой. Это не сильно удивляло, но было приятно. Мы громко хором пели «Правильному месту, Неправильное время», обе знали какое место занимала та или иная песня в плейлисте на радио.
Мы заехали в Сикаскет в 7 утра.
Это был один из тех городов Нормана Роквелла с изящными старыми колокольнями, развесистыми дубами и вязами. Несколько стеклянных зданий эры 1960-ых, которые были похожи на неуместные, неловкие попытки вывести Сикаскет из Золотого Века. Это было единственным впечатлением, которое у меня было, потому что единственный раз я материализовалась в центре города будучи джином с непреодолимой командой сжечь город и всех в нем, превратить в пепел; у меня не было времени для осмотра достопримечательностей, так как я отчаянно пыталась найти способ не выполнить приказ и спасти несколько жизней.
Главная улица называлась… Мэйн-Стрит. Антураж вековой давности в центре был все еще отлично сохранен, хотя хозяйственные магазины и модистки давно превратились в магазины ремесла («загаженные магазины», как всегда говорила о них моя сестра) и "антикварные" лавки, запас товаров которых был китайскими копиями воспроизводства и вещами, которые стали слишком пыльными в ремесленных магазинах. Некоторые были новыми: был открыт Старбакс, также вниз по улице был Макдональдс. Я нашла два гигантских магазина фасфуда, конкурирующих за внимание; в Сикаскете, должно быть, было одно из тех постановлений «никаких уродливых знаков», который сохранял вещи осторожными и расположенными на уровне глаз, вместо Золотого церковного апелляционного суда, становящегося опасностью к низколетящему самолету.
Дальше был супермаркет «Уолмарт». Везде есть «Уолмарт».
Я подъехала на автостоянку - около «Уолмарта» конечно же была толпа - которая лишила ненадолго автомобиль движения. Когда я опустила окно Камаро, стало слышно немного пронзительное пение птиц и почувствовала пропитанный солью бриз, дующий внутри страны. Температура была прохладной и освежающей, и все казались правильным в мире Сикаскета.
Который сам по себе был странным.
Имара с пассажирского сиденья наблюдала за мной. - Что ты делаешь? - спросила она.
- Я думала, что ты знаешь, все что я делаю, - сказала я.
- Прошлое, а не настоящее или будущее. Ты считываешь погоду?
- Не совсем, - поскольку казалось странным, что в Сикаскете не было никакой погоды. Несомненно, шторм, который я заметила, все еще находился у моря, но в этом городе работала какая-то странная энергия. То, что я никогда не чувствовала прежде. Как будто все место климатически контролировалось, в чем не было никакого смысла, даже если бы был локальный Хранитель, которого, я могла точно сказать, не было. Ма’ат, возможно? Я так не думала. У Ма’ат, конкурирующей организации Хранителям, был свой способ, который главным образом разрешал природе идти своим путем, без сглаживания максимумов и понижения излишков, в соответствии с теорией, если вы позволяете системе естественные исправления - даже дорогостоящие - в конечном счете, вся система будет более устойчивая, менее склонная к смертельному колебанию.
Была ли определенная логика в этом, и я не была уверена, но была не согласна с Ма’ат в принципе … просто практически. Поскольку я просто не была достаточно хладнокровной, чтобы расслабиться и наблюдать бедствие. Я могла легко препятствовать тому, чтобы спасать невинные жизни. Не в теории. Меня не удивляло, что Ма’ат главным образом, казалось, состоял из пожилых людей, которые выросли из политиков и генеральных директоров.
Все же это не был Ма’ат, это больше походило на работу джинна..
Я повернулась на месте и столкнулась с Имарой. - Ты что-нибудь можешь сказать мне?
Она подняла голову, выглядя заинтересованной, но не преданной.- О чем? …
- Ты же знаешь то, что знал Дэвид, правильно? Что ты можешь мне сказать о Сикаскете?
Она унаследовала от отца больше, чем просто знание, я видела это во вспышке тайн в ее глазах. - Не очень много.
- Я должна знать, где найти Оракула. Предполагается, что ты являешься моим собственным инструктором. Итак, инструктируй.
- Возможно, я не знаю, как найти его. - Она пожала одни плечом, задержав свой металлический взгляд джина на мне. Пугающий, но это не скрывало факт, что она была уклончива.
- Да, ты знаешь. Почему ты ведешь себя так...?
- Уклончиво? - ответила она и провела пальцами по длинным, прямым темным волосам. Мои волосы снова вились от влажности. Я возмущалась, почему с ее этого не происходило. Тайно. - Возможно, потому что попытка - это верная смерть для человека, и все же не хотела бы, чтобы ты умерла.
- Если ты думала, что я не смогу сделать этого, почему пошла со мной?
Она слегка улыбнулась, но ее глаза выглядели чужими. - Возможно, мне Отец так сказал.
- Возможно ты и твой Отец... - я остановила себя, разжала кулаки и глубоко вздохнула. - Не заставляй меня делать это.
- Делать что?
- Тест, являешься ли ты действительно джинном.
Она улыбнулась. - Если ты думаешь вытребовать их у меня, та договоренность умерла с Джонатаном. Ничего не выйдет.
- Кое-что более простое, чем это. - Я вздохнула и быстро произнесла. - Где я могу найти Оракула?
- Мама...
- Где я могу найти Оракула?
Ах, теперь она поняла. И удивилась. Я увидела вспышку характера в ее глазах. - Правило трех. Ты не сделаешь этого.
- Где я могу найти Оракула?
После тройного вопроса, джинн должен ответить правдиво. Конечно, у правды есть почти безграничный оттенок интерпретаций; я, вероятно, не задала вопрос подробно, чтобы получить реальный ответ от нее, но она должна будет придерживаться близко к предмету…, если правило трех все еще действовало.
Похоже было, что не работало, моя дочь продолжала сверлить меня яркими неистовыми глазами, которые начинали напоминать мне больше Рэйчел, чем Дэвида - хищные, вечные. Нехорошо бесить любого джинна, особенно теперь, когда у людей не было фактически защиты от них …
Имара резко сказала: - Он близко.
Она говорила с неохотой, казалось, это вытянули из нее, и когда она добралась до конца предложения, она сжала зубы и затихла.
Ох, теперь я должна была быть осторожной. Очень осторожной.
- Где точно Оракул? Где точно...
- Остановись! - Она вскинула свою руку. - Если ты делаешь это снова, я уйду, и ты никогда не увидишь меня снова. Когда-либо.
Я тяжело сглотнула. Она выглядела серьезной и сердитой. - Я сожалею,- сказала я. - Но мне нужна информация. В случае, если ты не заметила, это становится немного более важным, чем просто уважение твоих чувств, Имара. Я должна сделать это. Здесь все выглядит хорошо, но поверь мне, в большом мире это не выглядит прекрасным. Если ты хочешь увидеть кого-нибудь когда-нибудь из него, ты должна помочь мне. Прямо сейчас.
Она моргнула и отвела взгляд на мягко трепещущие листья дуба, тени которых ложились на автомобиль. Несколько детей пронеслись на велосипедах, а другой прогрохотал на скейтборде. Никто не обращал много внимания. Автостоянки «Уолмарта» были анонимными.
- Ты не понимаешь, каково это, - сказала она. - Ты теряешь себя. Становишься... опустошенной.
- Я не понимаю?
- Хорошо... возможно понимаешь. - К ее чести Имара выглядела немного смущенной. У нее были мои воспоминания; она знала время, которое я провел как любимый джин Кевина, вынужденная ходить в одежде французской горничной, девицы, исполняющей его юные желания. - Хорошо. Просто спроси. Но не делай этого снова. Пожалуйста.
- Я не буду, если ты ответишь.
- Хорошо, - она сделала глубокий вдох и отвернулась, не встречаясь со мной глазами, - Есть несколько мест - меньше десятка по всему миру, где материя между плоскостями существует толщиной с бумажный лист. Где Джинн может проникнуть в самую высокую точку или глубоко вниз. Это - святые места, и существует единственный способ, который мне известен, чтобы добраться до него. Трубопровод. Место, где мы сможем прикоснуться к матери, где мы сможем..., - Это не выглядело, как будто она избегает объяснений, она просто не могла побрать слова, - Там можно добраться до Оракула, но мам, не поймите меня неправильно, Джинны защищают эти места.
Имаре не легко было использовать слова «святые места». Я не знала, что у Джиннов есть религия, помимо родовой материи Матери-Земли, но если бы это было так, то они бы держали это в секрете. Они были бы расой рабов все время, чтобы защищать то, что дорого для них.
Особенно от вторжения людей.
- Сикаскет,- произнесла я вслух и покачала головой. Поскольку Сикаскет точно не похож на то место, где можно найти экзотические духовности. Или, может быть, это потому что я не могу представить себе что-то духовное, сидя на стоянке супермаркета «Уолмарт», - Ты все еще не сказала мне, куда нужно направляться, чтобы отыскать Оракула.
- Это не далеко. - Она испытывала неудобство и в течение нескольких секунд я думала, что придется снова использовать Правило Трех, даже при том, что это сломало бы что-то хрупкое между нами.
- Да, ты уже это говорила. Можешь туда меня с собой взять?
- Нет! - вскрикнула она сердито, и вывернула руль в припадке ярости. - Это не место для людей. Даже Джинны там иногда повреждаются. Ты не сможешь! Я даже не уверена, что я смогу!
Возможно Имара и знала мой опыт - возможно она и была создана из частичек моей личности - но она, конечно, не понимала меня на самом базовом уровне. Странно, но это было утешительно. Она не была просто зеркальным отображением меня с причудливыми глазами; она была своей собственной личностью, отдельной от меня.
И я все еще могла удивить ее.
- Я найду путь, - сказала я. - Ты просто покажи мне дверь. Я пройду через нее, даже если мне придется взломать замок.
Это походило на браваду - черт, это была бравада. Я не была больше способна надрать задницу новорожденному Джинну; я не была на это способна даже в мою бытность Джинном (хотя я была довольно самодовольна относительно части про малыша). Мои силы Хранителя пришли в норму, и были значительней, чем были в ту ночь, когда Плохой Боб Бирингейнин наградил меня Меткой Демона, подарок, который перевернул всю мою жизнь навсегда.
Но я все еще была просто человеком. Душа и тело. Которые я надеялась удержать вместе подольше, несмотря на апокалипсис.
Имара думала об этом, я видела, но наконец она просто вздохнула. Возможно она действительно понимала меня, в конце концов.
По крайней мере, достаточно, чтобы признать, что я не собираюсь отказываться от «пути в ад».
Она сказала, - Есть кладбище в центре города. Оно очень подходит, потому что ты собираешься убить себя.
В Сикаскете даже кладбище было фотогенично. Норман Роквелл не специализировался на болезненном искусстве, но если бы он им занимался, он нарисовал бы это место; у него была определенная наивность, которая так и просила симпатичных детей в восхитительных костюмах Хэллоуина играть в прятки позади очаровательно пережитых могильных камней. Или диснеевских ведьм, предлагающих лимонад из котлов. Это было самое полезное кладбище, которое я когда-либо видела.
Мы припарковались на улице, около городской площади, и направились к черному забору из кованого железа. Ворота были открыты, дорожки были засыпаны чистым белым гравием, и трава была почти невозможно зеленой. Жирные белки прыгали в пышных деревьях. Некоторые достойные (и некоторые изворотливые) надгробные камни были ухожены, на других росли полевые цветы и виноградные лозы. Не грязно. Даже пренебрежение выглядело запланированным.
Шаги Имары замедлились и остановились, я остановилась следом. Она уставилась на землю, я наблюдала: она опустилась на колени на гравий и подняла обе руки вверх.
- Имара? - Без ответа. - Имара, куда мне идти?
Она была потеряна в молитве, независимо от того, что это было. Я ждала в течение нескольких секунд, затем стала озираться. Впереди был большой белый мавзолей. Имя на перемычке гласило ГРЕЙСОН. Двери были закрыты.
Я сделала несколько шагов к нему, гравий оживленно хрустел.
Голос Имары заморозил меня. - Не двигайся!
Я колебалась, затем восстановила баланс и поглядела вокруг. В доказательство не было никого больше. Кроме нас, белок и некоторых птиц, которые не думали, что это было подходящим местом для прогулок.
- В чем дело? - спросила я, пытаясь не шевелить губами. И затем я поняла, что два джинна очень тихо наблюдали за мной. Они отлично гармонировали, выглядели так, что подходило ко всем временам… Один был бледен как мрамор, с плавными седыми волосами, украшенными оттенками белого и серого цвета - ангел из мраморного надгробного камня, только с глазами цвета рубина. Другая стояла под деревом, и возможно я была сумасшедшей, но, готова поклясться, что ее кожа была покрыта круглыми камуфляжными пятнами, которые перемещались с ветром.
Словно получив какое-то сообщение, оба джинна начали двигаться ко мне. В глазах алый блеск.
Имара покачала головой отчаянно глядя на меня. - Мама, черт возьми, если ты идешь, иди!
Она поместила руку мне на спину и пихнула. Я сделала выпад вперед, что вывело меня из равновесия, и затем побежала. Я вильнула вправо, но закамуфлированный джинн прыгнула вперед как тигр, рыча, и поймала меня с сомнительным ударом по лицу.
Было похоже на то, будто я врезалась на максимальной скорости в металлический прут. Я заколебалась и упала, голова наполнилась болью и яростью, а какой-то инстинкт заставил меня откатиться с пути в тот момент, когда когтистая рука неслась к моему животу.
- Мама!
Пятно врезалось в джинна и укатилось, рыча и цепляясь. Имара. Я поднялась на одно колено, пошатываясь, затем поднялась вертикально. Я почувствовала вкус крови и сплюнула ее на веселую зеленую траву.
Тяжелая серая рука упала на мое плечо и развернула меня. Ангел с верха надгробной плиты - джинн, выглядел совершенно ужасающим. Безжалостный, отдаленный, и смертельный.
Он носил кинжал. Не металлический … он не вспыхнул в солнечном свете, когда его занесли надо мной. Какой-то камень. Я закричала и начала отступать, но поднявшийся ветер ударил ему в грудь.
Это был джинн. Это должно было отбросить его назад, потому что джинны по сути воздух…, вот только воздух двигался не по моей команде. Я ощущала его попытки, но что-то еще удерживало его на месте. Что-то намного большее, чем была я.
Имара была права. Бегство было действительно хорошим планом.
Я была дезориентирована, но выживание - весомый фактор для мотивации; я спряталась за надгробными плитами, двигаясь с максимально возможной для себя скоростью. Перескакивая через то, что я не могла избежать. Железный кованый забор показался впереди, украшенный сверху Готическими треугольными шпилями; я ни при каких обстоятельствах не могла перепрыгнуть через него. Я не могла рассчитывать на ветер, чтобы он смог меня поднять, как на лифте. Я должна была добраться до ворот.
Мне пришло в голову, что джинн играет со мной. Лишившись сил Хранителя, у меня не осталось ни одного разумного способа борьбы. Имара сдерживала его, но я могла точно сказать, что она проигрывала одному противнику, не говоря уже о двух.
Джинны были полны решимости изгнать нас с кладбища, что означало, что это было местом, где я должна была оказаться.
Я двигалась к воротам в мертвом спринте, оставляя за собой брызги гравия, и вопила, - Имара! Мне необходимо освободить путь.
Она была по горло в борьбе с тигром, но она вырвалась на свободу, мелькнула сквозь траву, и занялась джинном - ангелом надгробной плиты в деревьях. Тигр-джинн был на мгновение занят подъемом.
Передо мной была свободная дорожка из гравия, которая вела к центру кладбища, и я побежала по ней в темпе, который был достойным выступления на Олимпийских Играх. Паническая и грубая решимость дала мне крылья, и я промелькнула мимо тигра-джинна. Он захватил прядь моих волос, но недостаточно, чтобы остановить меня; у меня перехватило дыхание от боли, поскольку они свободно оторвались от моего скальпа, и я врезалась в двери мавзолея.
Они открылись, пуская меня внутрь.
Затем я упала вперед.
Продолжая падать.
Никакой пол не мог так далеко располагаться...
Я открыла глаза и посмотрела. Я плавала в воздушном пространстве, или в падении или в чем-то - я чувствовала, что падала, но затем это резко прекратилось и мои ноги оказались на земле. Или на чем-то, что ощущалось подобно земле. Не было никакого неба, никакой земли, и каждая сторона комнаты выглядела абсолютно одинаково. Все было тускло, серо, и освещалось тем, что было похоже на огонь в яме в центре.
И больше ничего.
Я ждала, единственным ответом был сердечный стук. Ждала, когда джинн снаружи придет сюда, воя и разрывая меня на вопящие кусочки.
Снаружи, я ничего не слышала. Зловещая тишина.
Это место обладало собственной энергией, что-то первичное и глубокое. Я попыталась перейти в эфир, рассмотреть его и в течение секунды я думала, что просто потерпела неудачу, потому что все выглядело точно таким же.
Тогда я поняла, что комната не изменилась, но я парила в типичных пылающих оттенках и тенях эфира. Комната была, так или иначе, реальна на эфирном плане.
Я никогда не видела ничего подобного за пределами дома, где Джонатан жил на краю нигде и ничто.
Я почувствовала горячую волну тоски, думая о Имаре, которая потенциально борется за свою жизнь на улице, пока я жду здесь для ... для чего? Что заставило меня думать, что Оракул вообще заметит меня, а тем более соизволит поговорить со мной?
Слева, краем глаза, я заметила ленивую тень, и повернул голову, нахмурившись.
Метка Демона.
Она следовала за мной.
Я отступила, испугавшись, пытаясь думать о единственной вещи, которую я могла сделать. Ничего не пришло на ум. Я была загнана в угол. Не убежать и, конечно, не скрыться, если только я не планировала кинуться в огонь…
Метка Демона плыла медленно ко мне, потом вдруг отвернула от цели и погрузилась с головой в огонь.
Я услышала, как огонь закричал.
Я сделала большой шаг от открытой ямы, сердце бешено стучало. Огонь немного вспыхнул, мерцая красным и оранжевым. Источника заметно не было. Оно смотрелось, пахло и излучило теплоту как подлинное пламя.
Что я сделала? О, мой Бог… огонь. Огнем был Оракул, и я принесла в него Метку Демона.
Крик углубился до уровня, который заставил меня закрыть уши руками. Я моргнула со слезами на глазах. Невероятная, душераздирающая боль в звуке… Оракул была в беде. В серьезной беде. Я понятия не имела, что делать. Я временно загнала однажды Метку Демона в угол, но дважды затолкнуть ее, тем более что вокруг не было никакого удобного источника силы, чтобы использовать в качестве приманки. Оракул был самой сильной вещью в комнате.
Огонь внезапно вспыхнул, обдав мое лицо жаром; я взобралась назад и встала на ноги. Находясь там, разрываясь из-за полного отсутствия других вариантов, из центра пламени потянулась рука, извиваясь на каменном полу. Пытаясь нащупать мою помощь. Это был не человек, совершенно точно - это было нечто литое, раскаленное добела с кривыми когтями вместо ногтей. Где оно касалось пола, камень коптился и расплавлялся. Когти оставляли глубокие дюймовые борозды в размягченном граните.
Моя душа кричала. Я должна была что-то сделать. Что-нибудь.
Рука снова начала извиваться, сжимая и разжимая пальцы в муках. Это было глупостью, но я не могла смириться с тем, что являюсь тому причиной. Я упала на колени, пытаясь выровнять дыхание, и попыталась вспомнить то, что Льюис показывал мне в прошлом в офисе Хранителей.
И затем, прежде, чем я могла подумать о десяти тысячах причин остановиться, я потянулась и схватила запястье той пылающей, раскаленной добела руки. Рука, немедленно искривилась и обвилась вокруг моего предплечья. Закопав когти, безжалостно острые и горячие как кислота. Я тянула, трудно, и чувствовала, как что-то сопротивлялось, пытаясь затянуть меня в тот жгучий огонь. Я могла чувствовать запах сальной вони волос, начинающих поджариваться. Мои волосы. Боже, я ненавидела огонь.
Я потянула, чувствуя каждую мышцу в моем теле, и я вытащила голову Оракула и плечи из костра. Выходило нечто человекоподобное, но в не совсем человеческой форме. Широкие, сильные плечи. Кожа - если это можно назвать кожей - имела блестящий металлический вид статуи, но пульсирующий, живой, с циркулирующими образцами высокой температуры. Языки пламени поднимались от его спины, его протянутых рук…
Когда он поднял голову, все еще крича, я увидела метку демона, крутящуюся на поверхности его литой кожи. Пытающуюся прогрызть и съесть его. Метка беспокойно ворочалась, крутилась. Где она затрагивала его, я видела отвратительный почерневший участок. Это, казалось, распространялось. Она была токсична для него.
Если он был связан с Матерью - связан напрямую, так как мы, простые люди, не были, и больше, чем средний джинн - сколько еще повреждений она нанесет прежде, чем доберется до кровотока оракула? Меня охватило тошнотворное понимание того, какую хорошую вещь я совершила, убрав Метку Демона от источника силы за пределы Нью-Йорка.
Пока я не облажалась здесь.
Оракул смотрел на меня. В глазах в запятнанном высокой температурой лице, было предложение. Крик продолжался, но было еще что-то в нем теперь, как будто он пытался убедить меня.
Просил меня.
Я правда не самоотверженная личность. Если бы кто-то сказал мне, что я должна была добровольно принять Метку Демона год назад, чтобы спасти мир, я сожгла бы резину, пытаясь убежать от этой идеи. Но всё меняется. Я изменилась. У меня были дочь и люди, которых я любила.
Я могла слишком многое потерять, если бы просто ушла и спасла лишь свою собственную шкуру. И кроме того, это было моим провалом, и я должна была сделать все правильно.
Я протянула и поместила свою руку на Метку Демона. На этот раз я сделала это сознательно.
Я закрыла рот при скользком холодном прикосновении, но я не отдернулась. Огонь, бьющийся жаром о мою кожу, не жег меня - я держалась за достаточное количество моей ограниченной способности Хранителя Огня, чтобы управлять им - но я чувствовала, что когти Оракула скребли нежную кожу моего левого предплечья. Я сосредоточилась на той боли, ясной и чистой, и позволила ей течь через меня, чтобы отгородить меня от ужасного ощущения Метки Демона, корчащегося под моими пальцами.
Я не была сильнее Оракула. Метка Демона проигнорировала меня. Как всегда, неизбежно пошла к большему костру…
Мне пришлось пойти более сложным путем.
Я заставила замолчать свои мысли, сжала руку в кулак вокруг Метки - в реальности и в эфире - и начала тянуть ее.
На ощупь она была холодной и слизкой, словно вручную собираешь червей, и она не хотела отпускать. Она тянулась как эластичная резинка, и затем она высвободилась с внезапным, влажным шлепком из моих рук. Если бы я не держалась за нее на эфирном плане, то это не сработало бы. Если бы я не была столь сильной, какой была сейчас, то это также бы не сработало, но Метка Демона решила отпустить Оракула с жесткой оболочкой в пользу более мягкой цели.
Оракул рухнул на пол лицом вниз, душераздирающий крик остановился. Я слышала свое рыдающее дыхание, отзывающееся эхом в комнате, и затем огонь взорвался вокруг его тела ослепляюще белым пламенем, достаточно горячим, чтобы подпалить мои волосы и отбросить меня полностью назад к прохладной каменной стене. Я зажмурилась, потому что оно становилось все ярче, и даже сквозь плотно сжатые веки я все еще могла видеть жар. Я зажала в кулак противную, нетерпеливо извивающуюся Метку Демона. Она пряталась под моей кожей, скользя холодом сквозь мои поры. Это происходило быстрее на этот раз, и ощущения были так ужасны, что я плакала, рыдая, дрожа от желания отшвырнуть ее от себя. Казалось, будто мне наносили удар влажным, склизким ножом в изящно замедленном движении.
Я должна была избавиться от этой вещи, даже если бы это означало потерять мою руку.
Я врезалась в дверь мавзолея, споткнулась и вновь вышла на яркий солнечный свет. Для меня это было подобно холодному льду, после высокой температуры внутри. Я сохраняла кулак сжатым и протиснулась в дверь, пытаясь думать о чем-то, что я могла бы сделать.
Молния. Это визуальный сигнал энергетического изменения между потенциальной и фактической энергией со светом и высокой температурой в качестве побочных продуктов. Миллиарды электронов должны выстроиться в цепочку для образования молнии, и так как цепь формируется на небе, также она будет протянута к цепи, формирующейся из земли, и когда тот последний электрон встанет на место и начнется энергетическая передача, в ней будет такая сила, что можно будет испарить сталь за доли секунды, по крайней мере.
Это могло бы ошеломить или убить Метку Демона…, если бы я могла управлять прямым попаданием.
Я продвинулась в искусственной напряженности, скрепляющей небо наверху. Сила, управляющая им, была обширной и бескомпромиссной, но хрупкой. Я колотила в него с силой отчаяния, пока не почувствовала, что он раскололся и увидела, что энергия вспыхнула среди собирающихся облаков.
Достаточно. Более чем достаточно.
О, Боже, это будет больно...
В одном отчаянном рывке я схватила метку демона, оторвала ее от себя, и бросила на землю. Это казалось противоестественно тяжелым. Она поразила траву и немедленно начала удирать назад ко мне, перемещаясь как паук.
Она была слишком близко, но я вызвала молнию, поскольку Метка прыгнула на меня.
Ты не видишь ее, когда она так близко к тебе, ты чувствуешь подавляющий ожог, и в течение нескольких секунд позже, ты действительно не можешь быть уверен, что молния фактически не поразила тебя, потому что эффект кроны так силен.
Таким образом, потребовалось несколько секунд для моего ума, чтобы отобразить звук, свет и давление, попадание и восстановить доказательства того, что произошло. Было дерево в огне, на расстоянии в пять футов. Верхняя часть его была обуглено черная, а часть просто оторвана. Ветви обломаны, все еще пылая на зеленых могилах.
В траве была дымящаяся черная дыра, где ранее находилась Метка Демона. Или я убила ее, или убедила ее найти более легкую закуску в другом месте.
Мои колени стали подгибаться, и я с трудом пошла по гравию. Ай. Когда я сделала шаг вперед, камень с острыми краями впился в ладони моих рук, и я увидела, что капли крови орошают девственно-белые камни, капая из моего носа и рта.
Я с трудом сглотнула, и затем передо мной появилась Имара с широко распахнутыми глазами, и схватила меня за локоть. Она выглядела немного потрепанной - порванная одежда, несколько порезов и ушибов. В глазах стоял ужас.
- Все хорошо, - сказала я. Мой голос казался слабым и отдаленным. - С тобой все хорошо?
- Теперь мы должны уйти. Джинны рассержены...
За исключением того, что? по-видимому, джинны были настолько рассержены, что они... ушли. Никаких признаков тех двух, с которыми сражалась Имара, что было странно. Остались лишь мы, мавзолей, деревья, надгробные камни.
- Еще нет, - сказала я, - я еще не закончила.
- Мама, нет!
- Останься здесь. - Я вновь поднялась на ноги, покачиваясь, опираясь на ее плечо в течение долгого момента перед возвращением в мавзолей.
На пороге мавзолея стаял джинн. Хотя не совсем джинн,... нечто большее. Другое. Он был… красив. Все джины сделаны из огня на некотором уровне, но он был персонифицированным огнем, вечным огнем. Его тело с трудом удерживало высокую температуру и ярость, и это слегка вибрировала прямо под его прозрачной кожей.
Его глаза были пламенем. Его волосы тлели и были красными.
Он был самой великолепной безумной вещью, которую я когда-либо видела. Ужасающий и совершенно чувственный. Он не говорил мне ни слова, просто смотрел, и спустя мгновение, он протянул свою горящую руку ко мне. Я осталась неподвижной, зная, что мое сердце билось как гонг, с меня стекал пот. Зная, что, если бы он тронул меня, я, вероятно, сгорела бы как нефть, оставленная на горячем двигателе.
Я излечила Оракула, или, по крайней мере, вызволила его из его же тюрьмы. На его груди всё еще оставался след выгорающей черной краски, в том месте где у человека находится сердце, но он выглядел... лучше.
Он не трогал меня. Он просто поднял голову, смотря.
Я услышала шелест одежды. Имара опустилась на землю, наклоняя, пряча лицо. Я подозревала, что Оракул не был кем-то, кто часто выходил, а когда делал это, вызвал настоящее возбуждение.
Я была слишком легкомысленной, чтобы быть впечатленной.
- Одолжение за одолжение, - сказала я. - Мне нужно передать сообщение Матери. Вы можете помочь мне?
Он не издал ни звука. Если бы я не слышала чрезвычайно ужасный вопль ранее, я бы подумала, что он немой.
Он продолжал протягивать руку. Она мерцала и мерцала жаром, как поверхность солнца.
- Не делай этого, - прошептала Имара. Она подняла голову, наблюдая, но вздрогнула снова и скрыла глаза, когда Оракул обратил внимание на нее. - Пожалуйста, не надо!
Я медленно протянула руку и дотронулась до него.
Сияние прокатилось через меня, и я взорвалась в пламя.
Я слышала, что Имара кричала, и хотела сказать ей, что все в порядке, но слова были бесполезны. Бессмысленны. Чем я стала, в тот момент было … превосходно, и на мгновение, на момент, я могла чувствовать все. Все. Я могла чувствовать длинный, медленный пульс сна Матери. Я могла испытать металлический холод ее кошмаров.
Это затопило меня изображениями, а не словами. Лесное горение. Реки загрязнены сальным отходами. Загрязнение небес черной грязью. Покрытые нефтью птицы. Мертвая, плавающая рыба. Забитые киты. Булавовидные дельфины. Смерть, и смерть, и смерть. Коровы, кричащие в скотобойнях. Пестициды, отравляющие все на мили, от самого маленького насекомого до самых больших хищных птиц.
Люди - зловонное наводнение на Земле, нерегулируемое ее естественной обороноспособностью. Высокомерные. Неприкосновенные как разновидность, кроме величайшего из хищников… самой Земли.
Яростное желание приструнить нас.
Нет, нет, мы не такие!
Я попыталась послать противосообщение, но яд тоже просачивался в меня; что я могла сказать об этом? Это было правильно. Все правильно. Мы были чумой на Земле, и мы заслужили того, что мы получили
Нет!
Я изо всех сил пыталась сопротивляться ему. Изображая людей, сотрудничающих. Группы на пляжах, обливающие соленой водой выброшенных на берег китов, изо всех сил пытаясь поддержать их, пока им на помощь на приходил прилив. Экологические специалисты, восстанавливающие океаны и воды, спасая их от загрязнения. Мы заботимся. Мы знаем. Мы стараемся.
Законы в защиту вымирающих видов. Джейн Гудол, живущая с ее приматами. Национальные парки, за которыми тщательно ухаживают. Дети, вылечивающие раненых животных. Мы не монстры. Мы не Ваш враг.
Этого было не достаточно. Я чувствовала, что это сметено в черном приливе ярости, прибывающей с другой стороны, и затем что-то прошло сквозь меня, повсеместно и томно, и отбросило меня.
Контакт между моими пальцами и Оракула разорвался, и я, пошатываясь, отошла назад, издавая стоны. Моя одежда дымилась.
Оракула не было. Канал был закрыт.
Я понятия не имела, что теперь делать. Впервые, сколько я себя помнила, я полностью провалилась. Все пропало. Мне хотелось прислониться к прохладному мрамору и плакать, потому что я чувствовала, что после столь упорной борьбы в итоге достигла лишь истощения и отчаяния.
Но я не была готова сдаться. Не больше, чем на несколько холодных, темных секунд. Должно было быть что-то еще, что я могла сделать, и я должна думать об этом. Выяснить это.
Возможно, я могла бы что-то придумать, если бы у меня было время. Факт в том, что я ничего не сделала. Имара, пытаясь мне помочь, положила руки мне на плечи и замерла. - О, нет.
Человек в аккуратном сером костюме повернул за угол на улице и вошел на кладбище. Высокий, сильный, с совершенной осанкой.
Ашан. Третий в команде Джонатана, после Дэвида. Прямой наследник к трону, который не получил то, что он думал, что заслужил.
Становилось все хуже.

Глава 5

Ашан был пугающим, как ад, и он это знал; его преобладающая цветовая гамма была серой с маленькими серебряными проблесками. Как всегда, он выглядели элегантно и учтиво. Двубортный костюм траурного цвета, цвета голубей. Бледно-серая рубашка. Металлически-синий галстук, соответствующий цвету его глаз. В Ашане, среди всех джиннов, меня поразило то, как мало в нем осталось человеческого. Больше всего меня удивило, что он носил такую неудобную форму, но он не уделял этому внимания. Его движения были так мягки, словно жидкая благодать, которую обычно Джинны не афишируют столь открыто. Даже Рэйчел казалась больше частью моего мира.
Он шел к нам вниз по гравийной дорожке. Но были на ней темные пятна, портящие ее. Пятна крови, все моей. Пылающая ветка преградила ему путь, и он отбросил ее с такой силой, что та ударила один из причудливо выветренных надгробий и снесла его прочь, словно сломанный зуб.
Имара издала тихий звук ужаса. Я толкнула ее за себя.
- Ашан, - сказала я. - Спасибо за беспокойство, но, действительно, с нами все хорошо. Нет поводов для волнения.
- Уродец, - сказал он. - Отвратительный раболепный червь. Ты загрязняешь землю, которой касаешься. - Голос, как ничто вообще. Серый, монотонный, плоский. Никакого гнева, но от этого лучше мне не стало. Ашану не нужно было сердиться. Он просто должен был бодрствовать. - Ты загрязнила Оракула своим зловонием.
- Я спасла Оракула от Метки Демона, - сказала я, наблюдая за его реакцией. Никакого удивления. - Ты знал. Ты знал, что он был заражен. Почему ты не пришел, чтобы спасти его?
- Ты не имеешь никакого права быть здесь. - Его пустые глаза сверкнули в сторону Имары. - Никто из вас.
- Не трогай ребенка. Если хочешь на ком-то отыграться...
Он двигался слишком быстро для моего зрения, и, неожиданно, по моей щеке разлилась жалящая боль, а я рухнула на колени и руки. Он дал мне пощечину. Неторопливый, щедрый удар. Если бы он использовал кулак, то он сломал бы мне шею. - Не разговаривай со мной снова.
Имара бросилась на него. - Ты не причинишь боль моей...
Ашан даже не сбился с шага. Он жестко схватил ее, оторвал от земли, она отлетела на двадцать футов и врезалась в массивный серый надгробный камень. Я испуганно наблюдала за ней. После приземления она не двигалась.
Когда я оглянулась на Ашана, было слишком поздно. Он схватил меня за горло и притянул на расстояние поцелуя. Я вцепилась и расцарапала ему руку, но это походило на попытку вырваться из стали своими ногтями. Наверху, темные облака неслись от моря, перемещаясь быстро и высоко, как будто они хотели выбрать место с лучшим обзором происходящего. Я могла ощутить определенное рвение там. Штормы всегда любили смотреть, как Хранители Погоды получают по заслугам.
- Ты, - сказал Ашан с нежностью, поднеся губы к моему уху, - должна была держаться подальше отсюда. В любом случае, ты сильно опоздала. Я рассказал Матери целую грязную историю человечества. Ничего от доброжелательного, преднамеренного невежества Джонатана. Ничего от глупого чувства Дэвида. Правду.
- Правду? - каркнула я. - Или просто свою версию?
Он был прав. Я должна была пойти другим путем, быстро, в ту самую минуту, когда он вывернул из-за угла, но с Ашаном, как с любым главным хищником, у которого ты находишься в милосердии, лучше не убегать, если только ты не можешь метко выстрелить в него в процессе бегства. Бравада единственная реальная защита.
- Знаешь, что я больше всего люблю в людях? - спросил он и схватил мою правую руку своей большой холодной левой рукой. - Вы ломаетесь так легко.
Он нажал бледным, белым большим пальцем. И всё. Только его большой палец, и я почувствовала горячий пронизывающий хруст переломанной кости, сопровождаемый влажным каскадом мук. Я не могла даже кричать. Не могла заставить его убрать руки.
Его большой палец переместился. В руке было две кости, и он нашел вторую с безошибочной точностью.
Хруст.
Мой вопль походил на задушенное хныканье. Я видела красное, и звезды, я хотела подняться, но скорее просто бы задохнулась. И Ашан еще не закончил со мной, это было так очевидно.
- Позови его, - пробормотал Ашан мне на ухо. Его повышение голоса походило на повышение температуры. - Позови мне своего домашнего питомца. Он спасет тебя, если ты позовешь его. Он не позволит мне убить тебя.
Я хотела. Ужасно. Но я слишком хорошо знала, чего добивался Ашан: он хотел, чтобы Дэвид появился здесь, один, попытался защитить любимую и дочь. Дэвид обладал властью - полный набор, унаследованный от Джонатана, но Ашан не сильно отставал. И он хотел занять место Дэвида, как центр в центре вселенной Джиннов. Он хотел устранить единственную реальную угрозу для своей власти.
Но главным образом, он просто хотел сделать Дэвиду то же, что и со мной делал. Терроризировать, оскорблять, мучить.
- Нет. - Мне удалось выдавить слово. Я могла защищать Дэвида, как никого другого. Его правая рука сжалась, и я почувствовала, что мое горло сжимается вместе с ней. Для него было бы легче убить меня. Слишком легко.
- Мы еще посмотрим. - Он все еще держал мою руку, и теперь он сознательно, не спеша, вывернул ее. Я снова закричала, но он запер этот звук в моем горле, где голос отчаянно бился внутри, как птица в клетке. Раскаленные провода агонии пробежали по мне. Это было похоже на смерть от малобюджетного электрического тока. Я чувствовала, что слезы текли по моему лицу, по его руке, и я умоляюще смотрела в его пустые бирюзово-голубые глаза. В поиске пощады. В поиске чего-нибудь отдаленно похожего на человеческое.
Он улыбнулся. Это было самое холодное выражение, которое я могла себе представить, глядя ему в лицо, которое делало вид, что оно из плоти и крови.
Так или иначе я знала, что безмятежный небольшой город Сикаскет ничего не заметил и не стал бы. Ашан мог бы стоять здесь средь бела дня и разорвать меня, будто тряпичную куклу, и никто бы не заметил этого.
Как раз в тот момент, когда я думала, что он действительно собирается сделать это, он бросил меня. Я очень больно упала на колени, прижав сломанную руку к груди, находясь на грани обморока. Мои блуждающие глаза сосредоточились на расплывчатой форме вблизи надгробных плит. Имара все еще не вставала. Не двигалась. Я почувствовала, что что-то прошло внутри меня. Циркулирующая темнота, которая угрожала ослабить меня, прошла, оставляя меня трезвой и с совершенно ясным умом.
Я сглотнула слезы и ужас, и перевела взгляд вверх, на Ашана.
- Знаешь что? - прокаркала я. Это казалось рваным, и не совсем вменяемым. - Ты и я, у нас есть понимание. Честная игра. Но мне плевать, насколько злобным ты себя считаешь, ты не должен был причинять боль моей дочери.
Искусственно спокойную погоду Сикаскет я мастерски разрушила, производя свой удар молнии; я потянулась, захватила воздух и начала трясти. Мир, так или иначе, катился к чертям, и я не собиралась позволить Ашану сделать это. Не с Имарой. Не со мной.
Не без борьбы.
- Ты не сможешь, - заявил он решительно.
Всё это бред, что я не смогу. Я была Хранителем. У меня была сила и нехватка совести, чтобы остановиться. Когда-то давно на мне была Метка Демона. Может быть, что-то внутри меня сгнило, что должно было думать о большей картине, я не знаю, но именно в этот момент, для меня всем миром было все в пределах пятидесяти футов, и мой ребенок, лежавший без сознания по несуществующего милости Ашана.
В пятьдесят футов, как оказалось, входил и мавзолей, который также удерживал Оракула.
- Ты начал это, - сказала я. Я продолжала встряхивать систему. Это не было легко, особенно с муками, которые волнами пульсировали по моему телу, но я делала успехи. В атмосфере была серьезная неустойчивость. На расстоянии от берега приближался шторм, который нависал позади, раздался громом и посыпался ветром в его спину. Огромные черные паруса облаков тяжело ревели на ветру. Молния была саблей в их зубах, и йо-ху, компания, пираты приближались к берегу.
- Стой. - Сказал Ашан и схватил меня за волосы. Я улыбнулась ему. Должно быть ужасное зрелище - окровавленные зубы и налитые кровью глаза.
- А ты заставь меня. - Я изменила полярность электронов в воздухе, и всё закручивала, и закручивала, и закручивала. Замкнув цепь с внезапным яростным приливом энергии, заземлила энергию от грозовых облаков. - Мне не нужен Дэвид, чтобы надрать тебе задницу.
Разряд молнии зашипел от земли и вниз из облаков, а он оказался в середине.
Плоть и кровь мгновенно испарились, вместе со всеми вещичками Ашана от кутюр. Я была слишком близко. Я зацепила корону и была отброшена назад в стену мавзолея, оказалась на земле, крича с полным ртом травы, потому что моя сломанная рука прошла пять шагов по десятибальной шкале боли до отметки четырнадцать. Боже, я разбита.
Вот только Ашан - был паром.
Это не значит, что он был мертв, совсем нет, просто не проявлялся должным образом в человеческой форме. Это не имело особого значения для него, с точки зрения причинения ему вреда каким-либо другим способом, но я была готова держать пари, что это жглось. Он точно не рвался обратно ради реванша. Я подняла голову и увидела, что он пытается сформироваться из тумана, и сосредоточила ветер в жестком, узком потоке, прямо на него. Поток попал в него, как из пушки, разрывая туман на клочки, и на этот раз он собирался воедино значительно медленней. Стягиваясь назад.
Я даже не потрудилась встать, когда его лицо сформировалось в тумане. Никакой плоти и костей, больше походя на изображение призрака. Жуткий. Я звучала чертовски увереннее, чем себя чувствовала. - Разворачивайся и уходи, Ашан, потому что я клянусь, следующий мой удар будет намного значимей для тебя, нежели твоя шкура.
Я ощутила его самодовольное неверие. Поэтому я запустила разряд молнии в мавзолей.
Мир полностью сошел с ума. По-настоящему чокнулся. Ветра вой, вспышки молний по всему небу в безумной ярости, урчание земли… посыпавшийся град из-за туч, размером с мячи для гольфа. Пара попала в меня, и если моя рука еще не подавляла меня болью, то теперь началась настоящая агония.
Ашану удалось сформировать псевдоплоть - не совсем человек, для некоторых, потому что он затуманивался чуть ниже бедер в серый вихрь тумана. Он все еще цеплялся за деловой костюм для верхней половины.
Но он должен был что-то сказать. Его глаза стали абсолютно темными. Бесцветней, чем космос.
- Ты умрешь за это. Неважно, сколько у тебя друзей среди джиннов. Это святое место.
- Приводи их, - сказала я мрачно. - Может, ты захочешь объяснить, почему позволил Оракулу страдать. Если только ты не хотел обвинить во всем этом старое бедное человечество. Опять. - Я с трудом поднялась на колени, потом как-то встала на ноги. Это было скорее пошатывание, чем изящный подъем, но то, что я стояла - было довольно большим достижением. - Знаешь что? Я разговаривала с ней. И теперь она знает, что ты лгал ей, ублюдок.
Что было откровенной ложью, потому что я не имела ни малейшего представления об этом, ведь она вообще не обратила на меня внимания, но, надеюсь, Ашан не знал этого. Воздух был полон угрозы, его и моей, и чего-то еще, чего-то подавляющего. Я предположила, что Мама говорила нам детям уходить, ее не волнует, кто всё начал. Безусловно, эта мама была способна нажать на кнопку, что сравняет с землей половину Восточного побережья.
Возможно, я немного торопилась использовать последний разряд молнии. Но это было так - либо выкручивайся, либо умирай, то, в чем я не очень сильна.
Только не с моим ребенком, стоящим на кону.
Ашан просто... исчез. Не столько в облаке дыма, сколько просто развеялся, лохмотья на порывистом ветру. Я приложила свою неповрежденную руку к стене мавзолея и прислонилась на несколько минут, тяжело дыша, стараясь не упасть в обморок; мои колени подгибались пару раз, но каким-то образом я заняла вертикальное положение. Шторм рычал над головой, но когда я просканировала его, он по-прежнему был сопляком, не слишком опасный. Я, наверняка, не справилась бы с ним и повысила на пару градусов его уровень на своем угрозометре. Мне нужно сгладить его.
И я найду для него время. Но сначала, я прошла, спотыкаясь о траву, вокруг опрокинутых старых надгробий, и рухнула рядом со своей дочерью, которая лежала неподвижно на земле.
- Имара? - Я протянула руку и коснулась ее.
Моя рука прошла сквозь нее. Не в том смысле, как если бы она была, скажем, поглощена маленькими голубыми искорками, просачивающимися из другого измерения, а как если бы она состояла в основном из пара, удерживаемого вместе с помощью памяти и воли. Она не шевелилась. Я поспешно отдернула руку и использовала ее, чтобы баюкать свою сломанную руку у груди. Черт, это было больно. У меня перед глазами поплыли звезды и красные разводы, но каким-то образом я смогла дышать через боль. - Имара, ты меня слышишь?
Если бы она могла, но она не подавала никаких признаков. Она была как бы здесь и не здесь одновременно, лежа ничком на траве. Я не могла схватить ее, чтобы переместить или перевернуть ее. Все, что я могла сделать - это повторять ее имя.
Барабанил дождь, холодными и твердыми каплями по моей обнаженной коже. Я сидела на траве и дрожала рядом с моим, находящимся без сознания, ребенком-джинном, и боролась с желанием позвать Дэвида. Он бы пришел, я знала это. Но я не была до конца уверена, что это будет безопасно для него; если Ашан по-прежнему сновал где-то поблизости, выглядывая, это могло обернуться неприятностями.
Не то, чтобы это было в любом случае правильно, для начала.
Спустя какое-то время, я заметила, что одежда Имары начала впитывать воду. Я нагнулась и слегка коснулась ткани. Она имела текстуру и вес.
От моего прикосновения - она дернулась, как испуганный олень: вскочила на ноги, с бледным лицом и безумными глазами. Просканировала небо, затем землю, а после сосредоточилась на мне.
Я не была уверена, что она вообще помнила, кто я. Одно было точно - от нее исходило столько угрозы, что я не решалась двинуться. Она бы убила меня на полпути через кладбище, просто ударив, и, без всякого сомнения, это оторвало больше, чем просто мою руку.
Паника покинула ее глаза. - Мам? - Она в секунду преодолела разделяющее пространство, присела рядом со мной, протягивая руки. Я замерзла, промокла и дрожала, и, вероятно, была в шоке, если только я еще не успела забронировать отпуск с полным пакетом услуг.
Она говорила текучим языком, слова, которые казались быстрыми и драгоценными для моих ушей, и я не знала, что она говорила, но знала, что это было на языке джиннов. Я узнала его по моментам, проведенным с Дэвидом.
- Эй, - сказала я слабо. - По-английски, детка.
Она была теплой. Такой теплой. Я смутно помнила, опираясь на ее поддержку, как я, шатаясь, вышла с кладбища на улицу. Камаро стоял там же, где мы его припарковали, выглядя смелым и нахальным сквозь ливень. Имара усадила меня на пассажирское сиденье.
Все было кончено. Я проиграла. Я просто... проиграла.
- Мам? - Голос Имары звучал обеспокоено, когда она включила передачу и начала вывозить нас из города. - Мам, куда нам ехать?
Я не имела ни малейшего чертова понятия. Я отвернулась, рассматривая мир снаружи. Мир, которому суждено погибнуть, потому что я не справилась с задачей по его спасению.
- Найдем ближайшего Хранителя, - сказала я. - Может быть, есть что-то, что мы можем сделать, чтобы помочь.
- С чем?
Я пожала плечами, одним плечи. С другим плечом было такое чувство, будто в сустав вогнали кусок стекла. - С чем угодно. - Мне было совсем не интересно.
Имара продолжала бросать тревожные взгляды в мою сторону, но я не сказала ни слова.
Я понятия не имела, как долго длилась поездка, но это всё равно не было достаточно долго для меня, чтобы придумать достойную блестящую идею. Поэтому Имара просто следовала инструкциям и везла меня к ближайшему Хранителю.
Которой оказалась Эмили, Хранитель Земли и Огня, которая участвовала в потасовке в Штаб-квартире. Она жила в каком-то захолустном городке посреди в середине Нигде округа, штат Мэн, и когда Имара остановила Камаро на гравийной подъездной дорожке, она припарковалась рядом с забрызганным грязью внедорожником Джип.
Хранитель был дома. Она открыла дверь, когда Имара постучала, и уставилась на моего ребенка, словно она была Вторым Пришествием, потом на меня как на исчадие ада.
- Ох, - просто сказала она. - Они послали тебя. Отлично.
Она развернулась и пошла в дом, не удосужившись пригласить нас внутрь. Мне было так плохо и так больно, не говоря уже об отчаянии, что мне было наплевать на это. Я последовала за ней в по-домашнему уютную гостиную, одна стена в которой была выкрашена в несколько неудачный оттенок корицы; индийские одеяла и юго-западное искусство выстроились вдоль стены. Мебель была выполнена из древесины, нарочито примитивная. Везде были разложены безделушки, начиная от кукол и заканчивая ловцами снов.
Я не была близко знакома с Эмили. Мы никогда не были друзьями, или даже теми, что я называю знакомыми, но мы работали над несколькими совместными проектами и делили один рабочий стол в национальной службе поддержки Хранителей прежде, тот, что Хранители используют, чтобы позвать на помощь, когда дела оборачиваются совсем плохо. Эмили уже тогда была не очень расположена к людям, и я сомневаюсь, что она сменила путь. Хранители Земли в целом, как правило, были либо хиппи, либо отшельниками; она, безусловно, попал в категорию отшельников. По-видимому, способности Хранителя Огня не сильно повлияли на ее характер.
Она была одета так же, как и в нашу последнюю встречу - мешковатые джинсы и ничем не примечательная туника из тянущегося материала. Босые ноги - это единственное реальное изменение. Ее коротко остриженные волосы обрамляли ее грубые черты лица и угрожающий взгляд, пробирающий до глубины души.
Я опустилась в кресло и прижала свою сломанную руку ближе, стараясь не кричать.
- Ха, - сказала Эмили, и вздернула подбородок. - Выглядит хреново.
- Спасибо.
- Это не комплимент. Нужна помощь?
- Если тебя это не затруднит.
Имара нерешительно стояла в нескольких футах от меня, явно стараясь уловить сигнал от меня, что, если это понадобиться, делать. У меня не было времени. Эмили наклонилась, взяла мою руку в ее большие, сильные руки, и провернула тот «поверни-дерни» прием, который отдался безумной болью, что я чуть не провалилась во тьму.
- Вот, - сказала она с удовлетворением. - Теперь не дергайся.
Она положила руку на перелом, и я старалась исполнить ее приказ. Нелегко. Пульсирующую боль было трудно игнорировать, а потом чувство жжения, а затем сильный зуд. Жжение становилось все больше, пока не появилось чувство, будто я держу всю руку над открытым пламенем горелки. Я хотела вырвать ее обратно, но я знала лучше.
Я уже чувствовала это раньше.
Это заняло около пятнадцати минут. Эмили была не самая мощная в мире Хранителей Земли, хотя она была достаточно компетентна; когда она отпустила, рука была горячей и чувствительной, но более или менее исцеленной.
- Постарайся не переусердствовать, - сказала она. - Исцеление еще продолжается. Позволь ему вылечить.
- Конечно, - прохрипела я. Мое горло ужасно пересохло. - Можно воды?
Не говоря ни слова, она пошла на кухню и вернулась со стаканом, который я осушила залпом, не переводя дух. Она снова наполнила его. Я успела выпить еще полстакана, прежде чем решила, что слишком долго молчу.
- У нас нет на это времени, - сказала Эмили. - Огонь слишком сильно полыхает там.
- Огонь? - спросила я.
- Ты пришла сюда не для борьбы с огнем?
- Не совсем так.
Эмили откинулась в своем большом кожаном кресле, хмуро глядя на меня. Он был покрыт чем-то похожим на шкуру гольштейнской породы. Слишком узнаваемо для меня, чтобы нормально к этому относиться. Я не хочу знать генетическое наследие моей мебели.
- Тогда какого черта тебе нужно, конференц-зал? - Это звучало как самое мерзкое оскорбление, которое она могла вообразить. Ну, для нее, вероятно, так и было. Поразмыслив, я тоже не одобряла его.
- Нет, - сказала я и вздохнула. - Я просто... Тебе нужна помощь. Я была неподалеку. Давай оставим все как есть.
Ее хмурый взгляд пробрался глубже, она наклонила голову набок, выискивая проблему во мне. - Да, в твоем нынешнем состоянии, ты принесешь реальную пользу. - Она покачала головой. - Ну, попрошайкам вообще выбирать не приходится. Как ты себя чувствуешь? - Казалось, ее это не особо заботило, но она была вынуждена задать этот вопрос.
- Лучше, - сказала я. В действительности, это не было ложью. Ранее я была на предельно низкой высоте, а теперь находилась в четверти дюйма над землей. Все относительно. - Спасибо.
- За что, за руку? Это часть работы. - Эмили указала пальцем на Имару, обосновавшуюся в уголке и следящую за нами. - Думала, ты говорила, что мы больше не должны доверять им. Что, ты не должна подчиняться своим собственным правилам?
Я решила не отвечать. - У тебя ведь нет джинна, верно?
- Никогда не нуждалась в нем. - Это прозвучало так, будто у тех, у кого они были, явно испытывали недостаток в какой-то важной функции, как например кишки. - Она спятит и поубивает нас?
- Ну, разве это не замечательно? - Я вздохнула. - Имара? Ты спятишь и поубиваешь нас?
Она задумалась над этим. Серьезно. - Не совсем.
- Хорошо. Держи нас в курсе.
Я не сомневалась, что Эмили заметит сходство между мной и Имарой, но она не была настолько наблюдательна. Ее глаза метались между нами в течение нескольких секунд, проницательные, но не улавливающие какой-либо связи, а затем она решила вернуться к первоначальному разговору. - Что ты знаешь о тушении пожаров?
- Столько, сколько должен знать каждый Хранитель Погоды. - По вспышке в ее глазах, стало понятно, что это не то, что она ожидала. - Может быть, я смогу развеять его.
Эмили была старой закалки. Она уставилась на меня с прищуром. - Нет, ты не развеешь его. Я позвоню Полу и постараюсь вызвать сюда настоящего Хранителя Огня.
- Я думала, Льюис был…
- Я не принимаю приказы от Льюиса Оруэлла. - Его она тоже недолюбливала, судя по неприятным движениям ее рта в момент произношения его имени. Многие Хранители Земли не любили его, по какой-то причине. Думаю потому, что он продолжал разоблачать их. Что особенно беспокоило Эмили, Мисс «У меня нет джинна, потому что я настолько крутая, что не нуждаюсь в них». - Слушай, это моя территория. Существует определенный порядок инстанций. Льюис даже не является частью Хранителей, насколько я знаю; он повернулся к нам спиной и уже давно. Если он тот, кто стал нашим лидером в эти дни, то мы в беде.
- Льюис…
Она оборвала меня резким жестом. - И последнее, что я слышала, ты также полностью ушла из Хранителей. В любом случае, это не имеет значения. Я изо всех сил стараюсь удерживать контроль здесь, так что мне некогда волноваться о политике. Так что не беспокой с предвыборными выступлениями. Каковы мои шансы получить кого-то, кто знаком с тушением огня из недр земли?
- Шансы? - Если я и дальше продолжу повторять за ней, то она смело может засунуть меня в клетку и назвать попугаем. - Не очень хорошие. Думаю, я именно то, что тебе удастся получить.
Она шмыгнула носом. - Иными словами, не так много.
Я постаралась держать рот на замке и покачала головой. Она испустила долгий, медленный выдох и откинулась в ее кресле из коровьей шкуры. Я задумалась, убила ли она ее собственноручно. Ну, это было не совсем справедливо. Она была Хранителем Земли. Корова, вероятно, умерла от естественных причин.
- Я слышала, что существует какая-то друга организация. Отличная от Хранителей, - сказала Эмили. - Есть идея, как с ними связаться?
- Их возглавлял Льюис. Я не знаю, насколько далеко у него всё там зашло. Насколько плохи дела?
- Плохи, - сказала она. - Очень плохи.
- Тогда мы должны шевелиться, - сказала я, и поднялась на ноги. Мир поплыл. Я снова села и откинулась головой на диванные подушки и застонала. Когда я пыталась устроить себя поудобней, рука послала протестующую волну боли мне в плечо. И каким Хранителем Земли она была? Нельзя было сильней постараться?
Имара была рядом, стоя на одном колене и опустив одну длинную, изящную руку на мое плечо. Посылая волны тепла через меня. Она была не полноценным джинном и не могла по-настоящему исцелить меня, могла лишь временно забрать эту боль. Хотя, я всё еще чувствовала себя неплохо. И никто не отказывается от волшебного действия морфина.
- Ты не можешь этого сделать, - сказала она. - Тебе надо отдохнуть.
- Я в норме.
- Нет. - Она наградила меня долгим, многозначительным взглядом, тем перехватывающим дыхание взглядом джинна. - Я не позволю.
Я хотела произнести «Кто сделал тебя мамочкой?», но я не позволю этой перепалке мама-дочка произойти на глазах у Эмили. Которая, в любом случае, смотрела с особым интересом.
- Твой джинн, вероятно, прав, - сказала Эмили. - Дело в том, что с твоим состоянием, я бы не посоветовала тебе браться даже за костер, не говоря уже о лесном пожаре, - сказала она. - Ты получила несколько очень хороших ударов. Хороших сильных ударов, и ты можешь вновь сломать эти кости. Ничего не поделаешь, будет болеть, пока до конца не исцелишься.
Очевидно, она не была Льюисом по части исцеления, на что я не могла по-настоящему обижаться. Она помогла мне, когда я в этом нуждалась.
И затем она испортила мою попытку благотворительности, сказав, - И кроме того, я действительно не хочу нянчиться с тобой там.
Имара сориентировалась на Эмили, как крылатая ракета. - Она может поступать, как ей заблагорассудится. - Типичный ребенок. Каким бы не было мнение взрослых, необходимо занять противоположную точку зрения. Черт, две секунды назад она пыталась отговорить меня.
Эмили едва удостоила Имару взглядом, который был довольно смелым. - Конечно. Она может, пожалуй, заткнуться, пока я на время одалживаю ее джинна.
Ох, дерьмо. Я вновь вспомнила Эмили в Штабе Хранителей, убеждающей выпустить еще больше джиннов из хранилища. Конечно же, она была ЗА использование Имары. Я должна была заметить, что это происходит. Заметила бы, если бы почти не сошла с ума от боли.
Имара издала низко утробное рычание. - Я не оставлю ее, - сказала она.
- Не тебе решать, - сказала я сурово. - Послушай, Эмили, мое терпение на грани, мне больно, и ты никоим образом не используешь ее в тушении лесного пожара. Я ценю то, что ты для меня сделала, но…
- Я сказала, что беру твоего джинна, - сказала Эмили прямо. - Ты не захочешь, чтобы я сделала это силой. Ты проиграешь, в твоем-то состоянии.
Имара двинулась, молча, и подошла вплотную к Эмили, близко и - я была уверена - угрожающе. Эмили замерла от страха. Для ее же блага. - Держи ее на привязи, - сказала Эмили.
- Имара? - спросила я. - Расслабься. Мы только разговариваем. Разве не так?
Эмили торопливо кивнула. Злобно. - Да.
- Тогда, думаю, я готова уйти, - сказала я. - Имара, не могла бы ты завести машину?
- Мне совсем не хочется оставлять тебя с ней.
- Эмили Хранитель, - сказала я. - Мы понимаем друг друга.
Имаре не нравилось, но она бросила на меня предупреждающий взгляд, и исчезла.
- Ты не можешь, - решительно сказала Эмили. - Ты не достаточно сильна, чтобы уйти.
- Как это забавно. Твоя угроза украсть Имару сделала это возможным. - Я доказала это, встав на ноги. Мир подернулся пеленой, но я осталась в вертикальном положении и стояла достаточно уверено. - Ты сказала, что у тебя нет на это времени, как и у меня его нет. Так что, удачи, Эмили, какими бы ни были твои проблемы прямо сейчас. Я найду кого-нибудь, кто оценит мою помощь.
- Подожди.
Я не стала этого делать. Я направилась к двери. Но когда я добралась туда, мне не удалось повернуть ручку. Совсем. Она не была намертво закручена. Металл просто… застыл.
Я не стала оборачиваться. - Эмили, - сказала я, - давай не будем делать этого. Я устала, я раздражена, я вся грязная, и у меня чертовски болит рука. Я не в настроении играть. Просто дай мне выбраться отсюда, и я притворюсь, что ты не напрашивалась на драку, потому что, Богом клянусь, если это так, то ты угрожаешь нужной девушке.
Хранители Земли обладают властью над растениями, живыми существа, а также над металлом и лесами. Дверь не откроется, пока Эмили этого не захочет этого сделать, если не войдет Хранитель Земли с большей силой. И было маловероятно, что я смогу взорвать ее, не зацепив весь дом. Наши силы не обязательно уравновешивали друг друга. Имара, конечно, была козырем в рукаве, но я сомневалась в ее использовании. Я не была заинтересована в причинении вреда одному из немногих уцелевших Хранителей, учитывая нынешнее состояние мира.
- Прости, - сказала Эмили. - У меня здесь несколько действительно серьезных проблем. Ты можешь быть полезна.
Я вздохнула и повернулась к ней лицом. - Хорошо, тогда позволь мне спросить: Как я должна доверять Хранителю, который сдерживает исцеление, лишь чтобы завладеть моим джинном? Потому что ты могла бы, по крайней мере, зафиксировать мою руку, Эмили. Это был удар ниже пояса.
Она только слегка побледнела, но осталась стоять на своем. Она никогда не испытывала недостатка в кишках… лишь в мозгах. - Они говорят, что ты за всем этим стоишь.
- За всем?
- Плохой Боб. Разрывы в эфире. Сумасшествие джиннов. Это правда?
Это вызвало леденящий, сильный шок… Безусловно, я была ответственна за то, что Плохой Боб получил свое возмездие, не так много людей верили, что он на самом деле заслужил этого. И Дэвид, и я вместе несли ответственность за отравление эфира, когда он создал меня, как джинна. А джинны сходят с ума… ну, я не уверена, что в этом исключительно моя вина, но я, вероятно, не могла этого избежать. Если бы не мои поступки, и поступки Дэвида, Джонатан не был бы сейчас мертв, соглашение с джиннами по-прежнему бы мирно выполнялось, а Земля спала бы спокойно.
Однако, я решила не говорить ничего из этого. Я просто стиснула челюсть и оглянулась на нее, позволив ей продолжить.
- Пожар преодолел границу, в Канаде, - сказала она. - Все начиналось с малого, но он растет. Хранители, контролирующие эту территорию, мертвы. В последний раз, когда я проверяла, Льюис сказал, что они больше никого не могут выделить. Я собираюсь туда и мне нужен твой джинн. Я не собираюсь извиняться за то, что необходимо.
- Она не мой джинн, - сказала я. - Никто больше ими не владеет.
- Ага. Только если ты не разъезжаешь с одним из них в качестве личного шофера.
- Все сложно.
- Очевидно. Несколько крупных населенных пунктов находятся на пути этого пожара, Четвертой категории сложности. Это немного усложняет ситуацию. - Она заколебалась, потом встретилась со мной глазами. Угрюмая и сложная, она могла бы, но я никогда не считала ее лжецом. - Мне нужна твоя помощь. Только я и еще один Хранитель Огня, который уже находится там. Кому-то нужно спасти всех тех людей, и это мы.
Это правда, я с ней согласна. Если я отвернусь от людей, действительно нуждающихся в спасении, я предам свое предназначение. Потеряю свою честь. Что-то внутри меня настаивало на том, что ты не сможешь спасти человечество, не пожертвовав своими принципами.
Мне не нравился избранный Эмили способ достижения желаемого, но я не могла понять, почему она заманивает меня в ловушку, словно мышь. Она была в отчаянии. Я бы сделал то же самое на ее месте. Потому что спасенные мной жизни важнее, чем расплывчатые картины. Может быть, это сделало меня слабой. Возможно, это сделало меня неподходящей для роли великого героя. Льюис ушел бы без колебаний - с сожалением, не колеблясь ни секунды - но я не была и не могла быть Льюисом.
- Я не подвергну Имару опасности, - сказала я.
- Но…
- Она моя дочь, Эмили. Моя дочь.
Эмили открыла рот от удивления, а затем закрыла. Она, наконец, неохотно, кивнула.
- Скажи, что тебе нужно, - сказала я. - Я сделаю все, что смогу.
- Тебе нужно быть намного лучше.
- Ох, и…? - Я сделала жест своей больной рукой. Она выглядела пристыжено. Совсем недолго.
- Ну, хорошо, - сказала она и потянулась, чтобы закончить исцеление. - Ты бесполезна для меня, будучи без сознания.

* * *

Имара совершенно не поддерживала мое решение околачиваться поблизости и совершенствовать навыки пожарного.
- Это плохая идея, - сказала она. - Ты больна, к тому же, огонь слишком разросся.
Мы стояли на улице, прислонившись к машине. Моя рука лежала на ровной глянцевой поверхности машины, очищенной от моих отпечатков пальцев.
- Ты совершенно права, но я так же не могу всё так оставить. Возможно, Эмили стерва, но она права: я - хранитель, и я давала клятву защищать.
- Есть и другие, кто может этим заняться.
- Да, но их нет рядом. Здесь есть только я, и это мой долг, Имара.
Я посмотрела на нее и увидела грусть на ее лице. - Расслабься, малышка. Это не в первый раз и, к сожалению, не в последний. Эмили - опытный Хранитель Огня, и если она уже работает над этим, я могу посодействовать, изменяя погодные условия. И мы сможем завершить начатое.
Ее взгляд был отсутствующим несколько секунды, затем она произнесла:
- Здесь нет джиннов.
- Что?
- Ни одного джинна рядом с пожаром, - сказала она. Наверное, я выглядела опустошенной. - Джиннов притягивает огонь, и чем он больше, тем лучше. Они покидают человеческую оболочку и... ты бы сказала, купаются в нем. Обновляют себя. Ты помнишь, как это было - чувствовать солнечный свет на своей коже, когда сама являлась джинном?
Медленное, сладостное удовольствие, сравнимое с оргазмом. Да, я прекрасно помнила.
- Если Джинны не появятся у этого огня, - продолжила она, - значит, происходит что-то еще. Этот огонь не естественного происхождения. И он небезопасен.
- Это не для тебя, - согласилась я. - Если джинны держаться подальше, я хочу, чтобы ты сделала то же самое. Останься в стороне. Точнее, останься здесь и присмотри за машиной. Или сходи и поговори со своим отцом, узнай, что мы можем сделать, так как мы точно не выбивали его из парка в Сикаскете. Верно?
- Я тебя не оставлю!
Я потянулась и прижала руки к ее щекам. К раскаленной коже джинна. - Да, - сказала я. - Так и будет. Ты нужна мне, чтобы выяснить, что нам делать дальше, Имара. Это очень важно. В действительности, это совершенно необходимо.
- Но…
- Не заставляй меня приказывать. - Я крепко ее обняла. - Просто иди. Я буду в порядке.
- Это потому что я не такая сильная, как любой из джиннов? Не такая, какая нужна тебе...
- Нет! - Я отступила и отбросила волосы с ее лица. - Дорогая, нет. Все это не твоя вина. Ты - то единственное хорошее, что из всего этого вышло. Поняла?
Она слабо кивнула, но я видела, что она не поверила мне. Мой ребенок джинн располагал полным комплексом неполноценности. Больше, чем просто человек, но меньше, чем настоящий джинн. Это было неприятно, и я не знала, как помочь ей справиться с этим.
- Разыщи своего отца, - сказала я. - Объясни ему, что произошло с Ашаном. Узнай, что мы должны делать дальше. Хорошо?
- Хорошо, - она шагнула назад, - будь осторожней, мама.
И затем она ушла, испарилась без единого звука. Я вздохнула и повернулась к Эмили, стоящей на крыльце, смотрящей на меня осуждающе. Я не слышала, как она вышла.
- Мы бы могли ее использовать.
- Имара - единственная из джиннов, кому мы сейчас можем довериться. Я бы предпочла не бросать ей вызов каждый раз. Кроме того, мы можем справиться сами.
- Надейся. - Она выглядела угрюмой при этом.
- Что случилось с твоим мнением «Мне не нужен джинн, чтобы решить мои проблемы»? - спросила я. - Веселей, тетушка Эм. Нас ждут приключения.
Клянусь, ее взгляд мог бы раздробить стекло.

* * *

Имара, не особо нуждаясь в транспортировке, оставила Камаро стоять в подворотне. Выбор стоял между ним и украшенным боевыми шрамами внедорожником Эмили, полноприводным, повидавшим многое. Мы не должны были, строго говоря, на самом деле идти к месту пожара, поскольку Хранители часто делали свою работу дистанционно. Но если этот огонь был так опасен, как ей казалось, то нахождение поблизости может быть единственным достаточно быстрым способом реагирования. Огонь был самым сложным из всех элементов. Даже сложнее, чем бури, ведь огонь обладал разумом, недоброжелательностью. Желанием причинить боль. Чем больше огонь, тем умнее и злее он становится. Плохая комбинация.
Я выбрала внедорожник. Камаро и впрямь был не той машиной, которую я хотела бы подвергнуть условиям бездорожья.
Эмили жила в крошечном городке под названием Смирна Миллс, представленный в основном одной улицей - Смирна Стрит. Мы оказались за городом за меньшее время, чем потребовалось бы, чтобы блеснула мигалка, и направились на юг, по трассе I-95. Другой Хранитель, оказалось, была фанаткой кантри-музыки, в отличие от меня. По большей части, всю дорогу до Хоултона и канадской границы я провела за раздумьями и разглядыванием неба. Оно выглядело не очень хорошо. Эфир кипел, повсеместно были разрывы; повсюду появлялись энергетические вспышки, когда Хранители пытались разобраться со своими локальными проблемами, но это была не локальная проблема. Это было нечто большее. Худшее. И будет только хуже.
У меня действительно не было никаких особо важных дел, чтобы я проводила поездку вот так, но я не могла придумать, что мне еще сделать. Сбежать от тысячи погибших? Я бы уползала, а не убегала, если бы пришлось так поступить. И уже ничего не имело бы значение, поскольку я полностью сбилась бы со своего пути.
Когда мы прибыли к пограничной зоне, я вспомнила кое-что с болезненным толчком. - Хм, Эм? Маленькая проблемка.
- Что такое?
- У меня нет паспорта.
- Что? А где он?
- Во Флориде. Вместе со всеми остальными моими вещами, которые еще не смыло. - Она уставилась на меня, как будто не могла поверить, что я выхожу из дома без него. - Я не планировала никаких международных поездок.
Она покачала головой и резко свернула на узкую тропу, ведущую в лес. - Держись.
Я вцепилась в ручку, когда мы начали подскакивать на ухабах, двигаясь на скорости по дикой местности. Четыре ведущих колеса отлично справлялись. Я понятия не имела, куда мы едем, или имела ли Эмили хоть малейшее представление о направлении, но она, казалось, не беспокоилась.
- Дело в том, - сказала она, выворачивая руль влево, чтобы увернуться от пня, - обычно, я не смогла бы проскользнуть мимо них подобным образом, но сейчас там царит хаос. Если им удастся остановить нас, заткнись и дай мне вести разговор.
Я так и планировала.
Ничто не материализовалось из-за деревьев, останавливая нас. Тридцать минут извилистой дороги - и не то что дороги - спустя, мы выехали из-за деревьев и попали на Канадское Шоссе №2, поворачивая на север.
Я сбилась с нашего маршрута еще где-то около Преск-Айл (прим. ред. - небольшой город в штате Мэн, США); Эмили, следя по мобильному телефону, двигалась в нужном направлении. Мы наткнулись на полицейские заграждения, и что бы им не сказала Эмили, они позволили нам проехать. Дорога преподносила всё более сложные испытания подвеске. Я держалась за ремень с пассажирской стороны и старалась не думать об остаточной боли в исцеленной руке.
Я немного больше нервничала здесь, в дикой местности, и я была не совсем подходяще одета для борьбы с пожаром. Когда-нибудь, пообещала я себе, ты сможешь вернуться к нормальной жизни. Красивой одежде. Бикини на пляже. Обуви, на которую не даются скидки.
Я закрыла глаза, но, сделав это, не увидела творения Джимми Чу или Маноло Бланик, а увидела лицо Дэвида, то, каким он был при нашей первой встрече. Милая, ироничная улыбка. Глубокие карие глаза, с медными бликами. Угловатые скулы так и просят, чтобы их погладили.
Эта улыбка.
Я так по нему скучала, что практически ощущала физическую боль, слезы сдавливали горло. У нас не было шансов, не так ли? Так мало времени, чтобы узнать друг друга, найти равновесие. Мир просто продолжал давить, давить, давить. Я хотела, чтобы это прекратилось. Я хотела спокойствия и места, где я могла бы находиться в его объятиях, завернутая в тишину и покой.
И я не уверена, что это когда-нибудь произойдет, особенно теперь, когда мы были в двух шагах от конца света.
Внедорожник с грохотом въехал на грязную горящую дорогу. Я открыла глаза и увидела нависшую над кронами огромных деревьев грозовую тучу.
Нет, это не грозовая туча.
Дым. Черный, плотный и нависающий.
Из кустов выскочил олень и бросился мимо нас, каким-то образом избежав нас,… он выглядел диким и напуганным. Эмили замедлила внедорожник. Другие представители дикой природы мчались по дороге - кролики, медвежонок, за ним огромная неуклюжая мама медведь, поторапливающая его. Больше оленей, скачущих впереди всех.
Эмили затормозила. Убегающие животные, если были достаточно малы, бросились под машину, а более крупные оббегали ее. Медведица прошла достаточно близко к окну, что я смогла ощутить запах подпаленной шерсти и услышать ее тяжелое пыхтящее дыхание.
- Нам придется идти пешком, - сказала Эмили. - Другой Хранитель впереди.
- Почему мы не можем поехать? - Потому что это была настолько близко к огромнейшему медведю, насколько мне вообще хотелось попасть. Эмили одарила меня раздраженным взглядом.
- Если я проеду дальше, пожар может окружить нас, топливо в этой машине может взорваться, - сказала она. - Я предполагаю, что ты не хочешь быть в нем в это время. Кроме того, мне нравится мой грузовик.
Часть про взрыв впечатлила меня. Я отстегнула ремень и выскочила наружу, как можно аккуратней, но, похоже, эвакуация замедлилась. Пара отстающих серых кроликов проскочила прямо в момент моего выхода, а несколько полевых мышей бросились под грузовик. Больше никаких медведей, слава Богу.
Воздух был тяжелым и горячим. В нашу сторону дул устойчивый обжигающий ветерок. Это был маленький намек на уже работающие силы - огонь, горящий на протяжении нескольких часов, создал бы огромный восходящий поток, который вытолкнул бы охлажденный воздух перед собой, за пределы круга. Холодный воздух, будучи тяжелее, вытеснялся бы концентрическими волнами по мере повышения температуры. Это будет подобно замороженному ядерному взрыву, с горячим центральной колонной и пульсирующими кольцами.
Ветерок был лишь предвестником того, что за ним следовало.
Ад.
Люди думают, что понимают природу лесных пожаров. Но это не так. В определенный момент, огонь станет полужидким - плазматическим - и поведет себя как жидкость, становясь перегруженной своей собственной энергией, перекатываясь и наводняя сквозь сухие кустарники, уничтожая все на своем пути. Испарит каждую каплю влаги из воздуха, оставив его мертвым и высушенным; его собственные выделения энергии подгоняют ветра выше, распространяя их словно вирус. Он может подскочить и окружить площадь, как наступающая армия, прежде чем кто-нибудь его заметит, и тогда возрастающая температура поджарит что-либо пойманное внутри до того, как приблизится пламя. Большинство людей, попавших в пожар, умирают от дыма или перегретого воздуха, который поджаривает их легкие и кожу изнутри при первом вздохе. Это ужасный способ умереть, задохнувшись, но все же лучше, чем прокатывающийся по вам огонь, выжигающий каждое нервное окончание в медленной, ужасной последовательности.
Единственный акт милосердия со стороны огня заключается в том, что после того, как ваши нервы выгорают, вы не можете чувствовать всё остальное. Вы не можете чувствовать свое тело, превратившись в жареный кусок мяса и пепла. И вы, вероятно - хотя, не обязательно - умрете прежде, чем ваши внутренние органы лопнут, а перегретые жидкости в вашем мозгу взорвут череп изнутри.
Нет, последнее, что я хотела бы - это умереть от огня. Самое последнее. Даже утонуть было бы лучше.
И я начала размышлять, почему, черт возьми, я согласилась на это. Прагматизм стал брать верх над альтруизмом.
Как будто почувствовав это, Эмили взглянула на меня поверх капота джипа, искривив рот в неприятной усмешке. - Ты предпочитаешь делать это на приличном, безопасном расстоянии, не так ли? - спросила она. - В каких-нибудь симпатичных конференц-залах, где ты не сможешь почувствовать пепел у себя на спине.
- Если бы у тебя была хоть капля рассудка, тебе бы тоже это нравилось, - сказала я. - Но я не позволю тебе сделать это в одиночку.
- Как мило. Ты боишься за меня?
- Нет, но ты сама сказала: Слишком много жизней зависит от этого. Это важно. - Я сглотнула. Из леса донесся звук, рев, и мне не нужно быть Хранителем Огня, чтобы сказать, что это не к добру. Совсем плохи дела. - Давай просто сделаем это, если мы всё еще собираемся это сделать. Мне нужно кое-где быть.
- Прикупить обувки? - спросила она лукаво. Моя репутация опережала меня. - Хорошо. Присматривая за собой, у меня не будет времени вытаскивать твою задницу из неприятностей. Увидишь медведя или горного льва, застынь, развернись в профиль, и если он кинется на тебя, сожмись и ныряй под грузовик. Они, вероятно, проигнорируют тебя, учитывая огонь, но ты не захочешь убегать от них. Они любят поупражняться.
Я сглотнула. Громко. Она улыбнулась. Я подумала, возможно, она просто подкалывала меня, но потом решила, что это не так. Она относилась к своим обязанностям здесь более или менее серьезно.
- Мне нужно, чтобы ты осталась здесь и делала всё возможное, чтобы вызвать приличный дождь. Противодействовать господствующим ветрам. Как думаешь, справишься?
Я могла бы сделать это даже во сне. Я ограничилась лишь тем, что быстро кивнула, собрала свои волосы и связала их сзади резинкой из кармана. Поскольку поток ветра был закручивающийся, последнее, что мне хотелось бы, это ухудшение моего обзора. Слишком многое могло подкрасться ко мне. Пожар, например. Или медведи. Медведи беспокоили меня. Очень сильно.
- Возьми два шага влево, - сказала Эмили.
- Зачем? - Я замерла, уставившись на нее. Она кивнула вниз, на землю.
По земле прямо к моей ноге ползла гремучая змея. Я отпрыгнула в сторону, визжа и размахивая руками. - Змея! Змея!
- Да неужели, - сказала она сухо. - Поверь, ей нет до тебя дела. У нее полно своих собственных проблем. Не такой быстрый путешественник, чем более крупные твари. Ей придется потрудиться, чтобы попытаться выбраться отсюда вовремя, бедная девочка.
Я наблюдала, как змея ползет по дороге. Эмили была права: рептилия не обратила на меня никакого внимания. Хорошо. С положительной стороны, теперь я почти не беспокоилась о медведях. Медведи не подкрадутся к вашим ногам подобным образом.
Когда я снова подняла глаза, Эмили шла вдоль дороги, прямо в огонь. - Эй! - Окликнула ее я. Она не ответила. Полагаю, ей и не нужно было отвечать; я знала, что мне поручили сделать, она знала, что делала, и нечего было обсуждать.
Всё же, когда она оглянулась назад, я сказала: - Удачи. Я сделаю все, что смогу.
У нее была на удивление милая улыбка, когда она хотела этого. - Я знаю, - сказала она. - Ты ведь Хранитель.
Я уселась на бампер внедорожника и стала рассматривать небо.
Пожар пока что не достиг максимума, чтобы по-настоящему управлять системой - погодная система массивная, полная энергии, которая приведет к реально неконтролируемому пожару в результате взаимодействия этих элементов - безостановочное смертоносное партнерство. Но погода была не очень настроена на сотрудничество. Тепло от огня, безусловно, повлияло на нее, а испарение влаги создало низко расположенные помехи. Формировалось множество кучево-дождевые облаков, но они висели на периферии, разгоняемые теплым воздухом от огня. Мне нужно подтащить их и начать сжимать эти пересыщенные влагой тучи, чтобы вызвать дождь.
Во-первых: мне пришлось вновь насытить влагой воздух, препятствуя полному истощению подлеска настолько, чтобы его просто прекратило поглощать пламя. В пяти милях к востоку от нашего места было озеро; я перешла в эфир и взмыла сквозь огонь, который походил на гигантский сплетенный клубок привидений, извивающихся, соединяющихся и беззвучно кричащих. В эфире, ты не мог чувствовать тепло, но определенно чувствовал действующие силы; они воспринимались подобно давлению, сопротивлению, которое было трудно преодолеть. Я справилась и вновь опустилась на землю… по-прежнему в формы духа. Я была на краю светящегося, шепчущего тумана, который был, вернувшись в реальный мир, хорошим местом для катания на лодке и рыбалки.
Вы когда-нибудь видели один из тех генераторов тумана? Эти штуки для превращения воды в туман продают в супермаркетах. Процесс прост. Вам нужно лишь направить ультразвуковой импульс в воду, и она распадется до мельчайших капелек в воздухе. Не слишком экономично в плане энергии: на один грамм воды затрачивается 600 калорий тепла, но достаточно эффективно. К тому же энергетические процессы при испарении влаги приводят к охлаждению воздуха. При столь низкой влажности вблизи огня образование тумана понизит температуру примерно на 20 градусов.
Я начала взбивать воду.
Почти сразу с поверхности озера стал подниматься туман... плотными молочными завитками. Я продолжала укладывать его слоями, пока он не стал густым как пена в чашке латте и не достиг высоты трехэтажного дома. Уровень воды в озере снизился, совсем немного, но если бы огонь добрался до берега, вода в любом случае испарилась бы, но по гораздо менее конструктивной причине.
Когда в воздухе собралось достаточное количество влаги, я создала ветер и направила ее к нетронутым огнем районам вокруг пожара. Просто сильный ветер, но я тщательно контролировала его. Не было никакого смысла направлять мой кропотливо созданный туман прямо в огонь, где его немедленно уничтожит. Нет, я подтолкнула его достаточно далеко, чтобы слой густого тумана влажным одеялом укрыл прилегающий подлесок, и он не вспыхнул от случайной искры.
Как только это было сделано, я взмыла в облака. Давно научившись справляться с головокружением от высоты, я ощутила лишь обычную дезориентацию. Внизу можно было рассмотреть жар, поднимающийся от извилистой раны, в которую превратился уничтоженный лес. Она наступала алыми, розовыми и багровыми волнами, словно сумасшедшая демонстрация 70-х. Обычно я не находилась так близко. Это было иначе.
Я решила не смотреть вниз. В любом случае моя работа находилась наверху.
Восходящий поток вторгался в погодную систему, привлекая ее внимание, но пока был похож скорее на надоедливого гостя за ужином, чем на соучастника в преступлении. Было бы замечательно обратить погодную систему против пожара, но если не выйдет, я по крайней мере могла отрезать любой обмен энергией между ними, что могло сделать их обоих еще опаснее.
Я понизила температуру на большой высоте, сгущая влагу в воздухе. Моей целью был дождь, но я не могла наверняка сказать, хватит ли собранной воды, чтобы вызвать его без подпитки из океана. Это требовало времени, и не уверена, что у нас оно было. Лучше начать с тем, что имелось, и поработать над линией снабжения, чтобы сохранить влажность.
Даже хороший ливень не потушил бы такой основательный пожар, но мог помочь сдержать его. С приличным Хранителем Огня, каким, насколько я помнила, была Эмили, будучи еще и выдающимся Хранителем Земли, это может мирно завершиться.
Если все пойдет хорошо.
Конечно, не было причин, по которым все должно идти хорошо. Особенно теперь, когда все, что я с детства воспринимала как данность, обратилось стремительно изменяющейся сказкой. Законы природы оставались законами до тех пор, пока ей так хотелось. И я больше ни в чем не была уверена.
Пошел дождь, не ливень, но, во всяком случае, приятный ровный дождь. Он будет повышать влажность и охлаждать воздух. И если даже не сумеет потушить огонь, то, по крайней мере, намочит прилегающие районы и укрепит слои тумана.
Я решила, что это была чертовски хорошая работа.
Я отпустила эфир и рухнула обратно в свое тело, страшное ощущение езды с быстрой сменой цвета и чувство надвигающейся беды - и безопасности - пока я снова не ощутила себя в своем теле. Я вздрогнула, глубоко вздохнув, и почувствовала кляп во рту с запахом дыма.
Я открыла глаза и осознала, что деревья прямо передо мной горят.
- Черт! - закричала я и соскользнула с бампера внедорожника. Воздух был очень горячим, намного больше 100 градусов; моя одежда была мокрая от пота. В то время, как я совершала защитные манипуляции, огонь подступал, словно серийный убийца из кино, и когда я в ужасе оглянулась по сторонам, то увидела, что огонь скачет по верхушкам деревьев с одной на другую. Дождь еще не успел подобраться туда, потому что он действовал недостаточно быстро.
В подлеске выстроилась стена огня, который ревел как реактивный двигатель, засасывая воздух. Только я накрыла голову, как с неба полетели искры и стали прожигать дырки в моей рубашке. Я почувствовала, как опалились мои волосы. Я активировала свою силу Огня, покрывая себя, но я не была уверена, что она распространится и на мои волосы, но, черт возьми, мои волосы и так уже достаточно пострадали. Все и так было сильно выжжено, но и лучше уже не становилось...
Я нырнула во внедорожник и захлопнула дверь. Огонь, словно живой, подбирался через подлесок слева от меня, со стороны водителя, и я поняла, что он пытается отрезать мне путь к отступлению. Однажды я была окружена, затем поджарена, а затем и сгорела вовсе.
Внутри внедорожника было уже жарко, я вспомнила комментарии Эмили по поводу температуроустойчивости бензобака, и сдержала ругательства. Я сосредоточилась на площади в десять футов вокруг внедорожника. Мне нужно было выстроить щит холодного воздуха. Это было даже проще, чем вы думаете - холодный воздух тяжелее и медленнее, это был натуральный барьер, и я остудил воздух, успокоив колебание молекул, сосредоточилась на спокойствии. Мир. Тишина.
В этом «пузыре» температура начала падать.
А затем, без предупреждения, все стало двигаться вновь. Я настолько была увлечена контролем над воздухом, что такой поворот событий не стал ошибкой в моей концентрации, это было что-то другое.
Кто-то другой.
Я открыла глаза и посмотрела вокруг, в бешенстве, и увидела кое-что невозможное. Это был человек, стоящий в самой ярости горящих деревьев. Мужчина в огне, которого не волновал тот факт, что он был в огне. Волос на нем уже не было, его кожа сморщилась и почернела, но глаза его были открыты и фокусировались ярко на мне с некоторой целью. Он вступил на поляну. Он оставлял следы пепла и плоти, все это было настолько невероятным и жутким, что я закричала и заблокировала замки на дверях внедорожника.
Ничего не произошло.
Электрика. Он вмешивался в проводку.
Воздух нагревался быстрее, чем разгорался пожар вокруг. И я знала, что этот человек, это существо, приближающееся ко мне, было ответственно за это. Это было не возможно, что он все еще двигался с такими серьезными повреждениями. Просто не возможно.
Имара говорила, что Джинн не может выйти из огня. Значит это был не Джинн.
Тогда чем же он был?
Он протянул руку, чтобы открыть дверь. Я схватилась за ручку и приняла положение, ногами оперевшись в железные опоры и крепко держа. Я почувствовала рывок, когда он попытался вырвать ручку из моих рук. Возможно, он и был сверхъестественно жив, но такой же силой он не отличался. Его мышцы ослабели от жары, а ногти на руках почернели, Мне было больно смотреть на то, как несколько пальцев чуть не развалились, когда он убрал руку от ручки.
Что во имя всего святого...?
Он все еще смотрел на меня, и, несмотря на всю обстановку, я узнала то, что было в его глазах. Я должна была признать это. Я знала это ликование, ярость, и, в особенности, силу.
Метка Демона была на умирающем Хранителе, и она хотела обновиться. Я была следующим доступным кандидатом. Она поддерживала в этом теле жизнь до того момента, пока она не достигнет нового и лучшего источника энергии, какой она только сможет получить.
Где, черт возьми, Эмили? Не она ли это?... Нет, это был мужчина. Я так думала. Я была почти уверена.
Не Эмили. Этот человек был выше.
Он кружил вокруг внедорожника, глядя на меня, а затем потянулся к одной из задних дверей. Я бросилась на заднее сиденье и вдарила сжатым кулаком по фиксаторам дверей, в то время как когтистые, шелушащиеся руки ощупывали рукоятку. Несколько его пальцев отвалились. Я не тратила время зря; я ударила по всем ручным замкам, до которых только смогла дотянуться, скользя по зоне багажника в поисках очередного фиксатора.
Ничего.
Примерно в то время, когда я пыталась выяснить, что в моем погодном арсенале способно уничтожить Демона с доступом к силам Хранителей Огня, правое боковое окно разлетелось вдребезги. Демон оказался умнее, чем я думала, судя по всему он просто бросил камень. Он лежал дымящийся и почти расплавленный на обивке, которая была итак обугленной вокруг него. Я вскрикнула и схватила сзади свою кожаную куртку, завернула камень в нее и начала подбрасывать, но потом я поменяла свое решение. У него получился симпатичный хороший клуб, вроде нормального размера, но с реально неуклюжей дубинкой.
Хранитель-зомби, в полосках дыма скользнул в окно как отвратительные змеи размером с человека. Там, где кожа отшелушивалась, виднелись мышцы. Анатомический класс в живом действии. Я с кляпом во рту, как жаркое-свининка, набросилась на него со своей импровизированной дубинкой. Я разрушила как минимум две кости и сделала ему большую трещину в черепе, но он продолжал бороться, извиваясь. Лицо было словно маской из обугленной плоти. Я не могла даже сказать, была ли усмешка на его лице результатом сокращения мышц или выражением триумфа.
Я повернула внутреннюю защелку и выскочила из внедорожника.
Поговорим о том, что за пределами сковородки (машины)... Огонь был очень интенсивным, горячий оранжевый занавес мелькал со всех сторон дороги. Нет, не занавес, купол - он был над головой, поглощая верхушки деревьев. Шел дождь, но его было недостаточно; он замедлял его, но не мог потушить то, что уже горело.
Который хотел поглотить меня, в любую секунду.
Я упала вниз на землю - не по своему желанию. Голова кружилась. На вкус воздух оказался толстым, слишком жарким, чтобы дышать, едкий, с грязным дымом. Я закашлялась и отряхнула грязь; потом вспомнила, что случилось. Я убегала, но начался низкий проход. Не было места, чтобы проехать. Не было места, чтобы спрятаться, кроме как под внедорожником, и я не нуждалась в Эмили, чтобы та сказала мне, что огонь способен сделать со мной в этой огненной ловушке.
Ты огонь.
Он пришел в прохладном шепоте, мягком, как туман, и на секунду я была готова поклясться, что видела Оракула из Сикаскета, будто он стоял передо мной - сожженный и прекрасный. Уж чересчур противоречивые вещи преследуют меня.
Черный ноготь схватился за мою лодыжку. Я вскрикнула и рванулась вперед - к горящему дереву. Огонь перекинулся на меня.
Он не обжигал меня.
Он просто протек сквозь меня, жидкий и текучий. И как ни странно - тяжелый. Где капли ударялись о землю, они шипели и плясали; трава становилась сморщенной и почерневшей от его прикосновения, но меня это не касалось.
Я крутила, сформировывала горсть огня в клубок, и бросила его, ухмыляясь мертвецу, который держал меня за ногу.
Он взорвался, как напалм. Зомби-Хранитель отпустил ее и покатился, сражаясь с невидимым противником, пока пламя питалось тем, что должно было быть лишь почерневшей оболочкой. Чем, черт возьми, питался огонь? Он был настолько же мертв, как сгоревшая спичка…
Существо - я не могла даже думать о нем, как о человеке - открыло свой черный рот и закричало. Крик был чужеродным. Другим. Более старым.
И затем оно просто… разорвалось на части. Взорвалось на куски горящего мяса, разлетевшиеся во все стороны. Я закашлялась и подавила ротный позыв, когда что-то обрызгало меня, а когда оглянулась, нечто серебристо-голубое выцарапывало себе путь на свободу сквозь останки.
Вот дерьмо, подумала я оцепенело.
Потому что я была абсолютно уверена, что это взрослый Демон.
И он смотрел прямо на меня.

Глава 6

Неожиданно в лесу произошла ослепляющая вспышка, и еще одна человеческая фигура, шатаясь, вышла из ада. Не обгоревшая, хотя она была перемазана сажей и дымом, и кашляла так, что ее легкие могли взорваться. Эмили выглядела лучше. Ее одежда тлела, но она пыталась ее потушить. Безрезультатно.
- Залезай в грузовик! - закричала она. Ее глаза прошлись прямо по сверкающей скрученной форме Демона, и я поняла, что она не могла его видеть - этот Демон, как темные тени Джиннов, становившихся Ифритами, были не видимы для обычных Хранителей. Я стала растрачивать впустую свое дыхание. Эмили попыталась открыть дверь внедорожника, убедилась, что она заперта, и выругалась, затаив дыхание. Она возилась с ключами. Я полезла в мое разбитое пассажирское окно и отперла двери, и мы забрались внутрь. Я сидела на битом стекле. Не имело значения.
Эмили завела его и переключила передачу в тот момент, когда дерево стало заваливаться перед нами. Она закричала, нажала на педаль, и внедорожник развернуло, занесло, и он нашел сцепление с грязью. Мы устремились назад. Я надеялась, что она смотрит, куда мы едем, потому что мой взгляд был прикован к двум вещам: полыхающему дереву, нацеленному на крышу внедорожника, и скрюченной, мерцающей тени демона, ринувшейся за нами в погоню.
- Сделай что-нибудь! - Эмили кричала на меня. Она выглядела напуганной до смерти, а ведь она не знала и половины того, что знала я.
- Что сделать? - прокричала я в ответ, и в панике схватилась ремень, когда внедорожник подлетел на камнях. Мы по-прежнему двигались задним ходом со скоростью, на которую был способен неуправляемый грузовик, но, по крайней мере, в том направлении и в никуда.
- Хоть что-нибудь! - проревела она.
Шум падающего впереди нас дерева затерялся в непрекращающемся оглушительном рёве бушующего огня, но без сомнений, оно всё таки нас зацепит. И если грузовик был выведен из строя…
Я втянула глоток воздуха, который был почти слишком горячим для дыхания, сконцентрировалась и ухватилась за приборную панель, когда пристально смотрела на падающее дерево.
Давай, давай, давай... восходящие воздушные потоки. Там было много восходящих воздушных потоков, недостатка в них не было, но они были дикие и непредсказуемые, вызванные невероятным потоком энергии.
Я быстро схватила поднимающийся столб воздуха, перегретого и высвободила его из потока, затем направила его под углом к падающему дереву. Двадцать футов. Оно надвигалось на нас слишком быстро, и нам было никак не избавиться от него во времени. Вокруг нас всё горело. Десять футов. Движется прямо к крыше внедорожника...
Я отпустила столб перегретого воздуха, охлаждая внешний край, и он врезался в дерево, словно огромный тупой предмет, сдвигая его с намеченного курса. Не на много.
Внешние почерневшие сосновые ветки повалились с моей стороны грузовика, а ствол подмял подлесок всего в нескольких дюймах справа от капота внедорожника.
Эмили недоверчиво взглянула на меня. Я пожала плечами и убрала руки от приборной панели. Оставив после себя мокрые, потные следы ладошек.
Я больше не видела Демона. Принятие желаемого за действительное, заставило меня надеяться, что демоны не были невосприимчивы к огню, но, черт побери, я прекрасно знала, что это не так. Демоны были невосприимчивы ко всему, что природа или люди могли уготовить им. Джинны могут их сдерживать, но уничтожить? Наверное, нет, если уж они достигли своей полной формы, как в случае с этим.
Внезапно мы высвободились из огня. Окружающие нас деревья колыхались, беспокойно от надвигающегося дыма, но ничего вокруг нас не горело. Эмили, временно, обогнала пламя.
Она снизила скорость, остановила внедорожник и вытерла руки о свои грязные штаны. Она вся тряслась, черная, как шахтер в конце смены. Глаза покрасневшие и налитые кровью.
- Это, - сказала она слабым голосом, - было, возможно, немного слишком близко.
- Немного, - согласилась я. - Отличное вождение.
- Отличное управление ветром, - ответила она и ее скрутила серия мучительного, раздирающего кашля. Звучало болезненно. Я наклонилась, положила руку ей на спину и сконцентрировалась на воздухе в ее легких. Я насытила их кислородом, насколько это возможно, затем поместила ее в воздушный пузырь внутри кабины внедорожника. Я не могла долго это делать, потому что мы обе начали бы одурманено хихикать, но в случае краткосрочной меры, это поможет.
- Что, черт возьми, только что произошло? - спросила я в перерывах между вздохами. Эмили включила нужную передачу и, каким-то чудом, развернула внедорожник на узкой дороге, чтобы мы могли двигаться вперед, а не назад. Дым был густым и едким, дующим в нашем направлении.
- Что-то работает против нас, - произнесла Эмили мрачно. - Не знаю, что это такое. Я думала, что это была другая группа Хранителей, но сейчас я не знаю. Это не просто стандартное дерьмо, сопровождающее лесные пожары. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Я понимала. Лесные пожары опасны и сами по себе, они практически не нуждались в каких-либо злодеях для осложнения ситуации. Я до сих пор отчетливо помню большой пожар в Йеллоустоне несколько лет назад, который унес так много жизней среди Хранителей... тот, который уничтожил Звездочку как физически, так и психически. Там не было ничего, кроме природного огня и жестоких целей земли.
Я догадывалась, кто причастен к этому пожару: Хранитель, носящий Метку Демона. И тогда понятно, почему джинны решили остаться в стороне. Появление полноценного Демона из человеческого панциря - это совсем не то, с чем они хотят быть рядом. Дэвид сражался с взрослым Демоном, давным-давно, и я предполагала, что он выиграл, но это не мог быть легкий бой.
Неожиданно, мне вспомнились слова Дэвида «Мы сделаны из огня». Конечно, он имел в виду Джиннов, и он точно не был буквальным, но его слова заставили меня задуматься. Джинны реагировали на свет и тепло, на трансформацию энергии. Я гадала, были ли Демоны такими же. Что, если они были привлечены к этим событиям, чтобы помочь им… вылупиться. Если так, то там их может быть еще больше - Хранителей с Метками Демона, бездумно двигающихся в направлении чего-то, что завершило бы процесс инкубации. Вероятно, они даже не поняли бы причины. Я вспомнила, каково это, когда моя собственная Метка Демона начала проявляться в значительной степени... я была в эйфории, чувствовала себя божеством. Не думая о последствиях. И совершенно никакого чувства самосохранения.
Я начала рассказывать Эмили об этом, но потом поняла, что это не принесет никакой пользы. Даже если она мне поверила - что было сомнительно - она ничего не смогла бы с этим поделать. Очевидно, мы были сами по себе в этой дикой канадской пустыне. Я скучала по Мэрион. Среди всех, она бы единственная знала, насколько серьезными были наши неприятности сейчас.
Эмили вывела нас обратно на лесовозную дорогу, а затем на асфальтированную двухполосную дорогу. В отдалении мелькали полицейские заграждения. Она замедлилась и остановилась на узкой обочине.
- Нам нужно больше Хранителей, - сказала она. - Погоды и Огня. Как думаешь, ты сможешь нам кого-нибудь найти?
- Понятия не имею. Но я попробую. - Я достала мобильный телефон и набрала номер горячей линии. Занято. Я подумала и набрала личный номер Пола.
Занято.
Хотя до Мэрион дозвонилась. Она ответила без своей обычной спокойной уверенности; на самом деле, она звучала прямо-таки резко. - Джоанн?
- Да.
- Где ты?
- На лесном пожаре у канадской границы, - сказала я. - Долгая история. Послушай, здесь отчаянно требуется…
- Я знаю, - оборвала она меня. - Лесные пожары сейчас вспыхивают повсюду, и всего пять проклятых Хранителей Огня борются с ними. Я практически ничем не могу тебе там помочь. Сделай всё что сможешь. Оставь его гореть, если другого выхода не будет.
Я прижала телефон к груди и посмотрела на чумазое лицо Эмили. - Куда эта штука направляется?
Под черной маслянистой пеленой дыма, она выглядела обеспокоенной. - В конечном счете? Я бы сказала, что он движется к Монреалю. Но одно несомненно, он также сметет каждый город, что попадется не его пути. Пять тысяч, десять тысяч домов на подпитку. Если эта штука не остановится…
Я вернулась к телефону. - Никакого невмешательства, Мэрион. Мы должны найти способ потушить эту штуку.
- Я займусь погодой над ним, - вздохнула она. Это был явно не первый отказ. - Посмотри, что сможешь сделать оттуда. И Джо?
- Да?
- Льюис говорит, что прямо рядом с Ямайкой назревает ураган. Если он сформируется и двинется вглубь материка, нам придется разбираться с другими очень серьезными проблемами во Флориде. Прямо за ним есть еще один, который, похоже, может отклониться и ударить по побережью залива или Южной Америки.
- Есть ли что-нибудь, что не сходит с ума?
- Нет, - просто сказала она. - Большая пещера в Кентукки, несколько сотен шахтеров и туристы попали в ловушку. Большинство наших Хранителей Земли сосредоточены на этом, но мы снова получаем тревожные сигналы по всей протяженности субдукции Каскадия.
- Так. Это может обернуться концом света.
- Мы держим сцепку удобно для Четырех Всадников. Есть какие-нибудь улучшения с джиннами?
- Кое-какие, - солгала я. Казалось, не было никакого смысла подбрасывать дополнительные плохие новости к общей куче. - Я работаю над этим.
- Тогда тебе лучше быстрее разобраться с этим пожаром и вернуть джиннов на нашу сторону, - сказала она мрачно. - Пока среди нас еще достаточно живых, чтобы это имело значение.
Я повесила трубку, глубоко вздохнула, потом еще раз, и повернулась к Эмили. - Верно, - сказала я. - Давай вернемся к работе.

* * *

В семи милях по другой лесовозной дороге находилась станция смотрителей - заброшенная, с тех пор как смотрители ушли на борьбу с огнем, захватив с собой рации. Эмили и я забрали рации, которые там остались - огромные старые развалюхи, доказывающие, что модернизация не была высока в масштабах распределения федерального бюджета. Я пыталась разобраться в древних технологиях. Казалось достаточно простым. Я покрутила до нужной частоты - экстренной частоты Хранителей - и нажала старомодные кнопки на старомодном микрофоне.
Так, если бы я только могла вспомнить все коды...
- Фиалка-фиалка-фиалка, - сказала я. - Кто-нибудь слышит? Ответьте.
Помехи. Белый шум. Я посмотрела на Эмили, которая умывала свое грязное лицо у раковины; ей требуется нечто большее, чем немного мыла, чтобы отмыться, но разница уже была заметна. Сейчас она выглядела лишь как трубочист, вместо едкого дыма. Когда она принялась повторно отмываться, я еще раз нажала на кнопку. - Фиалка-фиалка-фиалка, - повторила я. - Ответьте, пожалуйста.
На этот раз, мне ответил резкий металлический щелчок и жесткий голос, который звучал примерно на двенадцать лет: - Подождите!
Не совсем утвержденный формат реагирования на экстренные вызовы, но я всё понимала. Этот день не обещал быть нормальным в любой точке мира, но меньше всего в Кризисном центре Хранителей.
Я ждала. В итоге, голос вернулся, как раз когда Эмили закончила третье омовение. - Имя и местоположение, - сказал он. Не тот же голос. Это был мужчина, авторитетный и знакомый.
- Привет, Пол, - сказала я. - Это Джоанн. Они посадили тебя отвечать на телефонные звонки?
- Мне на звонки отвечают чертовы аспиранты. Ты себе даже не представляешь масштабов бедствия, в котором мы находимся. Где ты?
- Я на канадском пожаре, с Эмили. Кто еще здесь?
- Канада? Черт, да если бы я знал. Не отключайся, я проверю. - Он отключился. Я знала, как работал Кризисный центр - обычно там была бы огромная белая доска для записей и назначенный Хранитель. Сегодня, кто знает. У меня было ощущение, что всё происходило слишком быстро. - Да. Джо, помимо Эмили есть еще один Хранитель Огня, находящийся примерно в одиннадцати милях от вашего нынешнего положения, по другую сторону пожара. Гари Ома. У него не очень высокий уровень, кстати. Там не так уж и много тяжеловесов осталось.
- Не думаю, что мы можем рассчитывать на Гари Ома, - вздохнула я. - Кто еще?
- Хранитель Погоды из Новой Шотландии. Это всё что у меня есть для тебя.
- Кто она?
- Джанелль Брайт.
Я ее не знала, но это было обычным явлением; она, вероятно, была молодой, и, возможно, более низкого уровня. Такие обычно остаются в живых. Наверное, потому, что они не заслужили еще джиннов и не встретили их на своем пути. К тому же, Новая Шотландия - это не место пересечения всех дорог мира. Она, вероятно, была бы в достаточной безопасности, если не сделает из себя мишень.
Но с другой стороны, больше не было никаких гарантий, не так ли?
- Хорошо, - сказала я, а затем опомнилась и нажала кнопку. - Так, Пол, я привлеку последнего, ладно?
- Меня устраивает. Мы здесь по шею в делах. Ты прямо сейчас самая старшая на земле, куда бы ни направилась. Принимай руководство.
Вот об этом действительно было страшно подумать. Это сказало мне больше, чем мог бы показать документальный Канал Погоды о том, сколько проблем у нас было.
Я взглянула на Эмили. - Хм, Пол? Еще кое-что.
- Пожалуйста, пусть это будет чем-то пушистым и счастливым.
- Да не очень. Демон.
- Что?
- Там прячется демон. Я видела, как он вырвался из умирающего Хранителя… Гари Ома, я предполагаю. Он пытался...
Я сглотнула и с усилием заставила свой голос не дрогнуть, потому что воспоминания о хрустящих зомби не так легко подавить. - Он пытался добраться до меня, но я сумела отбиться.
Пол молчал так долго, что я подумала, будто у меня разговор со статическими помехами, но потом он сказал: - Я не могу больше никого выделить тебе в помощь.
- Сделай всё возможное. Пол. Мне нужен кто-нибудь.
Он перевел меня в режим ожидания. К счастью, там не было раздражающей музыки, а лишь статические помехи. Я слушала белый шум и подумала о Гари Ома, размышляя, как он вошел в контакт с Меткой Демона, задаваясь вопросом, принял ли он ее по собственному желанию или же был инфицирован против его воли. Я не могла себе позволить переживать из-за Гари. Поскольку он был почерневшим, распадающимся трупом, когда я встретила его в лесу, то он был больше чем мертв, и у меня были большие проблемы.
Пол вернулся на линию. - Пол, мне нужны...
Он прервал меня, закрывая телефон и крича, - Ты! Да, ты в гребаном желтом! Я сказал тебе, отправить тех людей на западную сторону, ты меня понимаешь? Западную! - Заглушку убрали от телефона, не то, чтобы оно изначально что-либо скрывало. - Дерьмо. Мне пора. Делай все, что в твоих силах. Я должен стать первым директором проклятого Гинденбурга. - Он пытался звучать спокойно, но где-то внутри, я могла сказать, что он был действительно, до чертиков напуган. - По крайней мере, Льюис единственный носить блестящую шляпу.
- Я знаю, - сказала я тихо. - Продолжай спасение, приятель.
- Джо, просто убирайся оттуда. Делай то, что должна. Мы не можем спасти всех. Не в этот раз.
- Я не могу просто уйти.
- Узнай, как, - сказал он. - Люди гибнут. Люди будут умирать. Вопрос лишь в том, как много и как тяжело это будет происходить. Нам нужно вернуть Джиннов, и они нужны нам сейчас. Поэтому, ты должна оставаться сосредоточенной. Делай, что можешь, но не бросай задание.
Он отключился, прежде чем я успела ответить. Я откинулась на спинку, глядя на Эмили. Она смотрела из окна на окрашенные в оранжевый просторы.
- Мне не удалось заполучить никого, кроме одного Хранителя Погоды из Новой Шотландии, - сказала я. - У них аврал.
Она кивнула. - Мы в полной заднице, не так ли? - спросила она, словно это было какое-то академическое рассмотрение.
- Не обязательно. Все, что нам нужно сделать, это запрыгнуть в джип и свалить.
Она наградила меня холодной, отсутствующей улыбкой.
- Да, - сказала она. - Это вероятно.

* * *

Конечно, мы не уехали. Это даже не обсуждалось. Мы просто занялись делом. Я провела какое-то время в эфире, стараясь переместить погодную структуру и слой более холодного воздуха над тем, что становилось все более неспокойной системой. Огонь генерировал огромные объемы тепла, и это тепло отрицательно влияло на и без того неустойчивую погоду. Она продолжала ускользать из-под моего контроля, находя способы извернуться, подобно змее, пытающейся атаковать. Молнии, например. Стоило только мне подумать, что нам удалось привести ситуацию к приемлемому уровню, как энергия начала пениться и посылать огромные случайные импульсы. Их нужно было куда-то направить. Я отклоняла большинство из них как разряды молний, или посылала энергию сгорать в небе вместо того, чтобы направить вниз к земле, но так получалось не со всеми.
Одна проскользнула, поразила гигантскую сосну и зажгла ее словно факел.
Начало конца.
- Эмили! - Закричала я и указала. Она была занята, пытаясь сдержать сам лесной пожар, но это был второй фронт, и мы не могли позволить ему начать действовать самостоятельно. Я вылетела в эфир и поискала других Хранителей Погоды, которым полагалось помогать нам. Джанелль. Она действительно была слабой искрой, едва светящейся в эфире; она была исчерпана, я ощутила это. Что бы ни происходило в Новой Шотландии, это не было хорошим. Она работала над системой сзади, поскольку это было всё, что она могла сделать с имеющейся под рукой силой. Я не собиралась требовать от нее большего. Сегодня мы все работали на пределе своих возможностей.
Я разглядела что-то в эфире. Нет, разглядела - это не совсем точное определение… я почувствовала что-то, хотя все выглядело таким же нормальным, какой может выглядеть не урегулированная высшая плоскость… Огонь был великолепным лаваподобным каскадом цвета, изливающимся через все на своем пути, но там что-то происходило, чего не должно было быть. Я не могла его зафиксировать. Я просто знала, что что-то не так.
Затем огонь добрался до первой человеческой постройки, роскошного охотничьего домика, который, к счастью, к тому моменту уже опустел, и приступил к работе, старательно подбираясь к пропановым баллонам во дворе, словно нацеленный прямо на них.
Это не был естественный прогресс. Это был выбор.
- Дерьмо, - сказала Эмили от ее поста у окна. Она казалась отрешенной, но она была бледна и дрожала от напряжения. У меня не было достоверных отношений с огнем - ну, не до недавнего времени - но я поняла, что напряжение от способностей Хранителей Огня было уникальным. Я видела, что она прогибалась под давлением, и не было ничего, чем я могла бы действительно помочь. Мне самой хватало хлопот: разряды молний плясали повсюду во время шторма, пытаясь найти новые цели. Мои недавно открывшиеся силы Огня были слишком сырыми для какого-либо реального использования в ситуациях, подобных этой. Хранителям Огня, даже больше чем Погоды, необходима точная настройка.
Я понятия не имела, сколько прошло с моего звонка в Кризисный центр; время - забавная вещь, когда находишься в эпицентре чего-то вроде этого. Это заставляет минуты ползти, а часы лететь. Поблизости не было часов и я была слишком занята, чтобы свериться, в любом случае. Любой крошечный сдвиг моего внимания приведет к тому, что огонь отвоюет новую землю у дождя, которым я руководила. Джанелль, моя удаленная поддержка, еще больше ослабевала; она не сможет продержаться долго, и когда она уйдет, погодная система вывернется из-под контроля и направится в море, и вырвавшийся ветер будет подпитывать дальнейшее распространение этого огня. Я вспомнила, как это произошло в Йеллоустоне, в этот день Звездочка получила ожоги. В этот день многие Хранители поплатились своими жизнями. Как только лесной пожар возьмет контроль, она будет поглощать всё на своем пути, что способно ему противостоять.
Этот был прямо на грани. Можно было даже ощутить его мышление, и, Боже, мысли были очень не приятные.
Пропановые баллоны в охотничьем домике взорвались с киношными спецэффектами. Огонь расцвел раскаленным добела цветом в центре, завивая желтые лепестки к небу на фоне черного дыма.
Оглушительный рев сотряс стекла пару секунд спустя.
В хижине было тепло. Я поняла, что начала потеть, и это заставило меня оглянуться вокруг; мы смотрели через переднее окно, как пламя прокладывает свой путь через обломки прямо к нам, но между нами была еще добрая половина мили, а продвижение было замедленным благодаря дождю, который я продолжала на него лить.
Но я не проверила, что позади нас.
Оставаясь на месте в реальном мире, я повернулась на эфирном плане, чтобы взглянуть.
О, Господи.
Он наступал, как поток лавы, спускаясь вниз по холму; он достиг вершины горы и поедал все на своем пути. Неудивительно, что внутри хижины было так жарко.
Огонь обошел нас с фланга.
Мы оказались в ловушке.
- Эм! - Заорала я. Она не ответила, прикованная к происходящему в переднем окне. Сфокусированная до такой степени, что это могло ее убить. Именно поэтому, Хранители Огня умирали так часто: огонь мог развернуться так быстро, и это требовало серьезной концентрации. Я кинулась вперед, схватила ее за плечи и сильно встряхнула. Ее глаза закатились. Она рухнула на меня, тяжелая и податливая, и мне пришлось опустить ее на пол. Если она была без сознания, а не просто в трансе, то мы оказались в полнейшей заднице, потому что огонь накинется прямо на эту хижину, как тигр на заколотую козу. Как говорится, сила к силе, огонь тоже не любит быть запертым.
Я схватила Эмили под руки и начала перетаскивать ее по пыльному деревянному полу к двери хижины.
О, мой Бог. Это не происходило. Это не могло произойти так быстро...
Я ощутила прокатившуюся волну жара по спине, и услышала, как разбились стекла - заднее окно было просто взорвано. Я стиснула зубы и вздохнула - черт побери, почему мне не могла достаться какая-нибудь маленькая худенькая девочка, которую было бы легко спасти? - и ноги Эмили, обутые в рабочие ботинки, проскребли еще два фута на пути к двери. У меня перед глазами замелькали звезды. Мой пульс стучал, а воздух, который я втянула, был обжигающим и почти удушливым.
Хижина горела. Дым затоплял, тяжелый и черный. Я потрогала дверную ручку и поняла, что она не совсем обжигающе горячая, поэтому я схватила ее и дернула. Дверь распахнулась, впустив волну горячего воздуха и густого дыма. Я присела на корточки, схватила отяжелевшее тело Эмили под руки и начала тянуть. До земли было всего четыре шага. Я не слишком осторожничала, чтобы нежно вытащить ее туда, а затем мне пришлось сваливать ее кучей на гравий, когда я открывала заднюю дверь внедорожника. Ей еще придется пострадать из-за царапин от разбитого стекла, но я подумала, что она предпочтет это, чем альтернативный вариант.
Огонь охватил дерево с левой стороны станции смотрителей дьявольской ярко-синей вспышкой и хваткой. Древесный сок взорвался. Все было раскаленным, готовым вспыхнуть. Моя одежда были насквозь промокшей от пота, размазанного по моей коже, словно я плавала, но меня бил озноб - сильная жара испаряла пот слишком быстро. Мне нужна была вода. Немедленно. Внутри мой рот ощущался как грязный хлопок, и я чувствовала легкое головокружение. Я больше ничего не могла учуять - лишь всё тот же подавляющий запах умирающих вещей.
Олень с чрезвычайно ветвистыми рогами вырвался из горящего леса, резко падая возле меня, опустив голову, ослепленный болью и ужасом. Я ничего не могла поделать. Я даже не была уверена, что могла бы помочь самой себе.
Я до конца затолкала Эмили на заднее сиденье внедорожника с поистине отчаянной силой. Я развернулась, чтобы посмотреть на происходящее за моей спиной, и увидела самую жуткую, самую прекрасную вещь: огонь стекал, подобно густому сиропу, вниз по склону, скользя по каждой обугленной, скрученной вещи на своем пути. Это был огонь в своем самом первозданном, самом мощном виде. Неудивительно, что Эмили потеряла сознание, если она старалась сдержать его.
Эта штуковина собиралась прокатиться прямо по станции смотрителя, а потом прямо по нам.
Пепел дул мне в лицо. Я затушила несколько угольков на своей одежде, прыгнула на водительское место и завела грузовик. Ситуация требовала быстрого решения, и я запустила двигатель, отправила юзом по гравию, а затем, получив сцепление с поверхностью, рванула вперед по ухабистой горящей дороге.
Я ехала слишком быстро для такой местности. Гравий стучал и грохотал по лобовому стеклу и решетке радиатора, а подвеска подбрасывала меня, как игрушку внутри салона. Эмили была тряпичной куклой на заднем сидении. Температура внутри автомобиля была как в печи, и я старалась втягивать короткие, неглубокие вдохи, чтобы пощадить свои легкие. Я едва различала дорогу на десять футов вперед из-за черного дыма, окутавшего дорогу, но я не снижала скорость. Сейчас не время замедляться.
В зеркале заднего вида огонь растекался по дороге, как лава.
- Черт, черт, черт, - повторяла я, и потянулась за чем-нибудь, чтобы удержать его. Поблизости не было никого, такого же калибра, как Эмили или - гребаный ад - Кевин. Мне удалось замедлить его, совсем немного. Или, может быть, он поступил так по собственному желанию. Трудно сказать, со всем этим хаосом в эфире.
Я вырвалась из дыма во временный небольшой просвет - взбудораженный ветер раскачивал зеленые деревья, пока еще не горящие. Я вытерла потные ладони о рубашку и, вновь вцепившись в руль, нажала на газ...
... и огромное - и я имею в виду именно огромное - дерево упало поперек дороги, грохнулось вниз, распыляя силы примерно в десяти футах от побитого капота внедорожника.
Я закричала и ударила по тормозам. Почувствовала удар, когда обмякшее тело Эмили врезалось в спинку моего сидения и упало на пол. Она издала слабый стон, но, по крайней мере, она была еще жива. Внедорожник занесло, пытаясь уклониться влево, и покачнулся остановившись.
Вот черт!
Я судорожно огляделась по сторонам. Наступающий огонь снова двигался быстро, перепрыгивая с дерева на дерево, как какой-то безумный пылающий Тарзан. Я чувствовала подбирающийся жар снаружи автомобиля.
Мы погибнем. Если нам повезет, то сперва мы задохнемся от дыма, но я не думаю, что огонь был особо великодушен в этом плане…
Я быстро наклонила голову, когда дерево слева от меня охватило пламя с бульканьем и шипением закипающей сосновой смолы. Дым забивал мне горло. Я закашлялась и скользнула вбок, пытаясь отыскать глоток чистого, пригодного для дыхания воздуха. Из-за нахлынувшей паники мне было трудно применить свои способности Хранителя. Мое тело признавало неминуемую смерть, и у него не было свободного времени для рационального мышления.
Я попыталась вздохнуть, но было слишком жарко, мой рот и нос словно накрыло сухим, горячим одеялом, и я не могла дышать...
И в тот момент, я ощутила глоток свежего, прохладного воздуха, словно кто-то включил большой кондиционер в мире. Я судорожно втягивала его, задыхаясь, кашляя, и продолжала дышать, когда заставила себя принять сидячее положение.
Дэвид стоял перед грузовиком, раскинув руки широко, пальто развевалось словно крылья. Он выглядел хрупким, стоя в обрамлении огненной завесы, хоть я и знала, что это не так. Он протянул руки и слегка уперся в капот, смотря на меня сквозь сетку трещин на стекле, дым и пыль.
Прохладный воздух наполнил кабину грузовика. Сладкий и чистый, как раннее весеннее утро. Не считая сюрреалистического рева огня снаружи, мы могли бы припарковаться на пикник.
Дэвид бросил мне слабую, нечитаемую улыбку, затем выпрямился и подошел к моей стороне грузовика.
- У нас не так много времени, - сказал он. Ну, он прям Мастер очевидности.
- Что, черт возьми, ты здесь делаешь?
- Кое-какие дела, - сказал он. - Как ни удивительно, но я не все время слежу за тобой, но тогда я и не думал, что должен. Представь, как я удивился, увидев тебя посреди всего этого. Ты совсем с ума сошла?
- Ты можешь подвергнуть меня психоанализу позже, когда нам не будет грозить сожжение заживо, - выдохнула я. - А теперь, не мог бы ты помочь нам выбраться отсюда?
- Я так и сделаю. Как только я сдвину это дерево, не останавливайся, что бы ты ни увидела. Поняла? - Он протянул руку и провел пальцем вниз по щеке, горячее приятное прикосновение, которое закончилось слишком скоро. - А теперь езжай. Время не ждет. Я накричу на тебя позже.
- Но… - я беспомощно указала на гигантское поваленное дерево на дороге.
Он отошел и схватил хрупкую, маленькую веточку, которая должна была отломиться в его руке, когда он за нее потянул.
Вместо этого, он поднял все дерево целиком, как какой-то сценический реквизит из пробкового дерева. Только, очевидно, оно было настоящим, тяжелым, стонущим и дрожащим от пыли и осколков, пока он оттаскивал его, как игрушку. Он небрежно отодвинул его на четверть круга, как ворота на дороге, и бросил его на обочине под громкий хруст сосновых веток.
- Езжай! - закричал Дэвид. - И не останавливайся!
Я сорвалась с места. Шины внедорожника загудели, поймали сцепление с дорогой и понесли нас вперед. Когда мы проезжали мимо Дэвида, он протянул руку, чтобы дотронуться до грузовика, лишь кончиками пальцев его поверхности.
Со слышимым треском разбитые и треснувшие стекла сменились на новые. Я ничего не могла сказать о других повреждениях, но готова была поспорить, что Эмили получит обратно свой внедорожник в новом состояние.
А потом он стал удаляться, превращаясь в точку в зеркале, уязвимый и хрупкий рядом с возрастающей гигантской яростью лесного пожара, стоящий перед встречным потоком плазмы и пламени.
Я вся дрожала. Слишком много информации, завернутой в слишком большой слой угроз собственной жизни, впитывала в себя все и сразу. По крайней мере, я видела Дэвида целых тридцать секунд. Это уже что-то...
Да, и я видел Демона, вырвавшегося из зажаренного Хранителя. И была атакована горящим зомби.
Хотела бы я сказать, что это был необычный день.
- Что случилось? - произнес на ухо хриплый голос. Я закричала, убрала ногу с педали газа, а затем вновь вдавила ее, когда мой передний мозг догнал мои инстинкты. - Прости. Напугала тебя?
Эмили. Она сидела, выглядя усталой, почерневшей от дыма и покрасневшими глазами, едва ли лучше, чем что-то из фильма ужасов. Она цеплялась за сиденье для поддержки.
- Нет, - солгала я. - Ты в порядке?
- Блин, ты, должно быть, шутишь, - сказала она и откинулась обратно на сиденье. - Он потух? Огонь?
Я проверила зеркало заднего вида. Все небо было красным и черным от бурлящей ярости разрушения.
- Не совсем, - ответила я холодно.
- Он всего в нескольких милях от Дрюмонвилля. Мы должны...
- Нет, - сказала я безапелляционно. - Хватит, Эмили. Мы больше ничего не можем сделать.
Она подскочила, вцепилась в спинку моего сидения, и приблизила свое лицо к моему. Я смотрела в ее покрасневшие глаза, полные ярости и влаги, с очень близкого расстояния.
- Там же люди! Люди, которые погибнут! Мы Хранители! Ты не можешь просто уехать!
Я знала это. Я чувствовала это внутри, то же отчаянное стремление сделать все правильно, со всем разобраться, спасти каждую жизнь и починить каждую сломанную в мире вещь.
Я вновь перевела взгляд на ухабистую дорогу, дважды моргнула и сказала, - Иногда ты должна позволить ему гореть, Эмили.
Она уставилась на меня, не веря, устало замолчав на несколько секунд. - Ты невероятно бездушная сука, - сказала она. Я ничего не ответила. Просто продолжала вести машину. Она была слишком слаба, чтобы попытаться вырвать у меня управление - гребаный ад, она была слишком слаба даже для того, чтобы долго сидеть, и она доказала это, откинувшись и соскользнув вниз на сидении в лежачее положение. Когда я посмотрела в зеркало, она отвернулась в сторону, но на ее грязном лице безошибочно проглядывались поразительно бледные дорожки слез.
- Они были правы насчет тебя, - сказала она. - Тебя надо было кастрировать, когда у нас был шанс. Ты не заслуживаешь быть Хранителем.
Я чувствовала, что ее слова, словно тупой, холодный нож, вонзаются прямо мне под сердце. Если бы она пыталась выдрать мои кишки и украсить ими грузовик, то ей, возможно, не удалось бы сделать более тонкую работу. С той ночи, когда я боролась за свою жизнь против Плохого Боба Бирингейнина, угрюмого, но любимого старого скряги Хранителя, я по больше части стала персоной нон-грата. Паршивой овцой. Обвиняемой во всем и ни за что не похваленной.
Но я была Хранителей, черт возьми. Я любила небо, море, окружающий меня живой воздух таким глубоким образом, что только другой Хранитель мог бы понять. Я так сильно хотела помочь людям, что импульс внутри меня причинял боль. Я была Хранителем, а Хранителя любили мир. Но это была строго односторонняя любовь, и мы забыли об этом, подобравшись ближе к нашим обязанностям.
- Сука, - пробормотала Эмили отрешенно. Она снова соскользнула в бессознательное состояние или уснула. Слишком устала, чтобы злиться. Я включила радио, настроила его на станцию с приличной музыкой, оставив ее на весь оставшийся ухабистый побег из леса, чтобы прикрыть тихие, неровные звуки, когда я судорожно сглотнула вернувшиеся слезы.
Внедорожник зарычал на вершине насыпи, и мне открылся захватывающий вид на разверзнувшийся ад в долине позади нас, и на то, что лежало впереди.
- Ох, нет, - прошептала я, и слезы наконец-то вырвались на свободу.
Дэвид предупреждал меня. Плохи дела. На дороге лежали мертвые люди.

* * *

Единственными стоящими на ногах были Джинны - четверо. Они присели среди мертвых, изучая тела с разной степенью заинтересованности. Я отдернулась от торможения, вспомнив, что сказал Дэвид, когда джинны стали разворачиваться в сторону нашего джипа.
Не останавливайся, что бы ты ни увидела.
Я не узнала никого среди них - двое мужчин, двое женщин, по крайней мере, внешне. Двое выглядели очень юными, почти по-детски. Один из мужчин был крепким, смахивая на тяжелоатлета. Оставшаяся женщина джинн могла позировать для портрета прерафаэлитского ангела, за вычетом крыльев… невероятно, ослепительно красивая.
Она была самой холодной из всех.
Все это пролетело в моей голове в одну секунду, а затем я ударила по педали газа. Джип помчался вперед. Я почувствовала, как двигатель закашлялся, и с ужасом поняла, что Джинны были способны намертво остановить его. Как то давным-давно, Дэвид провернул этот трюк со мной. Только не с такой смертоносной мотивацией.
Не останавливайся.
Я сформировала оболочку чистого воздуха вокруг свечи зажигания. Двигатель снова поперхнулся, кашлянул и рванул, раскачиваясь из стороны в сторону на неровной дороге.
- Что происходит? - Эмили решила снова поговорить со мной. У меня не было времени ответить. Я почувствовала, как она подтащила себя вверх, держась за спинку моего сиденья. - Что… что за черт…?
Она закричала мне в ухо, когда все четыре джинна - все вместе, отрепетированным движением - шагнули на дорогу, преграждая нам путь. Дети стояли впереди.
Не останавливайся. Несмотря ни на что.
Я закрыла глаза, втянула панический вдох и задержала его. И продолжила мчаться на большой скорости прямо на них.
- Нет! - Эмили вскрикнула, разрывая мои барабанные перепонки, и я почувствовала рывок рулевого колеса, когда она схватила его поверх моего плеча и с силой повернула его вправо. Я потеряла управление. Колеса потеряли сцепление с дорогой, выброшенные из колеи, потеряли скорость…
Мы перевернулись. Полностью, с мучительно медленным ускорением, когда мир крутанулся на полные 360 градусов. Джип подпрыгнул и застонал, когда снова приземлился на рессоры.
Это было слишком для обновленного внедорожника Эмили.
- Ты идиотка! - Закричала я и провернула ключ. Ничего. Была ли это поломка, или же джинн, грузовик никуда не поедет. Я не пострадала, но испугалась, и мой личный уровень ужаса подскочил, когда дверь с водительской стороны рывком распахнули.
Ангелоподобный Джинн стояла и смотрела на меня чисто белыми глазами. Ее кожа была нежной, нечеловечески серебристой, а ее одежда, как алебастровый шелк, шевелящаяся на неощутимом ветру. У нее были темные, развевающиеся волосы, которые каскадом роскошных волн скользили по ее плечам, мимо ее бедер, вниз к земле и ее босым ногам.
Она протянула руку, схватилась за мой ремень безопасности и разорвала его одним рывком, затем схватила мою руку и вытащила меня. Впечатала меня в крыло машины в вихре пыли и держала меня там, расположив свою руку над моим сердцем.
Мы застыли. Я не смела дышать. Ей и не нужно было. Ее голова медленно повернулась в одну сторону, потом вернулась обратно. Я вспомнила об умышленных атакующих движениях богомолов.
- От тебя воняет, - прошептала она. Я с трудом могла понять ее: ее акцент звучал странно, древне, словно она не удосуживалась разговаривать с людьми сотни лет. - Скверна. Смердящая скверна.
Рядом с ее сияющим совершенством, это было очень похоже на то, что чувствовала и я. Но я знала, что она учуяла - две Метки Демона, с которыми я столкнулась за последние двадцать четыре часа. Не говоря уже о Демоне, который преследовал меня в лесу, как грузовой поезд, поджигая деревья, попадающиеся ему на пути.
Но я не тот человек, который просто так это оставит.
- На мне есть Метка Демона? - Требовательно спросила я. Не то, что вам стоит требовать что-либо от джинна, который только что растерзал… мой мозг вспыхнул при попытке сосчитать. Больше пятнадцати человек, по крайней мере.
- Нет, - сказала она, и снова наклонила голову назад и вперед. Может быть, я была похожа на плакат с Волшебным Глазом, и она пыталась разглядеть Статую Свободы, спрятанную внутри меня. Она опустила руку. - Ты можешь идти.
Она резко повернулась и скользнула вокруг джипа, на другую сторону, где лежала Эмили, прислонившись к двери. Эмили стремительно кинулась к моей стороне автомобиля и затрясла ручку. Заклинило. Оставайся там, произнесла я одними губами. Она, конечно, проигнорировала меня. Но, по справедливости, возможно она меня не видела. Окно было покрыто тонкой сеткой трещин.
- Прошу прощения, - произнес вежливый голос, и прежде, чем смогла увернуться, меня, с гораздо меньшим извинением, подхватил и аккуратно отставил в сторону большой мужчина Джинн, с кожей цвета темного какао, черными глазами и очень-очень длинными светлыми волосами, которые были завязаны сзади в хвост. Он был одет в более традиционном стиле, нежели Ангельский Джинн - синие джинсы, рубашка в стиле шамбре модного (и смелого) светло-фиолетового оттенка. Он превращался в туман в районе коленей. Его, казалось, это не беспокоило.
Я споткнулась о гравий, когда он меня отпустил. Он нагнулся, схватился за ручку задней двери внедорожника, и выдернул дверь вместе с ручкой. Он аккуратно отложил ее в сторону, рядом с той, которую вырвала Ангел, и наклонился, чтобы схватить Эмили за ворот ее рубашки. Она кричала и боролась, но была маленькой, как щенок противостоящий волкодаву, только не настолько равным. - Шшшш, - сказал он ей, и провел пальцем по ее губам. Она тотчас замерла и побледнела, как отбеленная бумага. - Хорошая девочка. - Он опустил ее на землю и отступил назад, все еще держа ее одной рукой на тот случай, если ей вздумается сбежать.
Ангел скользнула обратно, едва касаясь земли. Ее ступни выглядели так, будто они никогда не касались пыли, не говоря уже о каменистой, жесткой земле.
Она прижала свою руку к сердцу Эмили.
Наклонила голову. Она замерла на одном месте дольше, чем мне понравилось, а затем медленно вернулась в вертикальное положение.
Она двигалась быстро, как тигр, ногти превратились в серебряные когти, и разорвала рубашку Эмили, распахивая ее на сердце. Не только рубашку. Спортивный бюстгальтер тоже пострадал, и Ангел была также не слишком осторожна с кожей.
Под бледной плотью, следами когтей и ярко красной кровью я увидела клубок черных нитей, спрятанный под ее кожей.
- Нет, - прошептала я. - О, нет. Как…? Когда…? - Потому что я точно знала, что Эмили не была заражена, когда мы уехали из ее дома. Это должно быть случилось в лесу, когда мы разделились.
Чертова Метка Демона все еще преследовала меня, и когда не прицепилась ко мне, она перешла к Эмили.
Челюсти Эмили нервно сжимались, и она смотрела на меня, когда она пыталась соединить обратно рваные края рубашки.
- Она свежая, - сказала Ангел. Она, несомненно, была здесь главной. Те двое, которые выглядели как дети - подобранный комплект, мальчик и девочка, близнецы, одетые в одинаковые футболки и небрежные вельветовые брюки, со спутанными каштановыми волосами - посмотрели на нее с каким-то беспрекословным поклонением. Вежливый мужчина Джинн тоже. - Ты хочешь ее?
Она разговаривала со мной. Со мной. - Хочу я…. э-э… что?
- Ты хочешь ее? - спросила она медленно, четко произнося каждое слово. Когда я непонимающе уставилась на нее, Ангел повернулась к мужчине Джинну, который держал Эмили за локоть.
- Ты хочешь, чтобы мы забрали из нее Демона, - перевел он. - Метка еще свежая. Мы можем это сделать.
- Хм... ей будет больно? - Глупый вопрос. Конечно, так и будет. Но удержание Метки причинит ей еще больше боли. - Не бери в голову. Да. Если вы можете.
Он кивнул, взял стеклянную бутылку из кожаной сумки на боку, и протянул ее Ангелу. Она бережно открыла ее и взяла в левую руку.
- Не двигайся, - сказала она Эмили, и сунула правую руку в ее грудь.
Эмили вскрикнула. Думаю, что и я тоже. Знаю, я кинулась вперед, или пыталась, как вдруг руки обняв меня сзади, хотя все Джинны были передо мной.
- Нет, любовь моя. - Прошептал Дэвид мне в ухо. - Это должно быть сделано.
Я повернулась, чтобы взглянуть на него. Эмили издавала страшные, мучительные крики, а на земле вокруг лежали мертвые люди... - Ты убил этих людей?
Он выглядел уставшим. Тени пролегли под его обычно яркими глазами. - Это должно было быть сделано.
- Ты их убил?
Он покачал головой. - Давай не делать этого. Не сейчас.
- Почему ты не хотел, чтобы я остановилась, если ты не знал, что это происходило? - Но я знала. Должно быть, он почувствовал давние отпечатки моих встреч с Меткой Демона на мне, так же как Ангел. Он боялся, что они бы просто предположили, что я одна из зараженных. - Боже, Дэвид, как ты мог так поступить? Это были Хранители.
- Хранители всегда передавали свои инфекций Джиннам, и мы не могли дать отпор. Теперь мы можем.
- Так значит, либо они, либо вы. Так что ли?
Его глаза удерживали мои. С крапинками янтаря и полные сожаления. - Да. Либо их, либо нас. И не говори мне, что Хранители не сделали того же. Не говори мне, что ты не сделала бы того же, если бы до этого дошло.
- Растерзать пятнадцать человек, как овец? Нет, Дэвид, я… - Протяжные стоны Эмили внезапно оборвались с глухим ударов тела о землю. Я вновь развернулась к ней и увидела, как крупный мужчина Джинн, подхватив ее в обморочном состоянии, усаживал обратно во внедорожник на переднее пассажирское сиденье. Он вырвал и ту дверь тоже, а также и заднюю. Очевидно, он любил симметрию.
Я бросилась к ней и прижала пальцы к ее горлу. Хороший, устойчивый пульс. Она слабо застонала и открыла глаза. Налитые кровью и не сфокусированные, но, похоже, она будет жить.
- Они двигались прямо в огонь, - сказал Дэвид мрачно. - Огонь ускорил бы развитие Меток Демона, и их вылупилось бы больше, чем мы смогли бы одолеть за один раз. Мы должны были их остановить до появления Демонов, когда были бы уже слишком поздно их безопасно удалять. У нас не было выбора.
- Мы могли бы что-нибудь сделать! - Крикнула я, обернувшись к нему. Он не отшатнулся. - Мы могли бы поместить их в тюрьму, в больницу, да куда угодно, лишь бы не убивать их и не выбрасывать их, как вчерашний мусор! Ты не имел право, Дэвид!
- Нет! - крикнул он в ответ. - Я несу ответственность! Теперь, если мы предъявили друг другу достаточно обвинений, я должен остановить огонь.
Он развернулся и пошел прочь, пальто развевалось на горячем ветру за его спиной. Я поплелась следом, сердце бешено колотилось в ушах от кровавой, бушующей ярости. Я схватила его за руку, почувствовала тяжелую шерсть и упругость мышц, и заставила его остановиться. - Дэвид!
Он обернулся, и выражение его лица... Ох, Боже. Душераздирающая агония. - Больше никого нет, кто сделал бы этот выбор. Ты знаешь.
Да, я знала. Я вспомнила все случаи, когда я с криком убегала от бремени трудного выбора. Даже в этот раз, я не позволяла себе отвлекаться от своей миссии ради возможности заработать себе немного хорошей славы. Это была работа Эмили. Не моя. Я приехала сюда с добрыми намерениями, а всё обернулось адом.
- Все это не остановится, - сказала я. - Это не прекратится, пока мы все не умрем. Верно?
В качестве ответа, он потянулся, обхватил меня руками и обнял. От него пахло дымом и потом, настоящим и человеческим, и я ничего так не хотела, как быть где-нибудь в другом месте с ним, в месте без хаоса и ответственности. Там, где я могла бы прижаться к его коже, и мы смогли бы очистить друг друга.
Если мы когда-нибудь снова сможем очиститься.
- Я знаю, ты не убивал их, - прошептала я, уткнувшись ему в шею.
- Я несу ответственность, - сказал он снова, и его губы коснулись чувствительной кожи ниже моего уха, нежный благословение. - Это все, что тебе нужно знать.
Льюис и Пол лишь пожмут плечами: еще пятнадцать мертвых Хранителей? Трагедия, конечно, но мы уже потеряли больше, чем способны сосчитать. И инфицированные Демонами Хранители не являются активом в любом случае. Я знала все логические причины, и ни одна из них не коснулась черной, жирной вины, которая продолжала просачиваться в мое сердце.
Я глубоко вздохнула и откинулась назад достаточно, чтобы взглянуть ему в глаза. - Откуда приходят эти штуки? Чего они хотят?
Мгновение он не реагировал, а затем его зрачки сузились, и он понял, о чем я спрашивала. - Метки Демона? Они предназначены для производства взрослых Демонов. Они размножаются на воле, после того, как вылупятся. Метки - яйца - просачиваются через разрывы в эфире и тянуться к ближайшему источнику энергии. Джинну или Хранителю.
- Это все?
- Нет. Они притягиваются к нам, потому что мы часть Ее, в большей или меньшей степени. То, чего они хотят - особенно взрослые - это добраться до Матери.
- Прям, как и я. - Ох, какая ирония.
- Не... как ты, - сказал Дэвид медленно. - Если они смогут добраться до ее уязвимого места, то смогли убить ее. Демоны - это болезнь, Джо. И мы должны сражаться с ними всеми силами, особенно сейчас. Она уязвима. И она страдает.
- Оракул. Тот, что в Сикаскете. Он был заражен Меткой Демона.
- Что? - Он полностью отпрянул, широко раскрыв глаза. - Нет. Это невозможно.
- Я… Я думаю, что, возможно, это была моя вина. Я сняла с него Метку, но не знаю, сколько вреда она к тому моменту нанесла.
Его лицо стало неподвижным и непроницаемым. - Мне надо идти, - сказал он осторожно, с изысканной заботой. - Не… не возвращайся к Оракулу. Даже не пытайся.
- Но…
- Если ты вернешься, - сказал он невыразительно, - я буду вынужден тебя убить. Даже не думай об этом.
Я сглотнула. Он перешел от теплого, утешающего любовника к лидеру Джиннов, и изменение было пугающим. - Тогда что мне делать? Дэвид, именно ты сказал….
- Я знаю, что сказал. Но это теперь вне моей власти. И твоей. Иди домой, Джо.
Я стояла там, ошеломленная. Он отошел к огню.
Один из других Джиннов стоял рядом со мной - здоровяк, его бледно-белый хвост развевался на ветру. Он поднял выразительную бровь.
- Вы можете ехать, - сказал он.
Со мной что-то произошло, запоздалое и тяжелое. - Я забыла… там в огне был демон…
- Мы знаем, возлюбленная, - сказал он. - Вот почему мы здесь. Иди.
Когда я не пошевелилась, он поднял меня и, без усилий, отнеся обратно в джип, посадил на водительское сиденье. На этот раз, двигатель заработал с ревом. Я посмотрела на Эмили, которая был крепко пристегнута, и перебрала измельченные остатки моего собственного ремня безопасности.
- Ох, прошу прощения, - сказал он и, протянув руку, прикоснулся к нему кончиком пальца. Он собрался воедино с головокружительной скоростью.
Как новенький. Он бережно пристегнул меня и похлопал по плечу. - А сейчас делай то, что он тебе сказал. Поезжай домой.
Я с трудом помнила, как уезжала оттуда. Помню, как, смотрела в зеркало заднего вида, на дым и пламя, на поле боя мертвых Хранителей, пока следующий холм не скрыл все из виду.

* * *

Какое-то время я плакала. Слезы ярости, мучений и горького, горького разочарования. Разочарования в себе, в основном. Если бы я осталась в Сикаскете… если бы я поехала обратно вместо того, чтобы бороться с огнем вместе с Эмили, может быть, все было бы иначе. Может быть, эти пятнадцать Хранителей не было бы мертвы. Может быть...
Может быть, все было бы точно также, только я была бы тоже мертва. Нет никакого способа выяснить это. Я знала лишь, что выбранный мною путь был совершенно неверным.
Эмили по-прежнему спала и храпела, пока я вела разбитый Джип по грязной дороге, направляясь к цивилизации.
Первым признаком которой была асфальтированная дорога, черная и ровная, расположенная под прямым углом к той, по которой я ехала. Я повернула налево.
Так странно, насколько быстро вы сможете вернуться к нормальной жизни. Первый шок пришел, когда шины внедорожника коснулись дорожного покрытия. Внезапное отсутствие вибрации воспринималось странным и неестественным, и на секунду у меня возникло кошмарное видение о себя самой в образе фанатика-отшельника, такого же как Эмили, одевающейся в безразмерные рабочие рубашки, джинсы с широким поясом и неуклюжие ботинки со стальными носами. С коллекцией водительских кепок.
Лесной пожар позади нас бушевал зловещей красной яростью, разливая черноту в облаках. Я стало плохо от воспоминания, как у нас все закончилось с Дэвидом. Это уже, казалось, больше сном, чем реальностью.
Я вытерла слезы со своих чумазых щек и с тоской подумала о душе. Продолжительном горячем душе с последующим глубоким медикаментозным сном.
Асфальтированная дорога или нет, но мне надо было преодолеть еще полмили или около того, прежде чем мы попадем на настоящее шоссе. И мы еще не выехали из леса. Огонь повернул обратно и закрепился - теперь сражаясь против Джиннов, вместо Хранителей. Это может дать нам столь необходимую передышку.
Домой. Где был дом? Конечно, я высажу Эмили у ее дома, но где мое место? Вернуться в главное здание Хранителей и помочь Льюису курировать конец света? Вернуться во Флориду, спасти все, что осталось от моей квартиры после большого шторма, и ждать когда ударит следующий?
Моим домом был Дэвид, и я не могла быть с ним.
Я снова боролась со слезами - с глупыми слезами от жалости к себе. Я не собиралась сдаваться и решила придерживаться теории «одна проблема за раз». Во-первых, отвезти Эмили домой. По крайней мере, я спасла ее. Это уже было что-то. Не много, но всё же.
С заднего сиденья сказала Имара, - Куда ты едешь?
Я завизжала и вздрогнула, Джип вильнул в сторону, дико визжа шинами. Я вернула контроль над управлением и снова посмотрела в зеркало заднего вида. Там сидела Имара, ее черные волосы развевались на задувающем ветру.
- Разве тут не должны быть двери? - спросила она.
- Это усовершенствованная версия, - сказала я хрипло. - Где ты была?
- Пыталась разыскать помощь. - Она закрыла глаза и откинула голову на обивку. - Я столкнулась с Ашаном. Я не очень удачлива.
- Помощь, - повторила я. - Подожди, Ашан!...
- Я в порядке. Это не имеет значения, - сказала она. - Но, по крайней мере, ты в безопасности.
Я рассмеялась. Это обернулась мучительным, удушливым кашлем и закончилось рыданием, которое я с трудом контролировала.
- Да. В безопасности, - сказала я. - Как там дела с пожаром?
Она даже не открыла глаз. - Отец и несколько других Джиннов пытаются сдержать его, но это сложно. Матери... я полагаю, ближайшие описание заключается в том, что Ей снится кошмар. Он пытается защитить Джиннов от него, но он становится сильнее. Он не сможет постоянно удерживать огонь от них.
- Кошмар, - сказала я. - О чем?
Она широко раскрыла глаза. Янтарно-карие. Такие человеческие. - О человечестве.
Жаль, что спросила. Я вспомнила мертвых Хранителей, страдание на лицо Дэвида. Моя ответственность, сказал он. Если он пытался удержать Джиннов подальше от всевозможных негативных вибраций, которые пыталась послать земля, то, возможно, он оступился. Потерял себя.
Возможно, я всё еще пыталась как-то оправдать его, а это был хладнокровный выбор. Льюис предупредил меня, не так давно, нельзя недооценивать чужеродную природу Джиннов. Даже тех, кого я любила.
Конечно, то же самое можно сказать и о людях…
- Ты думаешь об отце, - сказала она. - Правда?
- Почему ты так думаешь?
- Ты выглядишь грустной, - спокойно сказала она. - Ему ненавистно то, что он заставляет тебя грустить.
Ох, черт возьми. Я сейчас расплачусь, разве нет? Нет. Не расплачусь. Я втянула достаточно воздуха, чтобы заставить себя икать вместо этого. - Они будут в состоянии сдержать огонь?
- Да, - сказала она и отвернулась. - Но там есть что-то еще. Что-то плохое.
Расскажи мне об этом. - Не беспокойся о своем отце - он сражался с плохими вещами большую часть своей жизни.
- Я знаю, - прошептала она. - Но все разваливается, мам. Почему это должно было случиться именно тогда, когда я…?
В тот миг, когда она родилась, мир начал разрушаться. Я кусала губы, внезапно разозлившись на Джонатана; рождение ребенка было слишком большой нагрузкой. Даже рождение Джинна. - Все будет хорошо, - сказала я ей.
- Я знаю, - ответила она. Ветер разметал ее волосы, отбросив на лицо и скрыв ее выражение. - Я тебе доверяю.
Я ничего не ответила. Не могла. Мое горло крепко сжалось, борясь со слезами. Глубокое дыхание помогло, и концентрация на мигающей желтой центральной полосе. Шоссе простиралось впереди с батальоном мигающих аварийных огней. Я замедлилась у баррикад. Поскольку было массовое бегство от огня, то отсутствие паспорта не было бы проблемой. Служащий кивнул мне и отодвинул шлагбаум в сторону, и затем мы вырвались, несясь навстречу ясному дню.
Свободные.

* * *

Я высадила Эмили в ее доме. Она проснулась на полпути домой, и подвергла меня придирчивому допросу; она ничего не помнила с момента ее обморока, как оказалось. Весьма удобно. Мне не пришлось отвечать на вопросы о Джиннах или Метке Демона, или о чем-либо из того дерьма. Она выглядела больной, но невредимой, и, когда я предложила составить ей компанию, она отшила меня так же грубо, как и всегда.
По радио сообщили, что пожар на севере уменьшился до нормальных размеров, в котором винили молнии, и что набирались бравые канадские пожарные патрули для сдерживания пламени. Никакого упоминания о пятнадцати трупах, захламивших ландшафт. Я задумалась, подчищал ли Дэвид за своим ударным отрядом.
- Куда теперь? - спросила Имара. Она пересела за руль Камаро, когда мы доехали, и я была слишком уставшей и измотанной, чтобы с ней спорить.
- Назад в сторону Сикаскета, - сказала я. Она наградила меня долгим, хмурым взглядом. - Я знаю. Я сказала «в сторону», а не «в». Мне просто нужно подумать.
- Я не повезу тебя туда, - предупредила она, и переключила передачу в Камаро. - Отец не хочет, чтобы ты была рядом с Оракулом.
Иметь Джинна в качестве водителя было чертовски мило, решила я. Прежде всего, она была полностью способна раскрыть весь потенциал автомобиля, одновременно скрывая его от любых внимательных патрульных машин. Камаро любил быструю езду, и часть его радости просачивалась в меня, облегчая боль в мои внутренностях. Я закрыла глаза и позволила вибрации дороги вибрации вытрясти часть отчаяния.
Должно быть, я задремала, потому что когда я открыла глаза снова, автомобиль сбавлял скорость, и Имара сворачивала на стоянку у придорожного мотеля. - В чем дело? - спросила я.
- Тебе бы в душ, - сказала она.
Я поморщилась. - По тактичней, Имара. Мы обсудим это позже.
- Жаль, что приходиться быть грубой, но тебе нужен душ и нормальный сон. К тому же, это место находится настолько близко к Сикаскету, насколько я могу тебя отвести без привлечения внимания отца.
Я очень не хотела это признавать, но ребенок был прав. Я понюхала себя. Фу. Я действительно воняла.
Я отправила Имару раздобыть номер - один взгляд на меня и они быстро зажгут знак «мест нет» - и прислонилась к пыльному капоту автомобиля в ожидание. Она вышла, размахивая неуклюже выглядящим ключом, старомодным металлическим на вид, украшенным табличкой с номером комнаты. Четыре было моим счастливым числом, по крайней мере, сегодня.
Пока я была в душе, намыливаясь в третий раз, Имара постучала в дверь и прокричала, - Пойду, раздобуду какую-нибудь одежду!
К тому времени, когда смыла всё с себя и вышла из наполненной паром ванной комнаты, она ушла. Я свернулась калачиком под одеялом и пролистала каналы на телевизоре. Новости были переполнены плохими событиями: пожары, землетрясения, ураганы, извержения вулканов. Европа накрыл внезапный, неожиданно сильный мороз. Индия столкнулась с наводнениями. Как и Южная Америка.
Я выключила его и вспомнила Оракула. Я подобралась так близко... так близко. Я ничего там не могла поделать, совсем ничего? Я вспомнила сочное, головокружительное, ошеломляющее ощущение, прошедшее сквозь меня, когда я держала его за руку. Оно напомнило мне о наступающей музыке моей мечты, когда Джонатан велел мне уехать.
Я почти слышала ее снова, прокатывающуюся сквозь меня. Стирая все мысли в моей голове в белом, подавляющем порыве. Уплывая…
Со мной в номере кто-то был. Я не слышала, чтобы дверь открывалась, но чувствовала чье-то присутствие. Вернулась Имара, подумала я и открыла глаза.
Даже в темноте я знала, что это не Имара.
- Здравствуй, любовь моя, - сказал Имон. Он стоял прямо рядом с кроватью, наклонившись ко мне. Когда я попыталась перекатиться, он схватил меня за плечи и прижал вниз.
- Здравствуй, Имон, - сказала я. Я звучала спокойно, не понимая почему, потому что мое сердце стучало в груди подобно игральным костям в шейкере. Либо у меня был внетелесный опыт, либо я знала, что чувствовала бы нечто большее, чем это звенящее, пустое изумлении. Шок, догадалась я. И страх. - Как ты меня нашел?
- GPS в твоем телефоне, - сказал он. - Чудеса современных технологий. Оказывается, эти штуки уже не только для правоохранительных органов. - Его рука скользнула по моей голой руке. - Ты голая под одеялом?
- Да пошел ты, - я задохнулась и попыталась вывернуться. Не вышло. Он был жилистый, сволочь, и когда я набралась сил, чтобы хотя бы сопротивляться, я ощутила жаркий, влажный укол в мой бицепс. Я вздрогнула, но было слишком поздно; он опустошит содержимое шприца одним быстрым нажатием. Что-то тяжелое и тошнотворно теплое мчалось вверх по моей руке, в мою шею.
- Это должно удержать тебя от совершения каких-либо комнатных трюков, - сказал он и включил прикроватную лампу. Он выглядел лишь немного потрепанным после наших приключений во Флориде - Господи, это было не достаточно давно, чтобы его порезы полностью зажили - но он был в своем обычном опрятном стиле, одетый в классную, цвета морской волны, рубашку, которая выглядела свежей и чистой. Брюки цвета хаки. Простенький образ, для Имона, но полностью взаимодополняющий. Его волосы были все еще немного слишком длинные, но я не позволила этому дружескому образу соседского парня одурачить меня. Неважно, насколько прозрачными и милыми могли быть его глаза и улыбка, глубоко внутри него было нечто сильно беспокоящее.
- Ну, вот и славно, - сказал он успокаивающе, и он снова расплылся у меня перед глазами. Никакие моргания не помогали. Тепло теперь пробиралось через мою грудь, вниз к моим ногам, вверх в мою голову. Такое прекрасное, умиротворяющее чувство. - С тобой все в порядке, любовь моя. Просто расслабься. Не волнуйся.
Его голос был таким мягким и успокаивающим, и мне хотелось верить ему. Я знала лучше, но было почти невозможно противиться этой доброте.
- Сара, - удалось мне прошептать. Мир превратился в водоворот цвета. Во рту был странный вкус. - Где?
- С Сарой все в порядке, Джоанн. Тебе совершенно не нужно беспокоиться о своей сестре. Я не причиню ей вреда. - Его смех был сухим и насмешливым. - Ну. Пока сначала не дам тебе шанс выполнить наше соглашение, конечно.
Я попыталась что-то сказать, но, казалось, мой язык распух. Я почувствовала, как его горячие пальцы касаются моей шеи, нащупывая пульс, а затем увидела яркие болезненные блики, когда он поднял одно веко. Номер совершал медленный, грациозный оборот.
- Отлично, - услышала я откуда-то издалека. - Сон пойдет тебе на пользу.

* * *

Когда я очнулась в темноте, в моем рту было ощущение, будто кошачий лоток не чистили целый месяц.
Я была привязана, что я обнаружила, когда попыталась сесть. Веревки на запястьях. Мои лодыжки были связаны вместе, но также привязанные к чему-то очень прочному. Я несколько раз дернула свои оковы, но не получила ничего, кроме устойчивой режущей боли в запястьях.
Я чувствовала себя одурманенной и больной, и несколько долгих мгновений я не помнила ничего о том, как это произошло. Воспоминания возвращались вспышками. Огонь растекается по дороге, как пылающий сироп. Дэвид. Мертвые Хранители.
Имон.
В комнате вспыхнул свет - маломощные лампы, едва достающие в радиусе нескольких футов - но он обжигал мои глаза. Я вздрогнула, закрыла их, и затем намеренно заставила их открыться снова. Я больше не была в моем номере. На самом деле, я даже сомневалась, что была в том же самом мотеле.
Имон сидел в кресле рядом с лампой, которая была совершено обыденной с кривым бумажным абажуром. Его присутствие, как правило, не пугало: высокий, тощий, с приятно взлохмаченными волосами и аккуратной бородкой и усами, которые придавали какую-то мягкость его угловатому лицу. Его волосы были цвета где-то между коричневым и блондинистым, и хотя его глаза казались темными на данный момент, я помнила их, тот дымчатый цвет между голубым и серым. Одним словом, он был милым. Старше меня, но не больше десяти лет разницы.
В некотором смысле, его руки были самым поразительным в нем. Длинные, беспокойные, изящные руки, которые должны были делать что-то художественное, как музыка или скульптура или нейрохирургия. Он хорошо за ними следил. Его маникюр был лучше, чем у меня.
- Как долго? - спросила я. Мое чувство времени было сбито.
Он немного наклонил голову, наблюдая за мной. Он выглядел немного удивленным, словно не этого вопроса ожидал от меня услышать сперва.
- Час, - сказал он. - Кстати, поздравляю тебя со спасением от неминуемой смерти в пожаре. Это было захватывающе.
- Ты следовал за мной.
Он пожал плечами. - Я не такой напористый в этом. Я следил за тобой. Я застал лишь концовку.
- Почему?
Ах, это был вопрос, который он ждал. Он улыбнулся. Милой улыбкой, с капелькой безумия. - У меня была странная идея, что ты не собиралась побеспокоиться о моих интересах, - сказал он. - Казалось хорошей идеей, самому держать руку на пульсе.
- Хорошо, ты высказал свою точку зрения. Весьма пугающую. А теперь отпусти меня. - Это было страшно. Я снова начала потеть, и мне действительно не хотелось пилить веревки на моих руках и ногах. Угроза была неявной и точной, а непринужденность, с которой он обращался со мной, была пугающей. У него был большой опыт в похищениях.
- Разве? - спросил он. Это был нейтральный вопрос, но я почувствовал скрытую за ним угрозу. - Любовь моя, я еще даже не начал высказывать мою точку зрения. Я же тебя предупреждал. Мне нужен Джинн, и мне он нужно сейчас. Я не собираюсь вежливо ждать, пока ты разберешься со своими делами. Сначала ты удовлетворишь мои потребности. Сейчас.
В его словах была двусмысленность, которая, я была совершенно уверена, была преднамеренной.
- Я убью тебя, - сказала я. - Я убью тебя, если ты…
- Я не такой незрелый, - перебил он. Он даже толком не двигался с тех пор, как зажегся свет, за исключением наклона головы, его руки расслабленно лежали на подлокотниках кресла. - Я не Квинн, ты знаешь.
Он знал. Квинн рассказал ему, что он со мной сделал. Ярость бурлила внутри меня, горячая как плазма, и я не знала, как с ней бороться. Я никогда никому не говорила, не о том, что произошло со мной в том темном месте, но Квинн всё выложил Имону. Смеясь над этим за пивом и чипсами, или что там эти два ублюдка делала ради забавы, кроме того, что издевались над другими.
- Нет, - тихо сказал Имон. - Он не говорил мне. Я догадался. Я бы не сделал этого с тобой, ты знаешь. В этом не было бы смысла. Я отделаю свои дела от удовольствия.
Он знал меня слишком хорошо. Я закрыла глаза и сосредоточилась на своем дыхании. Мне нужно успокоиться и нужно иметь свои силы под полным контролем. Погода и Огонь. Я устала и была накачена наркотиками, но, черт побери, я не собиралась все так оставлять. Не с Имоном.
- Да, но ты по-прежнему держишь меня привязанной к кровати, - сказала я. - Слова «сексуальное похищение» говорят тебе о чем-нибудь, Имон?
- Хмм. Думаю, от пятнадцати до двадцати пяти, по законам именно этой страны. Если я не убью тебя. Если я это сделаю, конечно... в штате Мэн предусмотрена смертная казнь? Боюсь, я не успеваю следить, как часто вы, люди, меняете свое мнение о чем-то жестоком и необычном. - Он говорил мягко и спокойно. - Ты заметила, что я связал твои ноги вместе. Я мог бы сделать кое-что, что мне нравится. Впрочем, я и сейчас могу. Ты должна быть немного более вежливой.
Эта сторона показалась на мгновение, оголенная и блестящая, как нож. Имон был конфетка на Хэллоуин, полная острых лезвий. Он пугал меня до такой степени, что я даже не могла полностью понять.
- Кто-нибудь будет искать меня, - сказала я ему. Эти слова заставили его переместиться: он наклонился вперед, локтями уперся в колени и сложил руки, коснувшись пальцами губ.
- Девушка? - спросил он. - Та, которая так поразительно похожа на тебя, что я должен буду спросить Сару о младших сестрах, кузинах и так далее? Должен был предположить, что она имела более близкое отношение. Дочь, я думаю. Очень, очень хорошенькая. - Он улыбнулся, и это было выражение, которое заставило мой желудок сжаться. - И поскольку я достаточно всесторонне установил, что нет никакого способа, которым ты могла бы зачать и родить ребенка, не оставив при этом ни единого упоминания, то значит она что-то еще. Что-то... необычное.
Я перестала дышать, затем заставила себя начать заново. Спокойно и непринужденно, поскольку это был единственный способ сделать это.
- Я не настолько стара, чтобы иметь взрослую дочь.
- Пожалуйста, не вынуждай меня быть неделикатным в этом. Ты более чем достаточно стара. Но думаю, что могу предположить - это что-то другое. Что-то, связанное с твоим красивым молодым парнем-Джинном, например, и желанием всех живых существ размножаться.
- Ты сумасшедший.
- Очень вероятно. - Он кивнул. - Но твоя дочь - Джинн, и я хочу ее. Нуждаюсь в ней, на самом деле. Я обещаю вернуть ее в целости и сохранности, если это поможет.
Было множество ответов, из которых я могла бы выбрать, но самое примитивное вырвалось первым. - Коснись ее, и клянусь, я разорву тебя на куски, Имон.
- Охотно верю, - согласился он. - Не думаю, что я когда-либо встречал кого-то, способного на насилие, подобно тебе, Джоанн. Ты отлично это маскируешь, но нет ничего светлого в твоем характере, когда ты находишься на острие лезвия. Мне нравится это в тебе.
- Я серьезно!
- О, я сразу это заметил, - сказал он и вдруг встал. Он двигался так неожиданно, и мое сердце забавно подпрыгнуло, когда он пересек короткое расстояние до кровати. Он стоял надо мной. Здесь было не так много света, и он загораживал большую его часть. Я ничего не могла разглядеть, кроме бледного овала лица и тьмы его тела.
Кровать скрипнула, когда он сел рядом со мной.
- Я люблю твою сестру, - сказал он. Заговорил о неожиданных для меня вещах... я продолжала смотреть на его невидимое лицо. - Что очень раздражает, знаешь ли. Я не планировал что-либо чувствовать к ней, помимо редкой благодарности за хороший секс. - Он улыбнулся моему животному рыку протеста. - Сара, она хорошая женщина. И она верит, что я хороший мужчина. Не сомневаюсь, что этот пузырь скоро лопнет, но я бы хотел сохранить иллюзию нетронутой еще немного подольше. Она заставляет меня чувствовать себя…
Он замолчал. Я не перебивала его мысли.
- Хорошо, - сказал он, наконец. - Она заставляет меня чувствовать себя хорошо.
Несомненно, Имон был болен до такой степени, что я даже не хотела понимать. - Не трогай ее.
- Я и не хочу. Но я боюсь, что это действительно зависит от тебя и твоей дочери. Я сказал тебе, что мне нужно, и тебе решать, как предоставить это мне. Я попросил вежливо…
- Ты похитил мою сестру!
- Спас, на самом деле.
- Ты приставал к ней!
- Да, - согласился он весело. - Есть немного. Сожалею об этом. Видишь, насколько это может подпортить доверие между нами, но, любовь моя, я пытался подчеркнуть серьезность ситуации. Которая, могу заметить, стала еще более серьезной. Поэтому, я хочу своего кровожадного Джинна или я раздавлю твое гребанное горло.
Последние слова были произнесены таким тоном, что внутри я вся похолодела. Прежде, чем я смогла вдохнуть, его правая рука обвилась вокруг моей шеи.
Я хотела закричать, но ничего не вышло, стоило мне открыть рот, кроме удушливых рвотных звуков. Он был экспертом в этом. Он душил меня как достаточно, чтобы заглушить крик в моем горле и сделать процесс дыхания невыносимо болезненным. В темноте начали вспыхивать фейерверки. Недостаток кислорода. Он продолжал держать мое горло, жестко и уверенно, и затем, неожиданно, давление исчезло. Его рука осталась на месте, расслабленная и холодная на моей разгоряченной коже, и я сделала судорожный вдох.
- Закричишь, и я убью тебя, - сказал он. Он прошептал мне эти слова в ухо и казался совершенно серьезным.
Я не закричала. Я сосредоточилась на дыхании и упорядочивании своих сил. Не получалось. Введенные мне наркотики вмешивались в мою концентрацию и контроль; он, должно быть, провел кое-какие исследования. Должно быть, это были похожими препараты, которые использовали Мэрион и ее команда для подавления Хранителей, считавшихся опасными.
Я не могла собрать достаточно энергии, чтобы зажечь спичку, не говоря уже о том, чтобы поджарить Имона так, как он того заслуживал.
- Предполагаю, у тебя нет какого-нибудь другого Джинна в твоей сумочке, которого ты готова мне предоставить, - сказал он. - Нет, не говори. Качни головой «да» или «нет».
Я, молча, указала «нет». Кончики его пальцев медленно переместились вдоль моего горла к ключицам, затем снова вверх. Поглаживая.
- Тогда, боюсь, я буду требовать твою дочь, - сказал он. - Помешаешь мне, и я убью твою сестру и сокращу свои потери. Никаких предупреждений. Я просто позвоню тебе и позволю слушать, как она умирает, хорошо?
Мне удалось прокаркать несколько слов. - Я думала, ты любишь ее.
- Люблю, - сказал Имон. - Только боюсь, что это ничего не меняет.
Его пальцы прошлись вниз по открытой долине между моих грудей. Я не решалась пошевелиться. В нем была какая-то напряженность, которую я не могла понять, но боялась ее. Я не была уверена, что он достаточно контролировал все, что делал.
- Ты и твоя сестра, - вздохнул он через несколько молчаливых секунд. - Могу только представить, как вы будете смотреться вместе.
Фуууу, я вполне бы обошлась без этой картины. Я стиснула зубы и боролась с желанием плюнуть в него.
- Убери от меня свои руки, - сказала я. Я не была уверена в результате, но слова прозвучали холодно, контролируемо и яростно. Не окрашенные паникой, что было чудом.
Он прикрыл мне рот, и одним быстрым движением перемахнул ногу и уселся на меня. Я почувствовала горячий скачок чрезвычайного отчаянного ужаса, вспомнив тот другой раз, много лет назад, когда я была полностью обездвижена и потеряна, но в последнюю секунду осознала, что он не развязал мои лодыжки, и я была в относительной безопасности от традиционного вида насилия.
Но, с другой стороны, Имон не напал на меня как какой-то традиционный насильник.
- Шшш, - прошептал он, и я застыла, когда острое лезвие огромного ножа прижалось к моему горлу. - Поздоровайся с дочерью и скажи ей не делать глупостей.
Имара? Я ахнула и, прищурившись, разглядела в темноте ее лицо, бледное, как снег. Она сидела в углу, необузданная и одичавшая, как Ифрит. Ее глаза пылали жарким золотом.
- Нет, - прохрипела я, и безуспешно махнула связанными руками. - Нет, Имара.
- Отличный совет. Потребуется всего одно маленькое скольжение, чтобы закончить жизнь твоей матери.
Никакого ответа. Никакого движения от Имары. Она просто ждала, наблюдая, терпеливая, как лев. Рука Имона задрожала, чуть-чуть.
- Я просто хочу установить честные правила игры, - сказал он. - Для начала, я оставлю нож на месте, пока у меня не появится четкого понимания между нами, ясно? Препарат, который я ввел Джоанн, является токсичным. Медленным, но действенным. У меня есть противоядие. Не с собой, конечно. Делай, что я говорю, и каждый выйдет из этого живым и счастливым.
- Мам?
- Я в порядке, - сказала я.
- Нет, на самом деле, ты не в порядке, - сказал Имон. - Как я уже говорил. И если твой отпрыск вырвет мне сердце, тебе придется покупать участок на кладбище на двоих, потому что твоя сестра также не проживет и дня. Я сделал ей такой же маленький укол. Подстраховка. Теперь, когда мы разобрались с ценой мести, я собираюсь убрать нож от горла Джоанн, и ты будешь очень хорошим маленьким Джинном, не так ли?
Губы Имары приподнялись в оскале, но она не пошевелилась. Имон отодвинулся, затем соскользнул с меня со скрипом матрасов. Быстрыми движениями ножа, он разрезал веревки, и я перекатилась на другую сторону кровати. Я чувствовала жар и тошноту. Одурманенная. Слишком одурманенная, чтобы что-то сделать. Имон похлопал меня по плечу. - Ну, ну. Тебе станет лучше… ну, если сделаешь меня счастливым. Если нет, то впадешь в кому и умрешь.
Имара поднялась на ноги одним плавным движением. Руки по швам, но я разглядела блеск когтей, и бросила ей предупреждение, покачав головой. - Он сделал мне укол, - сказала я. - Не могу… просто подожди. Подожди.
Имон поставил меня на ноги. Холодный воздух коснулся моей кожи, и я вспомнила, со смутной дрожью, что я голая. Он едва взглянул на меня, просто толкнул вперед, в руки Имары. - Одень ее, - сказал он. - Даже не думай, что-нибудь выкинуть. Если станете сотрудничать, то мы все любезно распрощаемся через некоторое время.
- Мам? - Имара звучала пугающе, и была зла, как черт. - Мне убить его?
Забавно, совсем недавно я обвиняла Дэвида за убийство во имя самосохранения, не так ли? Но если бы жизнь Сары не зависела от этого, как и моя собственная, то я бы с радостью понаблюдала, как Имара растерзает этого ублюдка прямо передо мной. Гибкая этика. Ключ к счастливой жизни.
- Нет, - сказала я. - Пока нет.
Она открыла сумку, которая лежала на полу позади нее. Одежда. Хорошая. Шелковое, облегающее нижнее белье. Шелковистая пара серых брюк из микрофибры. Обтягивающий черный бархатный топ под горло.
И пара элегантных черных туфель, скульптурных и на высоченном каблуке.
- Manolo, - сказала моя дочь. - Для моральной поддержки. Внизу есть более практичная пара.
Другой парой были Miu Miu. Я сглотнула и опустила их. То, что надо, конечно. Я поцеловала Имару в щеку и улыбнулась ей. Слабо.
- Я убью его за то, что он причинил тебе боль, - сказала она.
- Возможно, - согласилась я. - Но прямо сейчас, давай просто посмотрим, чего он хочет.
- Чего он хочет, - сказал Имон, полулежа на кровати, - так это чтобы ваши симпатичный задницы оказались в машине. Ну, так как?
Я кивнула. Номер начал неприятно вращаться, но я держалась.
- Прекрасно, - сказала я мрачно. - Чем быстрее ты уберешься из нашей жизни, тем лучше для меня.
- Ах, - вздохнул он. - Именно тогда, когда мы начинали сближаться.

Глава 7

Он сказал пара часов. На самом деле, в большинстве машин это было бы около четырех; в Камаро, с Имарой за рулем поездка заняла около двух.
Никакой пустой болтовни. Я сидела на заднем сиденье с Имоном; он вынул нож и беспокойно постукивал плоской стороной лезвия по колену. Я чувствовала себя хуже, чем когда-либо: пульсация в голове усилилась, что я начала волноваться об аневризме. Покоящийся на прохладном окне мой левый висок, казалось, уменьшал боль. Немного.
Я встрепенулась, обнаружив Имона, проверяющим мой пульс. Он выглядел достаточно компетентным в этом… Он поднял взгляд, когда я пыталась вырваться, и удержал. - Как ты себя чувствуешь? - спросил он.
- Будто я умираю.
- Я могу дать тебе что-нибудь от головной боли.
- Последнее, чего бы мне хотелось - это чтобы ты давал мне лекарства. Снова.
Он пожал плечами и вернулся к постукиванию его ножом. Имара смотрела на нас в зеркало заднего вида. Я слегка кивнула, чтобы дать ей знать, что со мной все в порядке.
Остальная часть поездки прошла в напряженном молчании.
Мы прибыли в Бостон уже затемно, и Имон указал на узкую, однополосную дорогу. Я понятия не имела, куда мы направлялись, и было немного неожиданным, когда мы подъехали к огромному гранитному зданию. Я ожидала увидеть какой-нибудь заброшенный склад, какое-нибудь место, где бы он мог вести свои сомнительные дела - чем бы они ни были - в конфиденциальной обстановке.
Это была больница.
- Выходи, - сказал он мне, и подталкивали меня острием ножа, когда я не пошевелилась. Имара зарычала. - Давайте вести себя прилично. Мы уже почти закончили, ты знаешь. Мне не понравится, если ты сейчас все испортишь.
Я выбралась из машины, и пришлось заставить себя немного остыть. О, Боже, меня затошнило. Хорошо, что мой желудок был пуст, иначе его содержимое сейчас оказалось бы на асфальте. Имара взяла мою руку, а Имон убрал нож в кожаные ножны, которые он скрыл в свернутом журнале.
- Вот и хорошо, - сказал он. - После вас, пожалуйста.
Мы вошли через парадную дверь, просто как еще одна заинтересованная семья, жавшаяся друг к другу ради поддержки. Все больницы выглядят почти одинаково: в этой чувствовалась жизнь, несмотря на постоянное применение дезинфицирующих средств и воска для пола. Множество людей в белых халатах сновали по коридорам, украшенным успокаивающими рамочками. Я едва их замечала. Я была слишком занята мыслями о том, раз я была в больнице, должна ли начать звать на помощь. Хотя, тот факт, что нож все еще был у Имона, было причиной для беспокойства. Он мог ранить невинных прохожих.
И ранит.
- Полегче, - шепнул Имон мне на ухо, словно бы он ощутил мою внутреннюю дискуссию. - Давай без хитростей, любовь моя. На лифте, пожалуйста. И нажми шесть.
Долгий, медленный подъем. В кабине были лишь мы втроем. Я подсчитывала, каковы шансы у Имары одолеть его прежде, чем он сможет ударить меня, и я видела, что она производила те же математические вычисления. Она медленно покачала головой. Не то, чтобы она не могла одолеть его - она могла - но она не думала, что это хорошая идея.
Как и я.
Двери, звякнув, открылись на шестом этаже, и там был еще один длинный, чистый коридор. Смертельно пустой. Мы двинулись вперед, и как только мы подошли медсестринскому пост, женщина дежурный подняла глаза и улыбнулась.
- Имон! - Она была до смешного рада его видеть. Она что, не имела никакого представления? Нет, конечно же, она ничего не знала. Он включил свое обаяние с ней. - Ты сегодня немного припозднился. Часы посещения только что закончились.
- Прости, - сказал он. - Моя двоюродная сестра и ее дочь задержались в Логане. Ничего, если…?
- Логан? Такое случается. Конечно. Только не задерживайтесь надолго, ладно? - Медсестра одарила нас бесстрастной улыбкой, наполовину меньшей мощности, что она припасла для Имона. Она сосредоточилась на мне, и немного нахмурилась. - Бедняжка, ты выглядишь усталой. Долгий перелет?
- Просто адский, - сказала я. Прежде, чем я смогла сказать что-нибудь еще, типа «Вызови полицию, идиотка», Имон толкнул меня вперед. - Хорошо, в чем дело? - Я зашипела. - Почему ты привез нас в больницу?
- Заткнись. - Он прижал журнал к моему боку. В какой-то момент, когда я отвлеклась, он вынул нож, и это стало резким напоминанием о его намерениях на мой счет. - Шестая дверь справа дальше по коридору.
Некоторые из дверей были заперты, с амбулаторными картами в держателях у входа. Шестая была открыта. Имон жестом пригласил нас пройти первыми, внешне вежливый, мысленно измеряя расстояние до моей почки. Я вошла, размышляя, какой фокус он собирается выкинуть.
Никакой, видимо. Никаких страшных людей, скрывающихся по углам - не то, чтобы они были в состоянии сделать так, в таком маленьком, чистом, хорошо освещенном помещении. Никаких укрытий. Просто несколько встроенных шкафы вдоль стен, больничная койка и женщина, лежащая на ней.
Имон закрыл дверь позади нас. Мы стояли в молчании несколько секунд, а я уставилась на женщину. Ей было около двадцати пяти - это должен был быть полный жизни возраст, но она была бледной, дряблой и вялой, кожа у нее имела ужасный болезненный цвет. Ее волосы выглядели чистыми и аккуратно расчесанными, светло-каштановыми с светлыми прядками. Ее веки были настолько тонкими, что сквозь них проглядывались вены.
Я ждала, но она не двигалась. К ней была подсоединена капельница. Из горла торчала трубка, а аппарат шипел и пыхтел, дыша за нее.
Я открыла рот.
- Ты спросишь меня, кто она. Нет. - Имон горько мне улыбнулся. - Просто вылечи ее. Вам не нужно знать ничего другого.
- Что, прости? Что сделать?
Улыбка, маленькая и горькая, исчезла. - Вылечи ее. Сейчас. - Он произносил это со страшной ясностью. Он перевел свой взгляд на Имару, которая нахмурилась и взглянула на меня. - Даже не думай отказаться, любовь моя, или я сделаю с твоей мамой такое, что даже в больнице полной врачей не смогут исправить. - Он схватил меня и обернул руку вокруг моего горла, приподняв подбородок, и приставил нож к моей шее. Я встала на цыпочки, стараясь удержать равновесие. Страх придал мне ясности, но я ничего не могла сделать или сказать, не в таком положении. Слишком рискованно.
Я должна была довериться Имаре.
Она медленно протянула к нему руку. Изящную и умоляющую. - Сэр, пожалуйста, поймите, - сказала она. - Вам не обязательно делать все именно так. Если бы моя мама знала, чего вы хотите, она бы попыталась помочь и без угроз.
- Возможно. Не могу так рисковать, хотя, могу я? Но тем не менее, вот мы здесь, и раз ты неожиданно стала вся такая белая и пушистая, давай, действуй. Сделай хорошее дело.
Имара медленно покачала головой. - Я не… такая. Я могу делать только несколько вещей. Я не могу исцелять. Тем более нечто настолько грандиозное, как это.
Его рука сжалась, сдавливая мое горло. Я издала приглушенный звук протеста и балансировала на цыпочках.
- Пожалуйста! Если бы я могла спасти эту женщину, я бы так и поступила, но я на такое не способна, разве вы не видите?
- Тогда иди и приведи того, кто сможет.
- Нет никого, кто сможет, только не среди Джиннов или Хранителей. Есть правила, и они больше, чем ваши желания или ваши потребности. Простите.
Я не могла видеть лицо Имона, но не могла себе представить, чтобы этот холодный, сумасшедший человек позволил этим словам быть последними. Но, при этом, у него не было готового возражения. Я почувствовала волну дрожи, прошедшую по его телу, и нож вдавился немного глубже в мою кожу.
- Хорошо! - сказала Имара резко. - Не трогайте ее! Я постараюсь.
Она положила руки на лицо женщины, аккуратно повернув его набок так, чтобы оно оказалось лицом ко мне и Имону. Мне показалось, будто веки затрепетали, но больше ничего не произошло. Хрупкая грудь поднималась и опускалась под бледной ночной рубашкой. Капельница продолжала капать.
И затем, с внезапностью фильма ужасов, глаза распахнулись. Пустые и затуманенные, но открытые.
Глаза живого мертвеца, совершенно ничего не выражающие.
Я ощутила реакцию Имона через наш контакт, дрожь, от которой у него могли подкоситься ноги, если бы он не продолжал держать меня. Что он и сделал, еще мгновение, а затем он толкнул меня в сторону и рванул к кровати. Позабытый нож упал на пол, а Имон склонился над женщиной. - Лиз? Ты меня слышишь?
Ее глаза вновь закатились, и Имара отпустила, когда тело женщины стало сотрясаться в спазмах, практически подбрасывающих ее на кровати. Судороги. Очень сильные. Я посмотрела на Имару, потеряв дар речи, и она была так же шокирована, как и я.
- Я говорила вам, - сказала она. - Это запрещено.
Имон повернулся к ней со скоростью кобры. - Нет. Ты сдерживаешься. Разбуди ее.
- Я не могу.
- Разбуди ее! - крикнул он, и повернулся, чтобы поднять свой нож. - Мне нужно пять чертовых минут! Пять!
- Я не могу дать их вам. Простите.
- Ты мне их дашь!
Он обогнул меня, и Имара протянула руку и выбила нож из его руки. Он скользнул по полу с металлическим шипением, и врезался в пару туфель только что появившихся из воздуха.
Я моргнула от растерянности и сосредоточилась. И даже тогда мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы осознать, что Дэвид пришел нам на помощь.
Он нагнулся и подобрал нож. - Это ищешь? - Голос Дэвида был опущен до мягкого как бархат мурлыканья. Нож начал беспокойно поблескивать в руке, снова и снова. - Я вижу кровь Джоанны на нем. Ты действительно думаешь, что это было хорошей идеей?
Имон застыл. У женщина на кровати прекратились ее гальванические спазмы, и теперь она была полностью неподвижна. Ее глаза были полу-закрыты.
- Твоя? - спросил Дэвид и указал на кровать кончиком ножа. Он выглядел… холодным. Идеальный, холодный и яростный, но абсолютно себя контролирующий. Ярость в бутылке.
- Моя? - из Имона вырвалось что-то вроде сумасшедшего смеха. - Что, черт возьми, я буду делать с девушкой в коме? Кроме очевидной причины, я имею в виду.
Я вспомнила колкости и намеки Имона, брошенные им в прошлом, когда он вел себя со мной как подонок, кем он в действительности и был. Накачал мою сестру наркотиками. «Мне нравится, когда мои женщины немного менее разговорчивы и более уступчивы, в общем-то», сказал он мне. Эти возможности вызывали у меня отвращение, вместе с фактом, что медсестра за стойкой назвала его по имени, как частого посетителя.
Я сделала шаг назад, пока не наткнулась на стену. У стены сразу стало лучше. Я нуждалась в поддержке. Мои ноги примерзли, покалываемые булавками и иголками холода. Мне казалось, что комната раскачивается и вращается, как палуба тонущего корабля.
Дэвид обменялся взглядом с Имарой, кивнул, и она опустила взор и отошла с его пути. Теперь между ним и Имоном ничего не стояло. Я увидела, что Имон осознал это и облизал его внезапно побледневшие губы.
- Подожди, приятель, - сказал он. - Я знаю, это скверно выглядит, но на самом деле, мне нужно только на пару минут ее разбудить. Даже меньше. Лишь на столько, чтобы я успел попрощаться и…
- Не ври, - перебил Дэвид. Нож, который он вертел в руке, притягивал мой взгляд, как и Имона. - У тебя есть причина, и это не что-то ужасно сентиментальное.
Глаза Имона сузились, и я видела, как он пытается решить, удастся ему или нет забрать нож. Он не мог, но он ни за что в этом себе не признается. Я надеялась, что он попробует. Я действительно этого желала.
- Хорошо, - сказал он. - Ничего сентиментального. Мы были партнерами. Она завладела некоторой суммой и не хотела делиться. Мне нужно заставить ее сказать мне, где она спрятала деньги.
- Все равно неправда, - сказал Дэвид. Его глаза были пугающими - языки пламени, крутящиеся вокруг сузившихся зрачков. - Я хочу, чтобы ты говорил правду, лишь раз прежде, чем ты умрешь.
- Ты не хочешь убивать меня, сынок. Я - единственный, у кого есть противоядие для твоей девушки, и если ты не хочешь видеть ее на больничной койке рядом с моей любимой Лиз здесь…
Дэвид двинулся молниеносно, и внезапно он столкнулся с другим мужчиной, грудь к груди, согнув его над больничной койкой в неестественной позе. Его правая рука сжалась вокруг горла Имона, а левая...
... левая, державшая рукоятку ножа, глубоко погрузилась в бок Имона.
Глаза Имона беззвучно округлились.
- Это, - сказал Дэвид, - смертельная рана. Чувствуешь? - Он услужливо переместил нож. Имон пытался закричать, но ничего не произошло. - Шшш. Кивни, если ты мне веришь.
Имон с трудом кивнул, в горле все еще пытался прорваться его ужас.
- Хорошо. - Дэвид вытащил нож одним быстрым движением. Крови не последовало, а она должна была бить фонтаном. - Я держу рану закрытой, - сказал Дэвид. - Но в ту секунду, когда ты разочаруешь меня, человечишка, в то мгновение, когда мне покажется, что ты насмехаешься надо мной или хотя бы задумаешься о причинении вреда моей семье, это закончится. Я буду смотреть, как из тебя вытекает жизнь за менее чем дюжину ударов сердца. Понял?
Имон судорожно кивнул. Он был бледнее, чем женщина, лежащая на постели.
- А теперь, ты достанешь противоядие, - сказал Дэвид. - Которое, я полагаю, ты спрятал где-то в этой комнате. Ты отдашь его Джоанн, а затем пойдешь и дашь ее сестре. - Он отпустил горло Имона. - Пошел.
Имон двинулся в сторону, прижав дрожащую руку к боку. Слишком напуганный, чтобы двигаться быстро. Дэвид наблюдал за ним с пылающими металлическими глазами, как и Имара.
Я издала какой-то звук, пытаясь выпрямиться. Дэвид был полностью сосредоточен на Имоне, костяшки его пальцев побелели, где он сжимал нож. Я вспомнила, как Имара сказала, что он сопротивлялся влиянию Матери, и как это было трудно. Я задумалась, что случилось бы, если бы он поддался здесь, в доме, полном невинных и беспомощных жертв.
Не для меня. Пожалуйста, не для меня. Я пыталась отправить ему сообщение, но я понятия не имела, слышал ли он меня. Его внимание было полностью приковано к Имону.
Имон, между тем, двигался… медленно, осторожно, рукой сильно надавливая на место, куда вошел нож, словно мог этим удержать жизнь внутри. Он подошел к деревянному шкафу и вытащил цветастый чемодан - явно женский - из узкого закутка. Он открыл его и вынул бутылку, наполненную прозрачной жидкостью, которую он держал в одной дрожащей руке. Его волосы прилипли к лицу взмокшими от пота прядями, и я мог ощутить гнев и страх, исходящий от него.
- Я надеюсь, мы понимаем друг друга, - сказал Дэвид. - Если Джоанн умрет, я разорву тебя на куски. Медленно. Я могу показать тебе такую боль, о существовании которой ты даже не представлял. И я могу сделать так, что это будет длиться вечно.
Имон, если это возможно, побледнел еще больше. Он бросил ему флакон. Дэвид без усилий поймал его, не отводя взгляда от лица другого человека, и протянул. Имара взяла его и неуверенно посмотрела на меня.
- Шприц, - сказал Имон. Имара начала выдвигать ящики в шкафу возле раковины и извлекла шприц, который она наполнила из флакона.
Она подошла ко мне и снова замялась. - Я… я не знаю, как... - Но это было не так. Я знала, а она знала все, что и я, но было приятно осознавать, что есть еще вещи, которые могли бы заставить мою дочь вздрогнуть.
- В вену или мышцу? - спросила я.
- В мышцу, - сказал Имон.
Я взяла шприц из рук Имары, вонзила его в свое бедро, и ввела лекарство. Что бы ни находилось в шприце, сначала оно принесло ледяной холод, покалывание, а затем стало жечь. Оно быстро распространялось. Дыхание перехватило, поскольку я чувствовала его движение по моей кровеносной системе. Казалось, что мои легкие наполнены жидким азотом, а в голове возникла мгновенная, отупляющая вспышка боли.
Когда все закончилось, и я почувствовала себя... яснее. Не хорошо, в любом смысле. Но лучше.
Впервые Дэвид посмотрел прямо на меня. Я неуверенно ему кивнула, пока Имара помогала мне подняться. - Я в порядке, - сказал я. - Теперь, ты можешь… помочь ей? В этом нет ее вины. Она не заслуживает страданий из-за этого.
На мгновение Дэвид выглядел сбитым с толку, затем обратил свое внимание на женщину, лежащую на кровати. Он пошел, чтобы посмотреть на нее сверху вниз, и приложил кончики пальцев ко лбу.
И затем сказал, очень тихо, - Здесь больше нечему помогать.
- Нет, - сказал Имон, и рванул вперед к кровати, одну руку по-прежнему прижимая к боку. - Нет. Она открыла глаза…
- Имара открыла глаза за нее, - сказал Дэвид. - Разум, который был внутри нее ушел. Ее нет уже несколько лет.
Лицо Имона превратилось в жесткую маску, с красными пятнами гнева на скулах. - Нет. Она там. Я же сказал, мне нужно пять минут…
- Ее мозг мертв, а ее душа ушла. - Дэвид посмотрел на него, потом на меня. - Вот почему тебе нужен был Джинн. Чтобы исцелить ее.
Имон ничего не сказал. Он взял вялую ладонь женщины в свои руки и держал ее. Для любого нормального человека было бы ужасно приходить сюда, держать ее за теплую руку и знать, в какой-то степени, что это просто рассказываемая ее телом ложь. Я не была уверена, чем это было для Имона. Я даже не была уверена, почему он так беспокоился. Дэвид сказал, что оба его объяснения были ложью. Так в чем истина?
- Ты сказал, что ограничен по времени, - сказала я.
- Ее семья отключает аппараты, - сказал он. Это был едва слышимый шепот. - Завтра. Это вносит новый смысл в термин крайний срок, не так ли?
Он рассмеялся. Это был жуткий смех, нечто дикое, опасное и безумное. Имон - не хороший человек. Далеко не самый вменяемый. Но было в нем что-то, какая-то подавляющая эмоции, которая вела его.
- Как это случилось? - спросила я.
- Почему тебя это так волнует? - спросил он и отбросил блестящие, до странности здоровые волосы с ее бледного, сухого лица. Дело должно было быть в деньгах, не так ли? Холодный, жесткий расчет. Потому что я не хотела верить в то, что он был способен на любовь и преданность… тогда все становилось намного сложнее.
- Ты это с ней сделал, не так ли? - вдруг спросила Имара.
Имон перевел этот лихорадочный взгляд от женщины на мою дочь. - Убирайся отсюда!
- Имара права. Она была просто очередной жертвой, не так ли? Только в этот раз она погибла из-за тебя. - Мой голос дрожал, и я чувствовала, как остальная часть меня дрожит вместе с ним. - Ты увлекся, играя в свои маленькие игры.
Он засмеялся, и посмотрел на женщину. - Ты слышишь, Лиз? Смешно. Просто еще одна жертва. - Он покачал головой. - Лиз и я… давай просто скажем, что у нас были профессиональные отношения. И она нарушила некоторые профессиональные правила. Все пошло не так.
Я никогда не пойму его. Из того, что он сказал, ничего не отвечало языку его тела. Поникшие плечи, дрожь в этих длинных, элегантных руках - все это говорило о скорби, настоящей и глубокой печали.
Дэвид ничего не сказал. Он следил за Имоном с тем же напряжением, но раскаленная добела ярость немного утихла.
- Теперь ты меня убьешь? - спросил Имон. - Организуешь красочное завершение моей плохой карьеры?
- Нет. - Дэвид пожал плечами. - Я исцелил рану. Ты будешь в порядке до тех пор, пока не сделаешь резких движений. Или снова придешь за моей семьей. Если ты еще раз так сделаешь, я убью тебя.
Моя семья. Это поразило меня до глубины души.
- Вы можете все идти к черту, мне все равно, - сказал Имон, и оперся рукой на аппарат, поддерживающий дыхание женщины на кровати. - Я не травил твою сестру, кстати. Она единственная яркая вещь в моей жизни. Я не... - он замолчал.
- Если ты действительно так считаешь, тогда отпусти ее, - сказала я. - Просто отпусти ее.
- Ох, я уже отпустил. Я оставил ей записку. Сказал ей, что должен был вернуться в Англию. Она приползет обратно к тебе в любой момент. Теперь убирайтесь отсюда, все вы! - Последнее слова прозвучали с ожесточением, словно брошенная бритва.
Дэвид посмотрел на окровавленный нож, который он все еще держал, и небрежно сломал лезвие двумя пальцами. Он выбросил остатки в мусорный бак.
А потом мы втроем - Имара, Дэвид, и я - покинули больничную палату.
Когда дверь с шипением закрылась за нами, Дэвид обнял меня, и я растаяла в кольце его рук. В нем.
Я не спрашивала, но Дэвид знал, что я хотела сказать. - Я действительно ничего не мог сделать для нее. У всего есть пределы.
Я поцеловала его в шею. - Знаю.
- Я оставил вас одних на пять минут…
- Больше было похоже на несколько дней.
Он слегка зарычал мне в плечо. - Ты просто невозможная. И у меня есть…
- Обязанности, - пробормотала я. - Знаю.
Он отпустил.
- Что насчет него? Насчет Имона? - Имара стояла прямо, сложив руки, и наблюдала за нами. Лицо моей дочери было моим зеркальным отражением, по крайней мере в форме, и в данный момент я подозревала, что и в выражении лица она была точной моей копией. Сострадание, смешанное с настороженностью. Имон был диким зверем, и нельзя было сказать наверняка, что он сделает. Или кому.
- Если эта демонстрация не напугала его, то следующим шагом станет его смерть. Не то, чтобы я был бы против этого.
Мои мысли были заняты другими вещами. - Женщина… Лиз… она была его жертвой, или его партнером?
- Я не знаю, - сказал Дэвид. - Знаю только, что Имон никогда не говорил правду о ней.
Имара сказала, - Вообще-то, говорил.
Дэвид удивленно повернулся к ней.
- Когда он назвал ее «любимой Лиз». Он говорил правду.
На посту медсестры зазвучал сигнал тревоги. Медсестра дернулась, проверила экран и нажала кнопку, затем бросилась мимо нас... в палату, из которой мы только что вышли.
- Пойдем, - сказал Дэвид.
- Она…?
- Пошли.
- Это Имон…?
Он придержал дверь лифта для меня, с опущенной головой, уставившись на свои ботинки.
- О Боже, Дэвид, ты…?
Он ничего не ответил. Как и Имара.

* * *

По пути в вестибюль, я позвонила Саре на мобильный. Она плакала, когда ответила. - Джо, О Боже… Имон… Имон оставила мне записку… Я думала… я думала, что он действительно любит меня…
Так. В конце концов, он оказался не полностью лживой сволочью.
- Сара? - сказала я мягко. - Никуда не уезжай. Я скоро буду.
Он не поскупился на ее жилье. Сара была зарегистрирована в отеле в центре Бостона, в роскошном люксе с панорамным видом, сказочной кроватью размера king-size и собственными халатами с монограммой.
Я узнала о кровати и халатах потому, что когда мы приехали Сара, свернувшись, лежала на кровати в спортивной форме, в слезах сжимая записку в одной руке и щедрый комок ткани в другой. Выглядела она ужасно, но она совсем не выглядела больной. Я все еще местами чувствовала боль, но знала, что было достойной платой за то, чего я избежала. Имон действительно убил бы меня.
И моя сестра плакала из-за него.
После разбора некоторых полу понятных фраз, что она пробормотала, я пришла к выводу, что она также пообщалась и с баром для большего комфорта. Отлично. Пьяная, ревущая и иррациональная. Самый лучший день в жизни Сары.
Я закатила глаза на Дэвида, которому хватило такта отвернуться, чтобы посмотреть на дождь за окном. Имара усмехнулась. Вместе, я и моя дочь проводили Сару в ванную, где я поставила ее под холодный душ, чтобы немного отрезвить (и да, это тоже было больше, чем немного весело), и помогла ей взять себя в руки. Имон снабдил ее множеством вещей - от высококачественной косметики до пакетов из половины первоклассных магазинов Бостона.
Моя сестра должна была быть моделью. У нее была нужная осанка для этого и элегантная костная структура. Где я была округлой, она была прямой, плоский и худой. Ее волосы все еще хранили следы аккуратной стрижки и окраски, с которыми я помогла ей… Боже, это было только неделю назад? Я решила отказаться от туши для ресниц. Поскольку Сара продолжала шмыгать носом из-за ее последней романтической трагедии, мои усилия оказались бы напрасным трудом.
- Я так волновалась, - вдруг сказала Сара, когда я нанесла румяна на ее бледные щеки. Я остановилась, удивленная. - Я не хотела оставлять тебя, Джо. Имон сказал… он сказал, что ты вернулась, чтобы забрать своего друга.
Я кивнула. - Так и было. - Он бы в любом случае оставил меня, чтобы самому спастись от урагана, но он, по крайней мере, развязал меня. Пришлось отдать ему должное. - Мне жаль. Потребовалось некоторое время, чтобы догнать тебя.
Она изучала меня налитыми кровью глазами, трезвея с каждой минутой. - Правда? Догнать меня? Или, на самом деле, ты искала Имона?
Я сосредоточилась на макияже. - Конечно же, я искала тебя.
- Джо. - Она задержала мою руку своей. - Я знаю, что он мерзавец. Но было в нем что-то такое… понимаешь меня?
- Я понимаю, что ты была замужем за одним придурком, и ты просто влюбилась в еще одного, - сказала я. - Но в этом случае я не могу винить тебя. Он устроил хорошее шоу. Даже я поверила ненадолго. Так что, думаю, мне придется простить тебя за это.
Это было то, что она хотела услышать. Я увидела вспышку облегчения в ее глазах, а затем она обняла меня. Теплое облако Bvlgari Omnia накрыло меня. Она использовала слишком много. Она всегда так делала.
Я обняла ее яростно. - Пошли, - сказала я. - Давай собираться.
Много времени это не заняло. Все, что у нее было, ей купил Имон; как и мне, ей пришлось бежать из Форт-Лодердейла ни с чем, кроме одежды, что на ней была. Даже ее чемоданы были новые.
И дизайнерские.
Некоторые беженцы просто рождаются, чтобы ходить по земле эксклюзивно наманикюренными ногами.
- Что же мне с ней делать? - прошептала я Дэвиду, когда мы прислонились к стене и наблюдали, как Сара заполняет третий чемодан Louis Vuitton туалетными принадлежностями и обувью. Я подумывала стукнуть ее по голове и стащить чемоданы. Имон имел отменный вкус.
- Она не должна оставаться здесь, - сказал Дэвид. - Если он вернется, я не уверен, что она не…
- О, я уверена, что она так бы т поступила. С нетерпением. Имон мог уговорить ее на что угодно, и ты это знаешь.
- Тогда тебе лучше отправить ее в безопасное место.
- И где конкретно будет безопасно?- спросила я. Он скрестил руки на груди и уставился на ковер; на этот опрос действительно не было хорошего ответа, и он знал это. - Я израсходовала все свои резервы. У меня нет другой семьи, где я могла бы ее спрятать…
- Вообще-то, - прервала Имара, - есть.
Мы оба остановились и посмотрели на нее. Вспышка молнии за окном осветила ее веселую улыбку.
- Я позабочусь о ней, - сказала она. - Если ты собираешься снова окунуться в проблемы, то не можешь держать ее рядом. Она замедлит тебя. - Золотые глаза Имары на секунду нашли глаза Дэвида. - Как и я, собственно.
- Имара…
- Ты должен забрать ее, - сказала она своему отцу. - Ты должен отвести ее на встречу с Оракулом, и ты это знаешь. Я не могу пойти. Я бы просто мешалась под ногами.
Он протянул руку и откинул волосы назад от ее лица, жест, который я тысячу раз чувствовала от него. Нежность во плоти. - Мне нужно, чтобы ты сходила к Ма’ат, - сказал он. - Возьми Сару, и садитесь на первый попавшийся самолет в Лас-Вегас, чтобы связаться с ними. Скажи им, что мы встретимся с ними в Фениксе.
- Феникс? - Имара и я выпалили одновременно.
- Я не повезу тебя обратно в Сикаскет, - сказал Дэвид. - Этот вариант… ну, это просто не возможно. Мы должны отправиться в другое место, где ты сможешь добраться до Оракула.
- Феникс, - повторила я. - Дэвид, это очень, очень далеко.
- Да, - согласился он вежливо. - Имара, доставь Сару на самолет. Джо…
- Вам обоим нужно немного отдохнуть, - сказала Имара с совершенно непроницаемым выражением лица. - Номер оплачен на всю ночь.

* * *

Конечно, разыгрался шторм. В моей жизни всегда бушевал шторм, а этот был большим, противным и нацеленным на нанесение ущерба. Я сделала все, что могла, в команде с двумя другими Хранителями все еще жившими в окрестностях, чтобы помочь… два часа провела перед зеркальным стеклом окно, наблюдая за облаками, читая погодные условия и аккуратно подправляя его там, где необходимо. Дэвид не помогал мне с этой работой. Думаю, он знал, что мне нужно сделать это самой, почувствовать, что я была полезна хотя бы в столь малом деле.
Когда я полностью вернулась в себя, он держал меня сзади, обняв и прислонив спиной к его груди.
- Почему ты не безумствуешь? - спросила я его устало.
- Прости?
- Безумствуешь. С покрасневшими глазами, вышедший из себя. Почему она не контролирует тебя?
- Она не проснулась.
- Мог бы меня обмануть.
Дэвид медленно выдохнул, всколыхнув мои волосы. - Она все еще дремлет, Джо. Когда она проснется... будет хуже. Намного хуже. Если не случится что-то, что изменит ее мнение о человечестве.
- Ашан позаботился обо всем этом. Готова поспорить, он шептал милые глупости ей на ухо в течение многих лет. Может быть, веков. Я ничего не могу сделать или сказать, что будет противостоять этому.
Дэвид поцеловал меня в макушку, пока я стояла рядом, и погладил меня по волосам. Это был привычный ритуал. Мои кудри расправились под его прикосновением и разгладились в шелковистый занавес. Я никогда не понимала, насколько интимным это было, насколько... заботливым. Он казался настолько сильным, когда я оперлась на него. Столь твердым, насущным и реальным. - Не стоит недооценивать себя, - сказал он. - Ты сбила меня с моего пути, когда я впервые тебя увидел. Она полюбит тебя.
Я была поражена, как сильно я скучала по нему. Такой девчачий поступок, но я ничего не могла поделать: я повернулась лицом к его груди и зарыдала. Униженно, тихо, почти истерично. Все мое тело дрожало от его силы. Я не хотела заниматься этим, рисковать всем. Я хотела забыть чувство страха, ужаса и беспомощности, что Имон похоронил внутри меня, словно обломанный нож. Я хотела отвести Дэвида домой и жить в мире. Ради всего святого, просто жить.
Он понял, почему я плакала, наверное, поэтому ничего не говорил. Он просто держал меня, поглаживая мои волосы, и давал мне выплакаться. В этом преимущество любовника, который старше истории мира. Он знал, когда следует помолчать и просто позволить мне разобраться с этим.
Как только шторм прекратился, я почувствовала слабость, озноб и не намного лучше. Мои глаза опухли, и мне хотелось лечь и свернуться в клубочек, ох, на неделю. Рядом с ним. Держась за него.
- Мне жаль, - сказал он и позволил мне выпрямиться, когда я попыталась отойти. - Ты не просила об этом. Никогда не просила.
- Чертовски верно. - Я вытащила несколько салфеток из коробки, которую до меня использовала Сара, и вытерла ими лицо, промокнула глаза и высморкалась. В выражении лица Дэвид не было ничего, кроме сострадания. - Я лишь хотела спросить, почему я, но не думаю, что найдется действительно хороший ответ на этот вопрос.
- Чем сильнее плечи, тем больше нагрузка, - сказал он. Это звучало как афоризм, но я этого не знала. - Ты сильная, Джо. Сильнее, чем большинство людей, которых я когда-либо знал.
- Отличное. Мой парень думает, что я клейдесдальская лошадь.
Он улыбнулся. - Я думаю, что ты - богиня.
- Мило, - сказала я, и шмыгнула носом, - но богини не плачут о подобной чепухе, не так ли?
- Сколько богинь ты встречала в жизни?
Я не хотела спрашивать, скольких он встречал. Прозвучало бы как обсуждение бывших подружек, чего мне сейчас не очень-то хотелось. - Как надолго ты сможешь остаться? Со мной?
- Я не знаю. - Ох, черт, я не хотела, чтобы он честно ответил. Мужчины. Почему они никогда не знают, когда лучше перейти к утешительной лжи? - Как и ты, я делаю это от момента к моменту. Инстинктивно.
- Да, но, по крайней мере, твои инстинкты отточены несколькими тысячелетиями опыта. Мои же - едва ли отрегулированы несколькими годами ошибок.
Это вызвало у него милую маленькую улыбку, с поднятыми бровями, и почти показавшейся скрытой ямочкой. Оооох. Я сморгнула вновь подступившие слезы, чтобы держать его в фокусе.
- Закрой глаза, - сказал Дэвид.
- Зачем?
Его брови взлетели. - Ты мне не доверяешь?
Бесспорно. Я их закрыла, хоть и лишилась его вида, что было большим минусом. Песчаный зуд в опухших после плача глазах был почти невыносимым... пока я не почувствовала легкие, шелковистые движения его пальцев по векам.
И затем зуд, ощущение припухлости быстро исчезло.
Я испугано вздохнула и обнаружила, что мои забитые носовые пазухи тоже очистились. Приятно. Боль в висках тоже исчез.
Смутной тяжелой боли от наркотиков Имона не было, как будто она никогда и не существовала.
Я открыла глаза снова и посмотрела прямо на него. Его улыбка превратилась в огонь, который вы можете найти в самом сердце атомной электростанции. Ее вид расплавил меня в маленькую радиоактивную лужу. Образно. Но, на самом деле, я не была уверена, что он не мог сделать это буквально.
- Ах, ты мерзавец, - вдохнула я. - Ты мог просто выжечь яд Имона прямо из меня, не так ли?
- Мне хотелось практического подхода. И я хотел четко ему дать понять, что мы не те люди, с которыми ему хотелось бы играть.
- Ох, я почти уверена, что тебе удалось его убедить. - Я положила руку на его теплую щеку, и позволила пальцам скользнуть вниз по теплой коже, шершавой, с небольшим намеком на щетину. Дэвид мог бы принимать человеческое обличие лишь ради маскировки, но он был скрупулезен в этом. Он понимал восторг от текстуры.
- Мы можем уехать утром, - сказал он. - Имара права. Тебе нужен отдых.
Я не хотела отдыхать. Все, чего я хотела - это кровать, запертая дверь и Дэвид. Это было безответственно, это было глупо, и мне было все равно. Я была истощена от напряжения бросить все, что я хотела для… всех остальных.
Погода отвлекала меня. Я встала и дернула шнуры, удерживающие шторы, чтобы их закрыть.
Его руки скользнули вокруг меня сзади, прежде чем я успела снова развернуться. Они горячим кольцом обернулись вокруг моего живота и подтащили меня обратно к его телу. Его голова склонилась вперед, прижалась к моей, и я ощутила дрожащий вздох, прошедший сквозь него. Словно он хотел выплакаться так же, как и я, но мужчины - даже мужчины Джинны - не занимаются такими вещами. Вместо этого он прижался губами к моей шее. Его голос, когда он заговорил, прозвучал хрипло и низко. - Я ненавижу это, - сказал он. - Мне нестерпимо видеть твои страдания. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, и не могу. Я не могу даже обезопасить тебя от себя самого.
- Тебе удается.
- Пока что.
- Ты сможешь.
- Возможно. - Он ослабил свою хватку и позволил мне повернуться; его руки устроились на моих бедрах и подтянули меня ближе к нему. - Хотелось бы мне, чтобы ты никогда меня не встречала. Ты была бы...
- Мертва, - закончила я за него. - Ты знаешь, ведь ты спас мне жизнь. Несколько раз.
Он покачал головой. - Ты, возможно, и не оказалась бы в опасности, если бы не я.
- Мир не вращается вокруг тебя. Или Джиннов, - сказала я, но произнесла это мягко, потому что я очень не хотела подразумевать, что он не был центром Вселенной, и поцеловала его, прося не принимать это близко к сердцу. Это был приятный, долгий, медленный поцелуй, и казалось, что мы таяли друг в друге. Напряжение потекло вниз по моей спине, через мои ноги, и оставило меня в чрезвычайно томном состоянии блаженства. Не прерывая поцелуя, Дэвид заставил меня сделать шаг назад, затем другой, до тех пор, пока не наткнулась на кровать. Я колебалась, потом позволила себе упасть. Дэвид отпускал достаточно долго, чтобы я могла полностью растянуться на кровати, и потом он просто стоял там, глядя вниз на меня.
- На что ты смотришь? - требовательно спросила я. Ответом мне была красивая улыбка с легким оттенком грусти.
- На тебя, - сказал он. - Просто хочу все запомнить.
Он скинул с плеч пальто оливкового цвета, и оно упало с тяжелым стуком на ковер. Под ним он был одет в сине-белую рубашку и пару брюк цвета хаки.
- Твоя очередь, - сказал он.
- Будем раздеваться по очереди?
Он пожал плечами. Глаза загорелись греховным блеском. - По одной вещи за один раз.
На мне не было пальто. Я подумала, затем скинула туфли. Он удивленно поднял брови. Затем нанес мне ответный удар, включающий носки. Я любила его ноги. Длинные, узкие ступни с высоким подъемом. По-детски мягкие, потому что Джиннам не была свойственна такая банальная вещь как мозоли. Я вспомнила, что каждый дюйм его тела был прекрасен.
Теплый, бархатно-мягкий и превосходный.
Я разгоралась внутри как пропитанная маслом тряпка на костре.
- Футболку, пожалуйста, - сказал он. Слово было подобно мурлыканью в его горле. - Медленно.
Я сделала из этого целое представление, выгнув спину, позволяя ей скользнуть над моей головой, высвобождая недавно выпрямленные волосы, пока те не рассыпались черным атласом по кружеву моего бюстгальтера. Выражение лица Дэвида было закрытым и таинственным, его глаза сфокусировались на моей полной груди, на том, как кружево покрывает ее.
Я приподнялась на локтях, убедившись, что он получил хороший обзор, и наградила его медленной улыбкой.
- Теперь твоя очередь, - сказала я. - Рубашка.
Ему потребовалась сила воли. Я следила за взмахами его пальцев, как ткань соскальзывала, раскрывая полированную кожу, и с трудом сглотнула. Когда последняя пуговица была свободна, с моего места открылся хороший вид на его плоский живот и эту сексуальную тень волос, что была едва-едва видна из-за пояса его штанов. Они сидели низко на его бедрах, как будто хотели спуститься.
Тишина. Он наблюдал за мной. Я наблюдала за ним.
- Ты первый, - пробормотала я.
Он наградил меня медленной, совершенно порочной улыбкой, и расстегнул брюки, потом опустил вниз молнию. Когда ткань соскользнула вниз по его ногам, растекшись подобно луже на полу, я медленно выдохнула. Он был совершенством и пламенем во плоти, и о Боже, как же я его обожала.
- Ты обманул, - обвинила я его. - Что случилось с бельем?
- Не дождался, - сказал он, и в тот момент моя оставшаяся одежда начала развеиваться, превращаясь в прохладные струйки дыма, что заставило меня задрожать от восторга. Кровать заскрипела, когда он оперся одним коленом, глядя вниз на меня. - Иногда со мной такое случается, когда я с тобой.
- Спорим, ты говоришь это всем смертным девушкам.
Его глаза встретились с моими, и мгновение это были не глаза Джинна, а глаза Дэвида, и я увидела человека, которым он когда-то был все эти тысячелетия назад, еще до того, как огонь превратил его в нечто совершенно другое.
- Нет, - пробормотал он. - Не говорю.
У него были большие руки. Невероятные руки. Они скользили вверх по моим бокам, слегка коснулись груди, захватили их в жаркий плен. Ласкали мои соски, пока я покусывала губы и постанывала от желания.
И затем его рука скользнула вниз между моих ног, и мой ум взорвался в дымке блаженства настолько сильного, что, казалось, мир растворился в темном водовороте. По каждому мускулу в моем теле прошла судорога, дрогнула и прошла дальше, в мои бедра, пойманные в ловушку его рук. Казалось, это длилось вечно, и как только я начал возвращаться в реальность, он переместился и сделал что-то еще, и о Боже, это опять началось.
Казалось, это длилось несколько часов. Может быть, это и были часы - медленные, жаркие и мучительно прекрасные, прежде чем он, наконец, поддался соблазну и скользнул внутрь меня, сплавляя нас вместе в безумный, совершенный союз. Это ощущалось так хорошо, так правильно, и я хотела двигаться, хотела, чтобы он двигался… но он этого не делал. Он остался неподвижен, погруженный глубоко, и наши глаза встретились, очарованные чудом. Я могла чувствовать энергию, текущую сквозь него, горячую и дикую. Та же энергия, которая завладела им на улице Нью-Йорка, в машине, но сейчас он понимал, как лучше ее проводить. Как подчинить ее своей воле.
- Отпусти, - прошептала я, и его губы раздвинулись в хрипе, а свет в его глаза просветлел. - Есть такая вещь, как слишком много контроля.
Он занимался со мной любовью такими разнообразными способами, и этот еще один был… неистовым, диким, нежным, опасным, сладким и совершенно открытым. Как бушующая погода за окном и треск в моих нервах, он был неудержим. Когда удовольствие достигло своего пика, это было подобно приливной волне, несущей меня на небо, где я дрожала среди звезд и тумана.
Я прижалась к нему, измученная и блестящая от пота.
Тяжело дыша. Он рухнул со мной в клубке рук и ног. Наши ладони, сжатые вместе, все еще дрожали от силы толчков. Глаза Дэвида были закрыты, а его лицо - на мгновение, по крайней мере - спокойное и умиротворенное. Я изучала его с сосредоточенностью того, кто собирается нарисовать портрет: как скользят тени, как ложатся его ресницы, как его скулы требуют ласки.
- Мне нужно тебе кое-что сказать, - произнес он с все еще закрытыми глазами. Его голос был неуверенным, а дыхание частым.
Я не чувствовала себя более уверенно. - Только если это не прощание.
Его глаза резко распахнулись. - Я не настолько жесток, не так ли?
- Нет. - Я поцеловала его подбородок. Он довольно заурчал, поэтому я продолжила, уткнувшись в его шею. От него пахло чистотой и жаром, с легким оттенком мускуса. Замечательно. - Ну, иногда. Но поверь, я знаю, когда парень собирается выбить дверь. Это было не прощальный секс. Это секс из серии «Вау, привет!».
Он обвил меня руками, и, перекатившись, я оказалась сверху. Его сила захватывала дух. Контроль. Точность. Его кожа была горячей, влажной и прекрасной на ощупь. - Любой, кто когда-либо попрощался с тобой - дурак.
- Ну, очевидно. Ты так считаешь? - Я шутила, но какая-то часть моего мозга была со мной не согласна. Эта часть была заперта в подвале, пока оставшаяся часть меня добивалась того, чего хотела, но сейчас она говорила мне, что время неумолимо заканчивалось, что я не должна тратить эти драгоценные секунды на подшучивания.
Меня это не волновало. Не сейчас. Не с ним.
Дэвид откинул мои волосы с моего лица, но они продолжали скользить по плечам, проливаясь дождем и образуя завесу, которая делала мир маленьким и совершенно безопасным. Иллюзия. Но приятная.
- Большинство Джиннов ушли, - сказал он.
- Что? - Иллюзия была основательно разрушена. - Что значит ушли?
- Выдернуты из этого измерения. Я отправил их в то место, где был дом Джонатана… помнишь?
Я помнила. Не то, где оно располагалось или как до него добраться, потому что это было необъяснимо для понимания смертных, а суть, что это место было отрезано от обычной плоскости нашей реальности. Своего рода карманная вселенная. Убежище. Святилище, в каком-то смысле.
- Пока они там, они не попадут под чей-либо контроль… мой, и, надеюсь, даже Матери, - сказал он. - Это лучший известный мне способ удержать ситуацию от выхода из под контроля между Джиннами и людьми, если худшее все-таки произойдет.
- Если она решит уничтожить человеческую расу, ты имеешь в виду? - Он ничего не ответил. Он и не должен был. - Ты сказал, что большинство джиннов было выдернуто. Не все?
- Несколько вызвались остаться с Ма’ат, - сказал он. - Десять или около того. Достаточно, чтобы помочь им завершить круг. Ма’ат пытается стабилизировать систему… они не будут вмешиваться напрямую, но они могут обеспечить своего рода уравновешивающий балласт. - Он замолчал на секунду, и я могла сказать, что следующие слова ничего хорошего не предвещали. - Около двадцати Джиннов остались с Ашаном. Я не могу остановить их, не без бескомпромиссного противостояния. Проблема заключается в том, что, отозвав Джиннов, я открыл ему поле битвы. Но если бы я это не сделал... Джинны бы пострадали. А люди оказались бы в эпицентре.
Плохие новости. Ашан был силой, с которой нужно считаться, даже по меркам Дэвида, намного меньше по моим собственным. А с небольшой армией бессмертных, наглых, злых существ... двадцати было более чем достаточно, чтобы уничтожить все на своем пути.
- На самом деле, я думаю, что Ашан надеется на тебя, чтобы все бросить.
- Я не могу драться с ним.
- Не можешь… или не хочешь? Это была проблема Джонатана. Я думала, что часть причины, почему он переложил на тебя дела в том, что ты был бы в состоянии... действовать.
Он выглядел настолько серьезным, что это охладило непрекращающееся тепло внутри меня. Я соскользнула на бок и свернулась у него под боком, его рука обвилась вокруг меня, прижимая к себе.
- Мне нужно время, - сказал он. - Мне нужно время, Джо. А то, о чем говоришь ты - это начало конца для нас. Это то, чего Джонатан боялся все это время. Войны. Смерти. Уничтожения. Я не... - он замялся. - Я не готов. Я не уверен, что смогу быть тем, кем был он. Никогда.
- Так ты готов позволить людям принять удар за вас, пока вы будете все обсуждать?
Его рука, гладившая мои волосы, замерла. Его глаза закрылись.
- Да, - сказал он мягко. - Я должен быть готов это сделать. Как и ты. Послушай, Джо… ты говорила с Оракулом. Это беспрецедентно. Тебе могло бы повезти, если бы Оракул не был… предупрежден…
- Заражен.
- Да, - сказал он, и поцеловал мое обнаженное плечо. - Поэтому мы пробуем снова. Мы продолжим попытки. И если дело дойдет до драки с Ашаном, я сделаю все, что в моих силах, чтобы закончить все с минимальным кровопролитием.
Я повернулась и, приподнявшись на локте, посмотрела на него сверху вниз. - Человеческим кровопролитием? Или ты говоришь о Джиннах?
Он смотрел на меня с абсолютной твердостью, и в его глазах была эта тень, та же самая, которая присутствовала в Джонатане до него. Сила. Огромная и неизвестная сила. - Я должен быть верен своим обязанностям, Джо. Но сейчас ты - одна из тех обязанностей.
- Я знаю, - сказала я, и положила руку на грудь, на сердце. Не настоящее сердце, конечно, не настоящая плоть, только лишь его сила мысли. Я трогала огонь. Прикасалась к вечности. - Мы просто пытаемся спасти наши задницы, не так ли? К тому же, мы делали это с самого первого момента, как увидели друг друга.
- Да. - Его горячие губы прижались к моему лбу на мгновение. - Это как лесной пожар. Старый мир горит. Трудно разглядеть новый, что придет на смену, под всеми разрушениями, но лес всегда зеленеет, Джо. Так всегда бывает. - Он поцеловал мое плечо еще раз, медленно проложив дорожку поцелуев вдоль моей ключицы. - Самолет Имары и Сары приземлился в Фениксе без происшествий, кстати. В целости и сохранности. Имара везет Сару к Ма’ат.
- Сара в Вегасе, - я вздохнула. - Я не уверена, что это хорошая идея...
- Я думал то же самое о Имаре. Я помню, в какое количество проблем ты там попала.
- Может, тебе лучше держать ребенка в каком-нибудь безопасном месте, - сказала я мрачно. - Ашан нацелится на нее, чтобы добраться до нас.
- Я знаю, что он попытается.
- Но?
- Но это, вероятно, не сработает, - сказал Дэвид спокойно. - Во-первых, как и ты, она слишком непредсказуема. Он никогда не поймет ее достаточно хорошо, чтобы использовать ее. Во-вторых... я не позволю ему снова прикоснуться к моей дочери.
Я вздрогнула. Ашан не знал, но он играл в мяч с гранатой, если подтолкнул Дэвида на это.
Я поцеловала его в бессловесном соглашении, а он обнял меня и, на мгновение, на эти драгоценные пару минут, опасность была чем-то, что существовало за пределами безопасности этого спокойного, тихого номера и теплоты этой кровати.
И завернутая в его тепло, даже притом, что безотлагательность все еще била в барабаны войны в моей крови, я уснула.

* * *

Утром началось с раската грома, и я проснулась, чтобы почувствовать, что все снова вырывается из-под контроля. Я осталась в постели и взмыла в эфир, пытаясь удержать погоду в узде, но она была дикой и становилась только хуже.
- Мы должны идти, - сказал Дэвид. Я не хотела. Нежиться под мягкими простынями с ним, окруженная его теплом, было лучшим раем, какой я только могла себе представить. - Первый рейс в Феникс через три часа.
- Не думаю, что что-либо вылетит сегодня из этого города, - сказала я. - Почувствуй небо.
Он уже двигался, выскальзывая из кровати и стоя обнаженным, отвернувшись от меня. Я наблюдала, как он создал одежду.
Он повернулся ко мне лицом, поправив его оливкового цвета пальто на плечах. - Будет только хуже. - Бесконечность сожаления в словах. Я не могла прочитать его глаза: они были человеческими и скрытыми за очками и тенями. - Мы должны будем найти способ.
Я вздохнула и посмотрела вокруг. Моя одежда была аккуратно сложена на стуле рядом с кроватью. Я начала натягивать их. - Так Оракул находится в Фениксе?
- Не совсем. - Он открыл ящик в небольшом письменном столе и вынул тонкую телефонную книгу. От прикосновения его пальцев он превратился в дорожный атлас. Он перевернул страницы, затем протянул его мне.
Я взглянула на него, моргнула, и посмотрела на него с раздражением. - Ты шутишь.
- Нет.
- Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.
- Я не шучу. - Он постучал по открытой карте указательным пальцем. Вспыхнуло пятно, золотое даже в слабом свете лампы. - Я не устанавливаю правила, Джо. Это место, где можно будет найти второго Оракула.
Поскольку это была карта Аризоны - это полбеды, но отмеченным городом была Седона. И почему мне никогда даже в голову не приходило, что когда-нибудь, каким-либо образом, я окажусь там?
- Что смешного? - спросил он, нахмурившись. Я покачала головой, смеясь до тех пор, пока перед глазами не начали плясать пятна. Безрезультатно отмахиваясь рукой. - С тобой все в порядке?
- Да, - выдохнула я. - Это просто... Новая Эра какая-то. И что нам делать? Медитировать в пирамиде? Носить кристаллические шляпы?
- О чем ты говоришь?
- Ой, да ладно. Седона?
Он пожал плечами. - Завеса там тонкая.
Ну, так и было, не так ли?
Дэвид хотел отправиться прямо в аэропорт. Я хотела задержаться на завтрак. Это было худшее решение в моей жизни. Но даже перед завтраком, мы успели поспорить из-за автомобиля.
Все начиналось вполне невинно. Мы ждали перерыва в дожде. Снаружи воздух был прохладнее, чище, каким-то образом ощущался более живым из-за присутствия Дэвида. Сначала я думала, что это лишь мое воображение, но потом я уже не была в этом уверена; казалось, будто цветы у входа в отель стали ярче, распустившись больше в его присутствии. Еще один признак его силы и подключения к сердцу Земли.
Или действительно потрясающий секс.
Камаро была втиснута между гигантским потрепанным пикапом Форд и фургоном размером с космический корабль.
Дэвид остановился в нескольких футах от машины, глядя на нее с выражением, которое я не могла понять. - Она от Льюиса, не так ли, - сказал он. Ой-ой. Я открыла пассажирскую дверь для него, затем подошла к своей стороне.
- Официальный транспорт, - сказала я, поскольку не хотела прямо сейчас думать о том, насколько сильно я была обязана Льюису. - Автопарк Хранителей.
Он послал мне кончай-валять-дурака взгляд, открыл дверь и скользнул внутрь. Я сделала то же самое. - Дорогой подарок.
- Да. - Я скользнула ключом в замок зажигания и завела ее. Дэвид пробежался пальцами по панели, увидев неведомо что своими чувствами Джинна. - Она быстрая. Мне нужен был быстрый автомобиль. Ничего личного.
- О, да, несомненно, - не согласился он. - Это очень личный автомобиль. Очень личный подарок.
- Дэвид…
- Ты не можешь этого видеть, - сказал он. - Могла, когда была Джинном, но он влюблен в тебя. Он был влюблен в тебя в течение долгого, долгого времени. Все его чувства к тебе отражены здесь, в этом автомобиле.
Ох, Господи. Не столько я этого не видела, сколько не хотела видеть. Я была осторожна с Льюисом.
Видимо, не достаточно осторожна.
- Ну, хорошо, но я не влюблена в него, - сказала я, и включила передачу.
- Влюблена, - сказал Дэвид. В его голосе промелькнули жесткие нотки, которые я не могла понять. - Не обманывай себя.
Хорошо, я это чувствовала. И это больно. - Дэвид, я не влюблена в Льюиса! - За исключением, может быть, что я была влюблена. Немного. Та крохотная предательская часть меня, что до сих пор помнила, как я обрушилась на него в тот день. Я влюбилась, когда он перевел взгляд тех карих глаз на меня и улыбнулся так очаровательно.
И подарил мне сексуальный автомобиль. - Нет! Я влюблена в тебя! Черт побери, почему мы ссоримся?
- Потому что он дал тебе машину, а ты взяла ее.
- Мне нужна эта чертова машина, Дэвид! Что мне оставалось, использовать Черис в качестве водителя в разворачивающемся Апокалипсисе? Не пойми меня неправильно, она бы сделала это, но это точно не самая лучшая идея!
Он стиснул челюсти и посмотрел в окно. Я включила передачу с усилием ненужным такой клевой тачке. - Тебе не нужно беспокоиться. Я не сплю с Льюисом.
- Нет, - согласился он. - Не спишь. Но спала.
Ой, ой. Я никогда напрямую не обсуждала это с ним, но была не слишком удивлена, что он был в курсе.
Трудно что-либо скрыть от Крутого Главы Джиннов.
- Мы можем сейчас это оставить? Потому что, честно говоря, после прошлой ночи, на всей планете теперь нет никого, с кем бы мне захотелось спать кроме тебя.
Его брови взлетели. - Только после вчерашней?
- Ах, ты перегибаешь палку, приятель.
Он сменил тему. - Ты сказала, что хочешь позавтракать. - Он кивнул вперед. Там был огромный знак, вращающийся с достойной неторопливостью, показывающий вкусно выглядящее изображение черничного пирога и гласящий, что «Кухня пирогов Луанны» открыта на завтрак.
Так или иначе, я не видела причин, чтобы не относить пирог к пище на завтрак.
Стоянка была заполнена наполовину, что было не плохо для столь раннего утра; видимо, место было чем-то довольно излюбленным. Шел проливной дождь, а в Камаро не имелось какой-либо защиты от дождя или зонтиков. Я создала невидимую воздушную версию, пока мы с Дэвидом шли по мокрому тротуару к входу в ресторан, представляющему собой двойные стеклянные двери в поврежденном непогодой стеклянно-деревянном бревенчатом строении. Кто-то - возможно, Луанна, если бы только она не была недостоверна - посадил самые разнообразные цветы вокруг здания в несколько уровней. Они выглядели пышно и довольно мило. Я нырнула под зеленый тент, прикрывающий дверной проем и распахнула дверь.
Открыв дверь, я оглянулась и поймала взгляд Дэвида, стоящего прямо и глядящего куда-то вдаль. - Что такое? - спросила я. Он оставил меня и вышел под дождь, все еще вглядываясь вдаль. - Дэвид?
- Подожди секунду.
- Что происходит?
- Не знаю, - сказал он. - Подожди.
И он исчез. Я заколебалась. Я не хотела заходить внутрь, если там были невинные посетители; Джинны не будут беспокоиться о том, через сколько тел им надо будет пройти, чтобы добраться до меня, если только им нужна была я…
Дэвид вновь появился, сгущаясь из воздуха на ходу. Он направился прямо ко мне, схватил меня за шиворот моей рубашки, и потащил внутрь.
Дверь захлопнулась за нами и закрылась. И, каким-то незнакомым мне способом, запечаталась; мои уши сдавило, словно мы неожиданно взлетели на несколько сотен футов. Дэвид продолжал меня тащить за собой.
- Эй! - запротестовала я. Только спустя три шага до меня дошло, что в «Кухне пирогов Луанны» было что-то очень и очень неправильное.
В помещении никого не было.
Я моргнула. Везде горел свет, но никого - и когда я так говорю, то именно это и имею ввиду - не было в помещении. Пустая кухня. Пустая буфетная стойка с кофейниками на горелках. Пустые кабинки и столы. Нигде ни звука человеческой жизнедеятельности. На секунду память подбросила мне чудовищное воспоминание о каком-то криминальном фильме, который я когда-то видела, где посетителей и сотрудников согнали в дальнюю комнату и расстреляли, но в таком случае остались бы какие-нибудь следы, верно? Оставшиеся сумочки. Опрокинутые стулья. Может быть, даже кровь... Сейчас же все выглядело идеально убранным, совершенно… пустым.
Может быть, я схожу с ума. Может быть, Дэвид был не столь тщателен, как он думал, в выведении наркотиков из моего организма, и я галлюцинировала. Может быть, все это был сон. Может быть, все с того момента, как Имон сделал мне укол, было сном.
Дэвид отпустил и толкнул меня на тускло-зеленое сиденье из кожзаменителя, потом уселся с другой стороны, лицом ко мне.
Ох, не хорошее предчувствие. Очень плохое предчувствие. Разряд молнии внезапно расколол облака снаружи и бросил суровый белый отсвет, что победил теплую, почти домашнюю атмосферу.
И во вспышке молнии Дэвид изменился. Его тело заполнилось, расправились широкие плечи, кожа побелела. Он сложил руки на столе, бледные и сильные.
Когда преобразование закончилось, я сидела напротив Ашана, в его фирменном костюме. Его бирюзово-синий галстук выглядел опрятным и идеально завязанным, а рубашка накрахмаленной.
Когда он успел занять место Дэвида? О Господи, только не в отеле... Нет, это было невозможно. Позже, на стоянке? Или только что, на улице? Я должна была полагать, что произошло это за дверью закусочной, и что Дэвида просто отвлекли, чтобы дать Ашану шанс увидеться со мной.
Я размышляла над своим выбором. Я могла либо умереть, стоя перед Ашаном, или умереть убегая.
Я не побежала.
И как ни странно, он не убил меня. По крайней мере, не сразу.
- Голодна? - спросил Ашан вежливо. - Я рекомендую клубничный пирог.
Он посмотрел вниз, и перед ним действительно появилась тарелка с кусочком клубничного пирога. Блестяще красная начинка сочилась на тарелку, как кровь по костям. Он взял свою вилку и съел кусочек, потом отхлебнул кофе из низенькой кофейной чашки.
Я могла бы упомянуть, что каждая из этих вещей - тарелка, пирог, вилки, чашки - появились просто в тот момент, когда он дотронулся до них. Грубая и излишняя демонстрация своей силы, просто для моего блага.
- Где Дэвид?
- Занят. Я уверен, что он скоро вернется, - сказал он мягко. - Уверена, что не голодна? Это может быть твой последний прием пищи.
Я улыбнулась. Она ощущалась не так на моих губах, но я надеялась, что она будет достаточно хороша, чтобы пройти его осмотр. - Конечно. Не возражаешь, если я сама себя обслужу?
Он пожал плечами. Я зашла за прилавок и отрезала себе кусочек пирога с кокосовой меренгой, который выглядел просто божественно. Вместо кофе я предпочла стакан молока. Я вернулась в кабинку под раздражающий скрип пластика.
Если это был сон, по крайней мере, я получу в нем кусок пирога. А если нет… ну, умирать на полный желудок казалось лучше возможной альтернативы. Я дрожала от страха за Дэвида, страдая от осознания того, что если он сумел сделать это здесь (занят, что это могло значить?), Ашан будет иметь преимущество во всех отношениях.
Ашан откусил пирог, наблюдая за мной.
- Смотрю, ты проследил, чтобы у нас была определенная приватность, - сказала я.
- Мне показалось, что так лучше. - Очередная леденящая душу улыбка хищника. - Я бы не хотел делить тебя с кем-либо еще.
От Имона к этому. В действительности, я была слишком ошеломлена, чтобы быть в ужасе; Имон сделал мне одолжение, по крайней мере. Независимо от реакции, которую Ашан надеялся спровоцировать, этого не произошло.
Я откусила кусок пирога.
Если Ашан и был разочарован, он умело это скрыл. Он продолжал откусывать и отпивать без всякого намека на желание убить. Ну, хорошо, намекая, но не действуя. Я могла прочесть желание убить меня в каждом взгляде и внимательных, аккуратных движениях.
- Где они? - спросила я. - Люди, которые были здесь.
- Все еще здесь. - Он неопределенно махнул рукой. - Вне фазы. Они не замечают деталей. Я переместил нас на несколько секунд назад во времени, в своего рода пузырь. Когда мы уйдем, он схлопнется обратно. Это всего лишь местный феномен.
Это было немного интересным. - Ты можешь это сделать?
- Время - это моя специальность, - сказал он. - Это интересная вещь, время. Жидкости. Очень сложно. Я не жду, что ты поймешь.
Он был настроен поболтать. Что было странным. Ашан всегда обращался со мной как с тараканом. Я не могла представить его за приятной, уютной беседой за пирогом и кофе. Если и было одно горящее пламя внутри Ашана, то это честолюбие - холодное, безжалостное и всепоглощающее.
Так почему же он сидит здесь и ведет себя со мной мило? Он ждал сообщения о том, что Дэвид ранен? Убит?
Если Ашан причинил ему боль, я найду способ заставить его заплатить.
Ашан улыбнулся мне поверх своей вилки с кусочком клубничного пирога. Я улыбнулась в ответ и отломила кусочек кокосового. Меренга таяла на моем языке. Даже в моем онемевшем, напряженном состоянии это было приятно.
- Так, - сказал Ашан, и я почувствовала, что он готов перейти к главной теме. - Что же Оракул сказал тебе, Джоанн?
- Кроме крика? Ничего. Хороший пирог, кстати.
С него спала напускная приветливость, и то, что осталось, не проявляло никакого интереса к десерту. Его тарелка, вилка и кружка исчезли. Он прижал эти большие, сильные, бледные руки ладонями вниз к столу. Я продолжала есть, медленно и сознательно. Я ни за что не дам чему-то столь хорошему пропасть впустую. Мне нужны были силы.
- Ты смеешься надо мной, - сказал он. - Ты не ровня мне. Ты - ничто. Ты даже меньше, чем низшие формы жизни, породившие тебя.
- Ох, ты мастер заговаривать зубы, - сказала я. - Осторожнее. Ты меня заводишь.
Я удивила его. Он привык наводить на людей ужас и страх. Даже на меня. И снова, моя свежая прививка ужаса от Имона оказала мне странную услугу.
Удивление сделало его задумчивым, не злым. Он наклонил голову и продолжал смотреть на меня. - Почему ты смеешь говорить мне такие вещи? Ты хочешь умереть?
- Нет, - сказала я. - Ты убьешь меня, либо нет. Твои мелкие политические амбиции меня не касаются. Ты хочешь быть центром вселенной Джиннов? Хорошо. Обсуди это с Дэвидом. Я сплю с ним, а не говорю ему, что делать. Говоря о Дэвиде, ты ведь не напрямую столкнулся с ним в рукопашной, не так ли? В чем дело, Ашан? Он напугал тебя?
Ашан положил руки на стол, не отрывая от меня взгляда, и глаза у него были жуткого, подсвечиваемого изнутри, цвета глубокого океана. - Ты хоть представляешь, как сильно я хочу уничтожить каждую клеточку твоего тела? Измельчить в пасту, пока от тебя не останутся лишь осколки костей и крики?
Мое сердце забилось быстрее, но я продолжала есть. - Поэтично. Тебе следует это записать.
Я совсем обескуражила его в этот раз. Он сухо рассмеялся и откинулся на спинку кресла. - Ты действительно думаешь, что сможешь победить меня? Такое слабое маленькое существо, как ты? - Я отрицательно покачала головой. Его глаза сверкали ярче, а улыбка стала резче по краям. - Возможно, ты окончательно тронулась умом.
- Это вероятно. - Я съела последний вкусный кусочек своего пирога, смакуя каждый момент, и запила его внушительным глотком молока. Теперь, когда перекусила. - Я сошла с ума. Но, по крайней мере, к этому прилагался десерт.
Он сцепил пальцы в длинные, мощные колонны из плоти и костей. Это напомнило мне Имона, как он смотрел на меня в номере отеля, кончиками пальцев касаясь губ. Я почувствовала вспышку ужаса, пробежавшую через меня, и вздрогнула. Это плохо. Онемение было хорошо. Онемение было моей единственной реальной защитой прямо сейчас.
Я компенсировала это единственным известным мне способом - сарказмом. - Что ты будешь делать, Ашан? Ослепишь меня до смерти?
Я вынуждала его слишком сильно. Он потянулся через стол, опрокинув по пути мою тарелку, и схватил меня за запястье. Он прижал его к столу с сокрушительной силой. Наверное, ему даже не составит труда сломать мои кости, проломив стол, да и разгромить весь ресторан, если уж на то пошло. Но я просто сидела, наблюдая за ним. Не оказывая сопротивления.
И он не прикладывал больше силы, чем ему нужно, чтобы удержать меня на месте.
Как Имон.
- Чего ты хочешь? - Спросила я его, затаив дыхание. - Ты продолжаешь преследовать меня. Что же у меня есть такого, что ты так хочешь?
Вспышка ненависти в его глазах была настолько экстремальной, что я нервно сглотнула. - Ты меня вообще не интересуешь. Ты даже ниже того, что ползает в грязи.
Я поняла кое-то ужасно важное. Ашан не хотел быть здесь. Действительно не хотел, и это было не из-за меня. Он просто доставал меня из какого-то непонятного желания поиграть со своей добычей, как гигантская кошка.
- Отпусти, - сказала я. Он выполнил. Я была поражена, но быстро это скрыла. Нет смысла, чтобы он знал, что я тоже сдавала позиции. - Что ты хочешь знать, Ашан?
- Что сказал тебе Оракул?
- Ничего.
- Ты лжешь. - Его руки снова лежали на столе, и что-то в его глазах стало еще ярче, поразительно ярче в темных уголках. - Что существо сказало тебе?
- Послушай, - сказала я тихо. - Я не знаю, что ты хочешь, но могу сказать лишь то, что знаю. А это - ничего. Оракул кричал и… - Я поняла к чему он клонит. Оракул не сказал мне, но Ашан сам подсказал мне, со всей своей паранойей.
Он хотел что-то сделать с Меткой Демона, прорвавшейся сквозь защиту и пытающейся добраться до Оракула. Может быть, он даже сам это сделал.
Должно быть, он разглядел мелькнувшее понимание, потому что он взял и ударил меня.
Я видела момент удара и смогла немного повернуть лицо в сторону, но даже при этом, меня отбросило к стене. Моя голова с треском ударилась о дерево, и я почувствовала накатывающую горячую волну тошноты. Боль пришла не сразу, но у меня появилось мгновенное убеждение, что больно будет позже. А сейчас был только пронзительный звон в голове и обжигающе горячая пульсация в правом виске.
Ашан поднимался. По исходящей от него сырой ярости, которую я ощущала, я поняла, что скоро буду разорвана на части. Он протянулся...
И Дэвид схватил его за руку.
Они ничего не говорили. Дэвид просто смотрел на него. Он выглядел жестким… таким же жестким, как и Джинн перед ним. Огонь и пепел, ничего человеческого.
Ашан улыбнулся. - Долго же ты, - сказал он. - Думаю, что мог бы заставить ее кричать сильнее, чтобы привлечь твое внимание.
- Ты дурак, - сказал Дэвид. - И ты второй дурак, который испробовал этот метод менее чем за сутки. Ты понятия не имеешь…
Он замолчал и медленно повернул голову в сторону, вглядываясь в тени.
- Дурак, говоришь? - спросил Ашан. Он все еще улыбался. Чем дольше он улыбался, тем меньше мне нравилась эта улыбка. - Да не особо. Хотя ты - точно, поскольку продолжаешь бегать у нее на побегушках, даже без бутылки, подчиняющей тебя ее воле.
- Что ты сделал? - Дэвид отпустил запястье Ашана. - Ашан…
- То, что было необходимо, - сказал он. - Однажды мы были богами. Нам поклонялись. И будут поклоняться вновь.
- Даааааааа, - прошептал новый голос. Если это можно назвать голосом. Больше походило на плоть, волочащуюся по наждачной бумаге. - Богиииииии.
И взрослый Демон вышел из тени.
Это мог быть тот же самый, что гнался за мной в лесу; все, что я могла точно определить - это его неправильность, его инородность. Его размеры не имели смысла. Кожа, которая не была кожей. Ужасно неправильный, деформированный, истекающий светом и тенью, как наркотический кошмар.
И он говорил.
Дэвид беззвучно отступил назад, рот открыт, глаза широко раскрыты. Удивленный, на долю секунды, а затем истинный ужас ситуации накрыл всех нас.
Ашан был в сговоре с Демоном. Предавая всех Джиннов. Предавая Мать-Природу.
Его предательство человечества ничто по сравнению с этим.
Дэвид кинулся ко мне и отбросил меня от кабинки так, что я соскользнула по другую сторону прилавка. Я опрокинулась и рухнула на кафельный пол на руки и колени. Ему не надо было говорить, чтобы я выбиралась отсюда. Я получила сообщение, громко и ясно. Я вскочила и побежала на полной скорости к стеклянным дверям.
Я ударила их и отскочила.
Времени на боль или сумятицу не было. Я развернулась, схватила стул и обрушила его на стекло. Еще раз. И еще. Стул развалился на четвертой попытке ослабить винты и алюминиевое обрамление.
- Старый трюк Джонатана, - сказал Ашан. - Заморозка времени создает хорошее убежище. Или тюрьму.
Дэвид пятился от Демона, но он наступал, и я не думаю, что он мог остановить его. Не с Ашаном на его стороне. Он развернулся и кинулся, схватил Демона за одну из деформированных конечностей, и швырнул его в Ашана.
Который пошатнулся и закричал, когда Демон впился в него когтями для поддержки. Я почувствовала, как уши снова заложило, болезненно и оглушительно, а Дэвид обернулся ко мне и прокричал, - Сейчас!
Я рывком открыла дверь. - Давай же!
Он пытался дотянуться до меня.
Демон оказался быстрее. Ужасно быстрый, быстрее, чем все, что я когда-либо видела. Он двигался словно в тумане, а спустя долю секунды он остановился. Его когти обернулись вокруг него, вырастая до размера ножей... мечей...
Они пробили его плоть и нанизали его на клетку из черной стали.
- Нет! - закричала я.
Он вытянул перед собой руку, и я подумала, что он тянется ко мне, но затем ветер со зверской силой ударил меня, выталкивая меня в открытую дверь.
На улицу.
Над головой прокатился раскат грома, и дверь с силой захлопнулась, почти разрывая кожу на моей руке. Я схватилась за ручку и потянула. Пробовала сильнее. И еще раз, пока от усилий меня не затрясло и дыхание не сбилось.
Молния снова вспыхнула, и по другую сторону стекла я увидела кошмарную сцену, как Ашан движется в сторону Дэвида, который склонился в когтях Демона.
Раздался чудовищный грохот, словно самая большая стеклянная панель в мире раскололась под сокрушительный ударом. Дверь внезапно поддалась под мой рывком, я отшатнулась назад, сбитая порывом ветра и промокшая до нитки, и бросилась обратно в закусочную. У меня было достаточно времени, чтобы вздохнуть, и внутри меня произошло что-то ужасное. Казалось, будто каждая клеточка моего тела вывернулась наизнанку, разорвалась на кусочки, мутировала, взорвалась, а затем сформировалась в зыбкую конфигурацию, способную расплавиться в любой момент.
Я закашляла. Вдыхаемый воздух казался несвежим, время старым. Загрязненное токсинами. Желудок скрутило. Было ощущение, будто по коже щелкнули резинкой, и вдруг на меня обрушился гул голосов, стук посуды, бокалов и кружек, шаги, шуршание ткани, и казалось, что все нечетко и тошнотворно громко.
- Милая? - Рука подхватила меня под локоть, добрый женский голос раздался в моих ушах. - Милая, ты в порядке?
С этим хлопком Ашан отпустил время, которое он держал замороженным. Все рвануло вперед, в том числе и я. Закусочная выглядела совершенно нормально - посетители жуют и разговаривают, обслуживающий персонал наливает кофе, повара, выглядывают из-за блестящего стального прилавка.
Я, содрогнувшись, уставилась на пустое место на полу, где был Дэвид. Капли непрерывного дождя стучали по мне.
Они исчезли. Дэвид исчез. Вместе с выведенным из строя Дэвидом - не думаю, что он был мертв, я не могла так думать - на пути Ашана теперь ничего не стояло.
Ничего, кроме меня.
Я выпрямилась и потянулась к силе. Она пришла с желанным горячим порывом ветра, высушивая мои волосы и тело. Я даже не пыталась это скрыть. Официантка в розовой униформе отшатнулась от меня, широко раскрыв глаза, когда я сформировала влагу в плотный серый шар, как круглое облако, и швырнула его в ближайшую промышленную раковину. Он разлетелся брызгами и утек в трубу.
- Подожди! - завизжала она, когда я снова направилась к двери. Я не ждала.
Мне нужно было добраться до Седоны, и я собиралась этого добиться.

* * *

Езда на машине была не вариантом, даже в Камаро. Это означало бы, что мне придется тащить свою задницу в Огайо и Индиану, и всю дорогу к старой доброй Талсе, Оклахома... а оттуда еще около девятьсот миль до Седоны.
У меня не было времени.
Я позвонила Льюис. На этот раз, он ответил с первого гудка, и без предисловий, я сказала, - Мне нужен самолет компании. Прямо сейчас.
Появилась небольшая заминка, и когда он ответил, я услышала улыбку в его голосе. Небольшую улыбку. - Ты хочешь еще и ключи от Ягуара?
- Мне нужно попасть из Бостона в Седону, и у меня нет времени наслаждаться живописными маршрутами. Отправь этот чертов самолет, Льюис.
Он больше не улыбался. Его голос стал ниже, более напряженным. - Джо, скажи, что ты шутишь.
- Нет. Дэвид… - я закусила губу, чтобы сдержать рыдание. - Дэвид нарвался на неприятности. Я должна сделать это одна, и мне нужно добраться до Седоны. Это… Льюис, если я не сделаю этого, у нас может больше не быть шанса. - Мне пришлось придержать телефон плечом, пока я переключала передачу, чтобы обогнать грузовик. - Есть команда, готовая рискнуть?
- Самолет уже занят, доставляя Хранителей Земли и Огня на новые места.
- Тогда я надеюсь, что пилоты не боятся небольшой турбулентности.
- Небольшой, - повторил он. - Джо, подумай, о чем ты говоришь. Тебе известны протоколы. Хранители Погоды не летают при Фиолетовом Уровне. Никогда.
- Верно, - согласилась я. - Это хорошее правило. А сейчас мы собираемся его нарушить.
- Если я посажу тебя в самолет прямо сейчас, с происходящим вокруг, это будет подобно стрельбе по рыбам в бочке. Ты знаешь, о какой проблеме ты просишь. И откуда ты знаешь, что тебе нужно быть в Аризоне?
- Я просто знаю.
- Лучше идей, кроме полета, нет?
- Если б я все еще была Джинном, я бы собрала волосы в хвост, скрестила руки на груди и сделала бы, как Барбара Иден. Дерьмо, не вешай трубку. - Я уронила телефон, включила пониженную передачу и едва увернулась от плетущегося седана, который выскочил с проселочной дороги и затормозил передо мной. Камаро зарычал, шины завизжали на влажном асфальте. Я выправила машину и обогнала седан так быстро, что, думаю, сдула с водителя его кепку с символикой Янки. Я пошарила одной рукой в поисках телефона и снова зажала его между плечом и ухом. - Прости.
- Не разбейся. Тогда точно наступит конец света.
- Ты беспокоишься только о машине, не так ли?
- Немножко, - согласился он. Он нажимал на клавиши. Я даже не знала, что он умел печатать. - Джо, я не собираюсь с тобой спорить. Ты права. Мы теряем Хранителей каждый раз, когда занимаемся этим. - Повисла короткая, говорящая сама за себя, тишина, а затем он сказал, - Мне ненавистно отправлять тебя туда в одиночку.
- Выбора нет, - пробормотала я, наполовину себе под нос. - Послушай, когда все закончится, я хочу чертово повышение, понял? И... хороший дом, на побережье. И... я придумаю что-нибудь еще, когда не буду спасать наши задницы.
Он глухо рассмеялся. - Если мы переживем это, я прослежу, чтобы ты все получила. Я могу перенаправить самолет. Где ты хочешь его встретить?
- В Логане, - сказала я. - Я как раз туда направляюсь.
Никаких прощаний. Льюис и я хорошо помнили наша прошлые прощания. Я вспомнила ссору с Дэвидом, и снова боролась с массивной сокрушительной тяжестью слез. «Я не люблю Льюиса», подумала я отчаянно. «Я люблю тебя, Дэвид. Тебя, черт тебя побери».
Я сделала глубокий вдох и выдохнула. Нет смысла погибать в автокатастрофе из-за того, что я ревела по своему парню.
Он не оценит моей жертвы.
Существовала причина, почему полет был последней инстанцией. Хранители - особенно Хранители Погоды - просто не летали в такой неустойчивой системе, как эта, которая вызывала Фиолетовый Уровень угрозы. Будучи запертым внутри тонкостенной металлической коробки на высоте десятки тысяч футов вместе с ни в чем не повинными пассажирами, вы становитесь беспомощным. И кое-что в продвижении в атмосфере на скорости самолета привлекало внимание, особенно если необходимо пройти сквозь облака или грозы. Когда-нибудь капали чернилами в миску с водой и наблюдали, как она закручивается и расширяется? Облака ведут себя похожим образом вокруг летящего на большой скорости самолета, перевозящего на своем борту Хранителя Погоды, когда эфир выходит из-под контроля.
Летный экипаж, обслуживающий самолет Хранителей, был хорошо натренирован, лучшие из лучших. Если они не смогут довезти меня, то никто не сможет.
Все, что от меня требовалось - это попасть туда. Дождь и ветер свирепствовали, дороги были ужасны; я боролась со стихией и движением в равной степени. Я решила назвать Камаро Джульеттой. У Джульетты не было духовности Джазебелль, или дразнящего флирта Далилы. Джульетта была чистым пламенем страсти, самоотдачи, и именно так я себя чувствовала. Камаро не собирался отворачиваться от своих целей, как и я.
Хранители должны были сильно потрудиться, чтобы спасти жизни, поскольку равновесие было неустойчивым над эфиром. Я чувствовала прохладные вибрации под кожей от смелых манипуляций Хранителей. Ма’ат были заняты делом, внося свои тонкие контрмеры. В данном конкретном случае, их действия не подрывали Хранителей, а, на самом деле, помогали. Хорошо. Я не тешила себя никакими иллюзиями, что межконфессиональное сотрудничество продлиться долго.
Пока я вела машину, проверяла радио. Все радиостанции Восточного побережья болтали о странной погоде, о внезапном возникновении стихийных бедствий по всему миру. Люди использовали такие слова, как глобальное потепление и Апокалипсис, но это были радикальные элементы, и люди по-прежнему посмеивались над этим. Хорошо. Последнее, чем мне нужно было заниматься, в дополнении к борьбе с растущей враждебностью окружающего мира, это всеобщая популяция безумия.
Когда дорога расчистилась, я помчалась. Полиция, которая, при обычных обстоятельствах, могла заинтересоваться большой скоростью Камаро, была занята другими проблемами, и моя полоса оставалась свободной всю дорогу в аэропорт. Я втиснулась на краткосрочное парковочное место - если я не вернусь, то буду уже не в состоянии беспокоиться о штрафах. Если вообще останется хоть кто-то, чтобы выписать их. Я выскочила из Камаро, и меня почти сбил с ног порыв ветра; я создала относительно спокойное пространство вокруг машины и подошла к багажнику автомобиля за своими вещами, прежде чем вспомнила, что их на самом деле не было.
Только вот, они у меня были. В багажнике лежал аккуратный кожаный чемодан на колесиках. Я расстегнула молнию на кармане и обнаружила наличные, платиновую карту на мое имя и сроком действия на несколько лет вперед. В основном отсеке было полдюжины пар нижнего белья, пара дополнительных сексуальных кружевных бюстгальтера, чулки с кружевным верхом, две пары дизайнерской обуви (одни из них - Manolo на высоком каблуке, которые мне привезла Имара), и уйма нарядов, все аккуратно сложенные. Там была даже пара броские солнцезащитных очков, которые придавали мне загадочный вид беглой кинозвезде.
Дэвид. Дэвид и Имара, скорее всего. Я гадала, когда же у них была возможность собрать все вместе, и на глазах снова навернулись слезы, бесполезные и опасно подрывающие мои силы.
Я зашла в первую попавшуюся уборную аэропорта, чтобы переодеться. Я разделась догола - странное ощущение в публичном месте - и надела все новое. После белья я надела ярко-розовую жилетку с белоснежной рубашкой навыпуск. Новые черные джинсы с туфлями Miu Miu на плоской подошве. Моя старая одежда отправилась в сумку.
Выйдя из уборной, я услышала свое имя, объявляемое по громкой связи, и направилась к бесплатному телефону, который перенаправил меня к пустующей зоне зала. Люди слонялись вокруг с разочарованным видом. Все рейсы задерживались или отменялись, а по виду некоторых из них, это длилось уже двадцать четыре часа или больше.
Я последовала указаниям и отыскала красивого мужчину одетого в форму, ожидающего меня с, написанной от руки, табличкой «Хранители». У него была осанка того, кто прошел военную службу, а униформа была лишь формальной - стандартный костюм капитана гражданской авиации, с фуражкой в тон. Я улыбнулась ему и протянула руку, ладонью к нему. Он протянул свою собственную и кивнул на появившийся стилизованный символ солнца.
- Мисс Болдуин, - сказал он, и засунул табличку под руку, чтобы наградить меня крепким рукопожатием. Он был средних лет, вероятно, слегка за пятьдесят, и у него было плотное телосложение человека, который с энтузиазмом занимается своей физической формой. Загорелый. Прожилки серебра в его волосах, за которыми он, вероятно, следил, выглядели так ухожено.
- Как вас зовут? - спросила я его. На мгновение он выглядел удивленным.
- Капитан Джон Монтегью, мэм. Мой второй пилот - капитан Бернард Клис. На этом рейсе других членов экипажа не будет. На такие случаи, мы стараемся обходиться минимальным составом. Как я понимаю, вы - Погода.
Я кивнула. - Все верно. Я знаю, что для вас это будет проблемой…
- Мэм, мы поедаем проблемы на закуску.
- Вы имеете в виду завтрак?
- На полноценный завтрак их даже не найти, - сказал он с непроницаемым лицом и сделал изящный, профессиональный жест, чтобы я проследовала в сторону дверей вылета. У нас не было специального выхода, конечно же, будучи частным самолетом. Капитан взял мой багаж, когда мы вышли из дома в дождь и ветер, и проворно устремился к ожидающему частному самолету, достаточно большому, чтобы вместить десять или пятнадцать пассажиров. Бюджетный частный самолет, если такое вообще было возможно. Хранители Погоды вообще не хотели летать, поэтому он обычно перевозил только Хранителей Огня и Земли, и только на самом высоком уровне.
Он погрузил мой багаж в отсек и сказал занять любое место, и когда мои глаза привыкли к относительному мраку, я увидела, что были и другие пассажиры рейса. Семеро, на самом деле. Я не узнала большинство из них, но сомнений не было - они были Хранителями; экипаж принимал на борт только уполномоченный персонал. Вполне возможно, что эти неудачники прилетели из-за рубежа, поскольку Хранители перераспределяли свои силы, чтобы встретить кризис.
Я узнала Ива, Хранителя Земли с длинными дредами и постоянной улыбкой; он подмигнул мне и жестом показал на свободное место рядом с ним. Я подмигнула в ответ, но прежде чем согласиться, я оглядела оставшиеся лица. Нэнси Милларс - Огонь - не самая моя любимая личность в мире, но и не последняя. Рори Уилсон, также Огонь, который по рейтингу выше обоих, потому что он был лучшим Хранителем и был просто, ну, милым.
Последние двое застали меня врасплох. Они сидели вместе, склонив головы, но потом посмотрели вверх, когда я сделала шаг по проходу, и я поняла, что смотрю на Кевина и Черис.
- Какого черта? - выпалила я пораженно. Черис не должна была и близко быть рядом с этим самолетом. У нее не было доступа.
Лицо Кевина состояло сплошь из упрямых углов - челюсть сжата и выдвинута вперед, голова опущена, как у быка перед нападением. Боже, парень оборонялся. - Мы должны быть здесь, - сказал он. - Спроси у Льюиса, если не веришь мне.
Я уставилась на него, на выступившие пятна на его подбородке, щеках и лбу под гладкими неровно обрезанными волосами. Я не могла сказать, о чем он думает. Я даже не могла сказать, лгал ли он, но я всегда допускала такую возможность, когда дело касалось Кевина.
Я посмотрела на Черис. Она подняла бровь, картина холодной компетентности. За время нашей разлуки ей как-то удалось найти время, чтобы привести себя в порядок. Она была готова позировать для обложки Спорт Иллюстрейтед. Я не сомневалась, что где-то в ее сумке было бикини. Она никогда не выходит из дома без него.
- Рада тебя видеть, Джо, - сказала она. - Ты в порядке? Последний раз, когда я видела тебя…
- Прости, - сказала я. Она встала, и мы обнялись. - Да, я в порядке. Полагаю. Выгляжу хуже, чем есть.
Она отошла на расстояние вытянутой руки и изучающе посмотрела на меня. - Выглядишь довольно плохо. Возможно, семерка по шкале симпатичности, но лишь потому, что ты в таком наряде. И что это за синяки?
- Плохой день.
- Без шуток. - Она кивнула в сторону Кевина, который смотрел на меня с негодованием. - Льюис сказал, что я могу составить ему компанию.
Льюис, подумала я прискорбно, был парнем до мозга костей. Если Черис хотела поехать, она нашла бы способ убедить Льюиса примерно за десять секунд. Это была просто ее особенная суперсила. Я могла управлять Погодой, а она могла манипулировать мужчинами.
- У меня даже есть специальная идентификационная штуковина, - сказала она, и вытащила ее из кармана джинсов. На ней была серебристо-металлическая копия стилизованного солнца Хранителей, с ее именем и фотографией под ним.
- Видишь? Я, вроде как, официальный сотрудник. Я могу показать свой значок, Джо! Разве это не здорово?
Я вспомнила, что она всегда хотела быть одной из тех людей из Секретных материалов. Хорошая грусть. Это было из рук вон.
- Мисс Болдуин? - Это был холодный, твердый голос капитана, раздавшийся позади меня. - Мы должны начать маневрирование. Пожалуйста, присаживайтесь.
Я могла бы воспользоваться своими полномочиями - при условии, что кто-нибудь признал бы их - и снять Черис с самолета, но это означало бы также снять и Кевина, и если Льюис направил его по какой-то причине, то это была очень плохая идея. Я нацепила улыбку, махнула рукой капитану и прошла мимо Черис и Кевина, чтобы скользнуть на место рядом с Ивом.
- Давненько не виделись, - сказал Ив и наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку. - Такой теплый прием! Я даже подумал, что больше тебе не нравлюсь.
Я повернулась и поцеловала его, в обе щеки, в европейском стиле. - Ив, тебе хорошо известно. Но ты, наверное, слышал, у меня были некоторые, эм, проблемы в последнее время.
- Проблемы, - повторил он и засмеялся. У Ива был чудесный смех, жизнерадостный и насыщенный, как шампанское. - Да, я слышал про твои проблемы. Кто-то пытался заставить меня проголосовать против тебя, знаешь ли. Отправить тебя на… - он жестом изобразил ножницы. Мы старались никогда напрямую не упоминать прохождение кастрации и удаление наших способностей, за исключением жестов и низкого голоса. - Я сказал им отвалить.
Я сжала его пальцы. У Ива были плотные, сильные пальцы, покрытые шрамами после многолетней работы на открытом воздухе. Он был большим парнем, крепким и удобным, и я всегда любила его. Казалось, у всех Хранителей Земли внутри был Дзэн баланс, но он был одним из лучших, и мне повезло иметь его на моей стороне.
На самом деле, подумала я, мне повезло вообще иметь хоть какую-нибудь сторону.
Кресла были пышными и удобными. Кто бы ни занимался интерьером, остановился на коже цвета темного шоколада, шелковисто мягкой на ощупь. Ряд, который мы с Ивом заняли, находился в середине салона, у крыла. Я сидела у прохода, подальше от окон. Что меня вполне устраивало.
Включился интерком. - Авиакомпания «Дорога в ад» приветствует вас. Говорит ваш капитан, Джон Монтегью. Поездка не обещает быть легкой, так как вы видите, сегодня с нами летит Хранитель Погоды, - объявил электронный голос пилота. - В этом полете у нас не предусмотрены стюардессы, так что если вы захотите поесть, сами обслужите себя бутербродами и напитками из холодильника. Надеюсь, вы насладитесь ими. Вы будете бросать их позже.
Голос второго пилота послышался с той же прохладной компетенцией, с ноткой юмора. У него был британский акцент. Я мгновенно вспомнила Имона, с вспышкой холода и дрожи. - К тому же, мы должны пережить это, поскольку наши отчисления в Пенсионный фонд с готовностью приняты, дамы и господа. Меня зовут Бернард Клис - К-Л-И-С, не имею никакого отношения ни к кому в Монти Пайтон, поэтому, пожалуйста, не просите меня исполнять песни мертвого попугая.
Пробежала волна смеха. Снова вернулся Монтегью. - Пристегните ремни и крепко держитесь. Мы доставим вас туда.
Интерком выключился. Я услышала шум перехода двигателя на холостой ход, и потянулась к ремням безопасности. Мои руки немного тряслись. Боже, как я ненавидела летать; я делала это несколько раз и раньше, но только когда погода находилась под твердым контролем Хранителя, и только когда обстоятельства требовали.
Ив накрыл мои пальцы своими и легонько сжал их, когда самолет вырулил на взлетно-посадочную полосу и набрал скорость. - Расслабься, - сказал он мне. - Они лучшие пилоты, которые у нас есть. Может быть, лучшие в мире.
Мне не нужно было говорить ему, как мало что значило, если обстоятельства обернуться против нас. Ив знал.
Самолет стартовал с ударом и внезапно начал набирать высоту, а потом устрашающе выровнялся. Меня с силой вдавило в кожаное кресло, и я тихонько захныкала, думая о воздухе вокруг нас, о том, что мы двигались через него и привлекали к себе внимание. Я крепко зажмурилась и попыталась замедлить свое сердцебиение.
- Я слышал, ты была… - я оглянулась вовремя, чтобы увидеть, как брови Ива отплясывают замысловатый танец. - С Джинном.
- Не с простым Джинном, - сказала я. - И да. Его зовут Дэвид.
Улыбка Ива поблекла. - Что-то не так?
- Можно и так сказать. - Я отвернулась и попыталась снова закрыть глаза. Это не очень помогало. Я все еще видела лицо Дэвида, когда когти Демона сомкнулись вокруг него, то отчаянное, яростное напряжение.
Он использовал силу, чтобы освободить меня из ловушки, когда должен был использовать ее, чтобы бороться за свою жизнь. Моя вина.
- Эй. - Когда я открыла глаза, Ив протягивал мне журнал с сияющими, ухоженными людьми, делающими глупые вещи перед камерой. - Помниться, тебе такие нравятся.
Мне нужно было избавиться от этого состояния. Похоронить боль, и сосредоточиться на чем-то другом. Жалость к себе - не мой стиль.
Я попыталась выдавить из себя улыбку, словно под дулом пистолета, взяла журнал и открыла его на первой странице с фотографией. - Боже мой, - сказала я, и указала на расстегнутую мини-юбку и белые леггинсы, которые дезинформированная поп-звезда одела с обувью на низком каблуке. - Скажи мне, что это не признак конца света.
Ив хмыкнул, пожал плечами и открыл свой журнал - Новости Матери-Земли. Я гадала, знал ли он, как смешно это было.
По крайней мере, первый час поездки прошел без осложнений. Жалость к себе появлялась, но Иву удалось отвлечь меня. Журнал возмутительных модных ошибок занимал мой ум, и я чувствовала себя почти нормально, когда что-то холодное прижалось к моей руке.
Я взвизгнула и подбросила журнал в воздух.
Это была Черис с банкой газировки. Она предложила ее снова. Я взяла, и она уселась на пустое сиденье напротив меня. - Ты в порядке? - спросила она, и открыла свою банку.
- Конечно, - солгала я. - А что?
Она оглядела меня. - Джо, милая, ты выглядишь довольно неплохо, но не разыгрывай меня. Я видела, как ты выглядела на пути в Нью-Йорк, и уверена, что ты прошла через ад с тех пор. - Она изящно отхлебнула из запотевшей банки. Капельки влаги падали на ее короткие шелковые брючки цвела лайма, и она хмуро посмотрела на них, затем взяла салфетку и обернула вокруг банки.
Я тщательно подбирала ответ. - Эм... да. Я в порядке. Я… ты знаешь, как Хранители Земли могут исцелять людей? Кевин рассказывал тебе…? - Она кивнула. - Ну, меня исцелили, так что я более или менее в порядке. Просто устала. - И обескуражена, и до смерти напугана. Но, кроме этого? Замечательно.
Она снова кивнула, глядя вниз, и затем неожиданно эти небесно-голубые глаза вновь были прикованы ко мне. - Я получила телефонный звонок. От твоей сестры.
- Что? - Я не хотела кричать. Мой голос прозвенел в салоне самолета, привлекая внимание. Даже Ив, обычно наименее возбудимый из людей, опустил журнал, чтобы посмотреть на меня. - Прости. Простите, ребята. - Я понизила голос и наклонилась ближе к Черис. - Тебе звонила Сара? Когда?
- Пару часов назад. Она не смогла дозвониться до тебя сегодня утром. Она казалась… - Лицо Черис слегка порозовело. - Ладно, это прозвучит плохо, но она что-то принимает? Героин, может быть?
- Нет, - сказала я. Я чувствовала боль в животе, и это было не из-за высоты или чрезмерно сладкой газировки, которую я автоматически потягивала. - Нет, не Сара.
Сострадание не выглядело естественно в Черис, это заставило ее выглядеть слишком юной. - Милая, семья обычно узнает последней. Слушай, судя по голосу, она действительно в шоке. Запутавшейся. Она просила передать тебе, что она в порядке и что все будет хорошо. Она встретила кого-то в Лас-Вегасе. Я спросила ее, где она остановилась, но она сказала не переживать по этому поводу.
Я наклонилась вперед, прижимаясь лбом к холодной банке газировки, борясь, чтобы не рассмеяться. Или заплакать. - Да. Спасибо, Чер. В этом вся Сара, не так ли? Спася ее от одного безумца, она пошла и нашла другого…
- Она не в порядке, ведь так?
- Нет, - пробормотала я. - Я сомневаюсь, что она в порядке. Я очень сомневаюсь, что она когда-либо будет.
- Она больше не с... как его имя?
- Имон? Нет.
- Жаль, - вздохнула Черис. - Черт, он был симпатичным. Мне очень нравился его акцент.
- Он был засранцем, Чер.
- Они все засранцы. Но их встречаешь не каждый день, что действительно декоративно.
- Он пытался убить меня, - огрызнулась я. - Больше чем один раз.
Она застыла, как олень в свете фар. Пораженная. И затем ее лицо осветилось полным восторгом. - Боже мой! Ну, ты даешь, Джо! Это так здорово!
- Что? - Были времена, когда я действительно не поспевала за жизнью на планете Черис.
- Ты все еще здесь, - сказала она просто и усмехнулась, глядя на меня с несокрушимым энтузиазмом правдивой странности.
Я обняла ее. Крепко. - Оставаясь здесь, тоже, - сказала я.
- Ой, лучше тебе так и поступить. Ты должна мне за царапины на Мустанге.
Она ушла, вернувшись на свое место. Просвет между ее белой майкой и зелеными брючками показал безупречную загорелую кожу и татуировку большеголового космического пришельца, показывающего пальцами знак мира, когда она наклонилась, чтобы убрать что-то с ее пути. Наверное, ноги Кевина. Он храпел.
Он перестал храпеть, когда самолет содрогнулся.
- Черт, - тихо сказал Ив. - А я уже начала думать, что у нас обойдется без этого.
Турбулентность. Самолет опять вздрогнул, потом опустился в свободном падении, которое, казалось, длилось вечно. Снаружи проносились облака. Трудно было найти какой-то смысл происходящего, но я чувствовала, как горячая энергия собиралась снаружи.
Что-то засекло меня. Буря, возможно, достаточно большая, чтобы вобрать в себя некоторые элементы чувствительности. Или что-то еще и хуже, как один из Убивающий Хранителей Джинн Ашана. Самолет станет главной мишенью. Вот почему я не хотела присутствия других на самолете. Моя жизнь - без проблем, я пойду на такой риск. Но сейчас на кону стояло много жизней. И я была центром опасности.
- Держитесь! - заорала я. Молнии вспыхивали за окнами, и я почувствовала, как самолет включился. Похоже, они попытаются прорваться над ним. Хорошая стратегия. Единственная проблема заключалась в том, что гроза будет гнаться за ними. - Ив, поменяйся со мной местами.
Мы расстегнули ремни и протиснулись мимо друг друга, бормоча извинения; он был одет в синие джинсы и цветастую рубашку в стиле дашики желтого, синего и оранжевого цветов. Вспышка яркости в мире, который стремительно становился пепельного цвета снаружи. Я опустилась в его пустое кресло, пристегнулась, вцепилась в подлокотники и посмотрела в окно.
В действительности, мне не нужен был обзор, но это помогло; иногда, фокус можно достигнуть лучше с визуальным сигналом. Я заполнила свои легкие, выдохнула, наполнила их вновь и позволила себе воспарить.
Меня сразу же поразил поток силы на пути в эфир. Это была зона боевых действий, с молчаливыми красочными взрывами силы, щелкающими и хлопающими в ста местах одновременно. Облачный пейзаж видоизменялся, черный в одних местах, красный - в других, все нестабильное и странное. Я определила зону с серебряным верхним слоем, которая, как я знала, собиралась стать огромной проблемой, и сосредоточилась на ней. Сделав это, я почувствовала соединение еще с кем-то, кто усилил мою концентрацию и силы, взбодрил меня, когда я запнулась. Сила подпитки была очень знакомой, но я не могла прекратить задаваться вопросом об этом. Я просто работала, быстро и неистово, пытаясь убедиться, что пространство вокруг нашего самолета оставалось относительно свободным от катастрофы, пока наши пилоты набирали спасительную высоту.
Турбулентность смертоносно сотрясла нас, затем двигатели взвыли громче, и, неожиданно, полет вновь стал гладким. Я выдохнула воздух, одновременно чувствуя переход в эфир, и узнала силу, что помогла мне.
Имара. Моя дочь была со мной… не физически, не в самолете, но она присматривала за мной.
- Нет, - прошептала я. От моего дыхания окно самолета запотело изнутри, когда бисеринки тумана выступили на нем снаружи. - Нет, останься с Сарой. Держись подальше от этого.
Слова не разносились в эфире, но, думаю, она понимала, что я говорю. Я ощутила импульс заверения от нее, от этого призрачного мерцающего присутствия; я не могла ясно ее видеть, как и не могла видеть любой Джинна (или Ифрита, если на то пошло), пока мы были в эфирном плане.
- Я серьезно! - сказала я вспышке, которая была моей дочерью. - Не вмешивайся! Останься с Сарой! - Которая, Богу известно, нуждалась в присмотре.
Мерцание отошло от меня, но не далеко. Не достаточно далеко. Она не перечила своей матери напрямую; возможно, она была здесь по поручению ее отца, но я так не считала. Дэвид был согласен со мной в удержании ее подальше от рук Ашана, и все же вот она, висит здесь как наживка на крючке.
И я ничего не могла с этим поделать.

* * *

Основная часть полета прошла на большой высоте, над неустойчивыми облаками; шторм продолжал формироваться под нами, прокатываясь по всей стране. Наш проход вызвал хаос, без всяких сомнений, и у меня было мерзкое чувство, что мы, вероятно, двигались к летальному исходу, но моя поездка на машине точно не была бы лучше, и в итоге, вероятно, закончилось бы хуже. Я не могла спасти всех. Черт возьми, я больше не была уверена, что смогу спасти хоть кого-нибудь.
Интерком издал характерный щелчок, и все в салоне оторвались от своих занятий - в основном от чтения или сна. - Привет, ребята. Ну, мы оторвались настолько, насколько это возможно на этой высоте, теперь собираемся начать снижаться. Как вы понимаете, это не будет мягкий спуск, поэтому, пожалуйста, постарайтесь свести эти крики парка аттракционов к минимуму. Они не особо придают нам уверенности. Ах, и капитан Клис хотел бы напомнить вам, что сегодняшний фильм «Крепкий орешек 2» теперь доступен на ваших ЖК-экранах. Ах, черт возьми, это была шутка. В действительности, это «Турбулентность», а следом «Воздушная тюрьма». В любом случае, вы ребята сохраняйте спокойствие. Позвольте нам попотеть.
Спустя приблизительно десять секунды после его отключения, прошел первый толчок, когда самолет наклонился вперед, носом вниз.
Вот, дерьмо.
Теперь мы были внутри шторма.
Толчки превратились в постоянную тряску, будто чья-то огромная рука сомкнулась вокруг хрупкой кожи самолета. Я с трудом сглотнула и вцепилась в подлокотники, когда снаружи бледно-голубое небо сменилось серым туманом, а затем начался адский спуск сквозь темноту. Облака выглядели достаточно толстыми, чтобы пройти через них. Достаточно толстыми, чтобы поймать нас в ловушку, как паук муху в свою паутину. Молнии сверкали рядом, освещая интерьер сине-белыми вспышками, и в этом свете я увидела Ива, спокойно читающего его Новости Матери-Земли, скрестив ноги по-турецки. Я не могла никого видеть, но сомневалась, что они все были такими фаталистами. Конечно, некоторым из них должно было быть так же страшно, как и мне…
Мы вздрогнули и упали. Свободное падение. Десять футов или больше, но они показались мне вечностью. Мы попали в восходящий поток с грохотом и подбрасыванием, или пытались; я ощутила, как пилоты выправляют переднюю часть, регулируя работу двигателей. Удерживая нас в целости.
Мы снова упали, на этот раз дальше, и я почувствовала, как самолет закручивается налево… и затем что-то ударило нас с правой стороны, и мы перевернулись.
Крики. Ив бросил журнал и схватился за подлокотники, когда все сорвалось со своих мест: моя пустая банка из-под газировки загремела по стене салона в назойливой панике, и я услышала удар, когда вывалился багаж. Рев двигателей возрос, а затем интерком вновь ожил. Второй пилот Клис издал настоящее западное Ии-ха. - Ну, вы, ребята, просто везунчики, - сказал он, как будто полет боком, глядя вниз на землю через окно, было обычным явлением. - Вам предстоит испытать все радости полета, о которых говорят американские ВВС. Надеюсь, вы все соблюдаете знак «пристегнуть ремни». Три… два… один…
Самолет перевернулся влево. Перевернулся полностью, поскольку мы висели вверх ногами, и я уловила кратких сюрреалистический отблеск моих длинных черных волос, подрагивающих в воздухе, словно вышитый бисером занавес, и затем мир снова перевернулся, и мы вновь заняли вертикальное положение. Устойчивые как скала, как только мы выровняли положение.
Вероятно, кричали люди. Я не знала… была вполне уверена, что я тоже кричала. Я посмотрела на Ива, отбросив взъерошенные волосы со своих глаз, и его легендарное спокойствие было поколеблено достаточно, чтобы перекреститься и начать шептать что-то, что я распознала как Отче наш.
Мы все еще снижались.
- Надеемся, что вам это понравилось, - сказал Клис. Он по-прежнему звучал абсолютно бодро и невозмутимо, словно делал это ежедневно по два раза на дню. - Если кто-то чувствует желание почиститься, пожалуйста, воспользуйтесь пакетами. Мой человек требует от меня делать еще и чистку салона.
Судорожный смех от кого-то спереди был более храбрым, чем мой. Я серьезно рассматривала вышеупомянутый пакет, который выглядел крепким и манящим, но я не ела и не пила достаточно, чтобы воспользоваться им. Несколько мрачных, потных мгновений, и я была в порядке.
Я вцепилась в кожу, когда самолет сделал еще одно тревожное колебание в сочетании с рывком. За окнами, черные тучи сгущались так, словно наступила ночь. Я откинула свою раскалывающуюся голову на мягкий подголовник и подумала, что может быть, я должна попробовать еще раз перейти в эфир, но не была уверена, что это хорошая идея.
Ив взял меня за руку. Теплый прикосновение его кожи помогло удержать меня от видения, как самолет входит в штопор носом вниз, сталкивается с землей и взрывается.
Я закрыла глаза, когда самолет содрогнулся и закачался, кренясь от одной стороны к другой, яростно скользя боком, словно пытаясь избежать чего-то, что я не могла увидеть или понять. Мои погодные органы чувств были перегружены. Я была бесполезна здесь, со всеми происходящими событиями, нацеленными прямо на нас. Если бы я была на земле, все было бы по-другому, но здесь я чувствовала себя такой беспомощной, такой потерявшей контроль...
Самолет выровнялся во внезапном крене, как будто он неожиданно столкнулся с участком стеклянно-гладкого воздуха. Никакой турбулентности, никаких даже малейших толчков. Я открыла глаза, моргнула Иву, он поднял брови и пожал плечами.
- Я в туалет, - сказала я и отстегнула ремень безопасности, перелезла через его колени и кинулась в крошечный, тесный отсек. Он был не занят, слава Богу, и я рванула внутрь, нажала защелку на замке, и наклонилась, чтобы плеснуть холодной воды себе на лицо. Позыв к рвоте был как товарный проезд. Я смочила бумажное полотенце и промокнула пот с лица и шеи, затем наклонилась, чтобы еще раз плеснуть в лицо, поскольку после первого раза стало легче.
Когда я выпрямилась, из вентиляционного отверстия над моей головой сочился туман. Я моргнула, глядя на него и дико думая о фильмах про Джеймса Бонда и паралитическом газе, но я ничего не чуяла и не чувствовала в себе каких-либо изменений.
Он продолжал опускаться вниз из вентиляционного отверстия толстыми, облачными лентами, лениво крутясь в воздухе, при падении переплетаясь вместе в плотный туман. Я протянула руку и ощутила прохладу влаги в нем.
Хоть я и летала не часто, была уверена, что это не попадало под понятие нормального.
В одно мгновение, туман обрел форму, и это определенно не было нормальным. Даже для самолета, полного Хранителей.
Я почувствовала жесткий край шкафчика под раковиной, впивающийся в мою задницу, и поняла, что пялюсь вместо того, чтобы спасаться бегством. Я дотянулась до защелки на двери…
… и она мгновенно замерзла, покрывшись ледяными кристаллами. Когда моя кожа коснулась ее, она обожгла, как жидкий азот, и я взвизгнула и дернулась назад.
Фигура в тумане была не мужской и не женской. В действительности, это было ничем. С мягкими краями, линиями, бесполый овал лица, без каких-либо особенностей.
Пока я наблюдала, вся дверь засверкала и заблестела, покрывшись льдом. Никаких шансов выбраться этим способом.
Что было единственным способом, если только я не была достаточно храброй, чтобы сорвать биотуалет и пройти в этом направлении.
Что я делать не буду.
Я попятилась, насколько позволяло крошечное помещение, оступилась и жестко опустилась на крышку унитаза. Туманная форма наклонилась ко мне, и воздух вокруг меня начал двигаться и дышать легкими движениями, шептать на моей коже и расчесывать мои волосы, заползать под мою одежду, чтобы прикоснуться ко мне в местах, где, ну, обычно ветер не бывает. Я контролировала импульс самообороны. Пока что ничего из происходящего не явилось опасным для жизни, просто… странным.
- Эм... привет? - рискнула я. Воздух вокруг меня забурлил, двигаясь быстрее, взъерошивая мои волосы и развевая мою рубашку. Не было ощущения ни тепла, ни холода, все было комнатной температуры, бесстрастным и бесчувственным. - Кто ты?
Фигура, завернутая в туман, наклонилась ближе и неожиданно я не смогла дышать. Не было воздуха. Хорошо, без проблем, я была Хранителем Погоды, я делала такое и раньше...
Только я не могла. Я вообще не могла сжать воздух. Что бы ни находилось передо мной, оно взяло под абсолютный контроль мои природные стихии.
Как только я поняла это, воздух ворвался, и я сделала благодарный вздох. - Верно, - сказала я. - Оракул. Оракул Огня уже был, так значит ты… Воздух и Вода.
Я даже не задумывалась об этом, но конечно, Оракулов было трое - Огонь, Погода, Земля. Собрать весь набор... Ну, по крайней мере, это была еще одна возможность для меня пообщаться.
Может быть. Правда пока что, этот не сказал еще ни слова.
- Я ... я должна поговорить с Матерью, - сказала я. Было бы здорово сменить свою миссию на приятные разговоры, но я не думала, что у меня это выйдет естественно под давлением и что будет на это время. - Ты можешь помочь мне с этим?
Ответа не последовало. Даже тоненькие потоки воздуха, поглаживающие мою кожу, прекратились. Я надеялась, что мой вопрос не был грубым.
- Я - Хранитель Погоды, - я сказала. - Я… в смысле, я часть тебя…
Ошибка. Ветер вернулся, устойчивый, сокрушительно давящий на меня, пришпиливший меня на месте. Я никогда вживую не испытывала настоящие перегрузки, но это напомнило мне о фильмах, которые я видела. Боль была такая, какую я никогда не ощущала, доводя каждый мускул до предела.
Затем все закончилось. Я перенапряглась, качнулась вперед почти до пола, и сделала прерывистый вздох с привкусом крови.
Оракулам не нравилось их сравнение с людьми - это было так очевидно. Я могла понять это. Мы были несовершенные существа, постоянно рождающиеся и умирающие. Привязанные к суше и морю гравитацией, голодом, тысячей невидимых струн. Земля сама воспринимала нас как неприятность. Оракул не видел ничего, что бы изменило это мнение.
- Я спасла его, - сказала я, и подняла глаза на безликое существо, плавающее в воздухе надо мной. - Я спасла Оракула Огня. Метка Демон уничтожила бы его, и, добравшись до него, он попал бы в кровь Матери. Так что немного уважения было бы уместно сейчас.
Без ответа. Боже, это было неприятно, не говоря уже, что страшно. Я бросила жаждущий взгляд на покрытую льдом дверь туалета.
- Я спасла жизнь Оракулу, и мне нужно, чтобы сейчас ты помог мне. Просто помоги мне поговорить с Матерью.
В воздухе появилось внезапное ощущение, словно все в мире зябко поежилось. Оракул, окутанный туманом, наклонился ближе. После этого, ленты молочно-белого тумана окутали меня, облизывая меня подобно языкам. Я вздрогнула, и когда лицо Оракулу приблизилось к моему, я увидела его глаза.
Всего на долю секунды, потому что я отвернулась, закрыла веки и молилась, молилась, чтобы никогда больше не увидеть ничего подобного. Я вспомнила, что считала глаза Джонатана пугающими - и они таким и были, бездонными и ужасающими - но, по крайней мере, они напоминали мне кое о чем, что я понимала. Что-то из моего собственного опыта.
Эти же глаза были самой вечностью.
- Помоги мне, - сказала я. - Пожалуйста.
Воздух снова задрожал, на этот раз еще сильнее, со звуком миллиона серебряных колокольчиков, падающих из грузовика. Оглушительно. Это был голос? Должна ли была я понять? Я не поняла. Я не могла. Даже в криках Оракула Огня было больше смысла.
- Я не могу тебя понять! - Сказала я и сразу поняла, что ошиблась. Один не исправит божества, даже незначительного, и если Джинны поклонялись этим существам, то это было достаточно хорошо, чтобы претендовать на их имя. Воздух вокруг меня сворачивался и утолщался, снова давя на меня. Сжимая. Я не могла дышать. Яркие пятна плясали перед моими выпученными глазами, и я опустилась на колени на крошечный пол уборной с Оракулом, согнувшимся в какой-то невероятно нечеловеческой позе, следуя за мной вниз. Всматриваясь в меня этими глазами.
Я начинала жалеть, что не была каким угодно другим Хранителем, а не Хранителем Погоды. Раз это был мой покровитель, то у меня были проблемы, потому что было чувство, что он играл со мной. Наслаждаясь моей болью. Интересуясь моей паникой.
Стоило мне только подумать, что он сейчас раздавит меня, как виноград, как воздух снова успокоился, совершенно никакого намерения или жизни. Оракул не отошел. Вздохнув, я дышала туманом, распространяемым этим бесполым, безликим лицом.
Я избегала смотреть прямо на него.
- Я не отступлю, - сказала я. - Если ты мне не поможешь, я пойду к Оракулу Земли.
Оказывается, у него был рот и зубы изо льда, и он показал их мне. Кажется, я захныкала, ожидая своей кончины, и туман обернулся вокруг моей шеи густой, облачной веревкой, чтобы ближе подтянуть меня.
Мою кожу обжег внезапный ледяной холод.
Я из последних сил перевела взгляд от зубов на эти ужасающие глаза и сказала, - Я не сдамся. Если мне придется пожертвовать своей жизнью, чтобы добиться этого, я так и сделаю. Убей меня или дай мне поговорить с Матерью.
Эти слова, казалось, будут моим смертным приговором, но было слишком поздно что-то менять, и кроме того, я именно так и думала. Если мне придется умереть, так и будет. Черт возьми, я делала это раньше, и сделаю снова, хотя бы раз. Можно было уже вести счет.
Видимо, был и третий вариант, который я не рассматривала, потому что веревка вокруг моего горла вдруг распалась в холодный белый туман, и зубы Оракула сверкнули так, что мой мозг мог истолковать только как улыбку, и... он просто развеялся. Втянулся обратно в вентиляционную систему.
Ушел.
Мои задыхающиеся вдохи вырывались белыми облачками в ледяном воздухе, и я сидела там, дрожа еще несколько минут, прежде чем почувствовала дрожь самолета.
Мы вышли из спокойной зоны и снова попали в турбулентность.
Я отперла дверь туалета. Она открылась с треском льда, и я пошла на трясущихся ногах к своему месту, пробралась мимо Ива, и пристегнула себя к креслу.
- Мон Дье, ты выглядишь так, как будто привидение увидела, - сказал он, и прикоснулся к тыльной стороне моей ладони пальцами. - Ты вся ледяная.
Ярко сверкнула молния в небе, сменившем свой цвет с черного на дымчато-серый, и за бортом что-то проплыло в тумане и завихрениях, с глазами вечности.
Я рефлекторно прижала руку к окну, пытаясь добраться до него, пытаясь его оттолкнуть, может быть и то и другое, но затем молния угасла, и там ничего не было.
Ничего.
Я почувствовала, что мой желудок скрутило, и схватила пакет от укачивания.
Ив, встревожившись, отодвинулся, когда меня вырвало, и облегченно вздохнул, когда я прекратила, вытерла рот и закрыла пакет. - Лучше? - спросил он, и неуклюже погладил меня по плечу. Я кивнула, в горле до сих пор саднило. Я чувствовала себя выжатой и истощенной, как если бы я прошла через часы работы Хранителем. - Мы уже почти сели. Мы сделаем это.
Он был прав. Даже после того, как он произнес эти слова, облака закручивались от черного до серо за окнами, а потом появился открытый воздух и вид пустыни под нами. Остальные пассажиры стихийно зааплодировали. Я сжимала обеими руками свой пакет и старалась не плакать.
Самолет приземлился с едва заметным толчком - самая гладкая посадка, какую я когда-либо видела - и плавно вырулил к терминалу. Рев двигателей уменьшился до мурлыканья. - Так, - сказал второй пилот резко. - Не буду говорить вам, чтобы вы оставались на своих местах, потому что вы в любом случае не послушаете, пассажиры никогда не слушают, поэтому просто скажу, что это ваши кости - ломайте их, если хотите. Мисс Болдуин, благодарим вас за полет с нами, вы, конечно, не дали нам умереть со скуки, и теперь вы прибыли в Феникс, штат Аризона. Удачи вам.
Я глубоко вздохнула и смогла натянуто улыбнуться в ответ на восторженный оскал Ива. Мне удалось освободить себя от ремней безопасности, я держала пакет от укачивания, потому что не знала, что с ним делать - они никогда не говорят вам об этом - и послала воздушный поцелуй Иву, потому что не была уверена, что он хотел бы ощутить привкус рвоты у себя на губах. Он обнял меня. Это было мило.
Черис обняла меня тоже. Кевин наградил меня своим запатентованным слишком-крут-для-этого пожатием плечами и одними губами сказал до свидания. Все остальные, казалось, испытали облегчение, когда я направилась к двери.
Никто больше не выходил в Фениксе.
Капитан Монтегью появился, чтобы открыть дверь и спустился вниз по ступенькам за мной. Он выглядел таким же накрахмаленным и собранным, как в начале полета. Я, с другой стороны, дрожала, сжимая в руках пакет от укачивания, а моя рубашка прилипла к моей коже от пота.
- Хороший полет, - сказала я. - Думаю, я у вас в долгу.
Он поднял серебристые брови и пошевелил форменной курткой достаточно, чтобы показать мне влажные пятна пота под мышками на его рубашке.
- Вовсе нет, - сказал он. - Впервые за три года я вспотел. Мне не было так весело с тех пор, как я управлял самолетом, полным пьяных Хранителей Погоды, возвращающихся с Конвенции в Таити в сезон ураганов.
Я предложила ему руку, не удерживающую пакет. - Я никогда больше не полечу с кем-нибудь другим.
- Думаю, я влюбился, - сказал он, и одарил меня профессиональной улыбкой, чтобы убедиться, что я восприняла это восхищение как нечто профессиональное. - Берегите себя, мисс Болдуин. Там довольно паршиво. - Он говорил не о погоде в Фениксе: небо было пасмурным, но достаточно стабильным на вид.
Я отсалютовала ему, вынула свой чемодан и покатила его по красной ковровой дорожке в сторону въездных ворот. Я сопротивлялась почти подавляющему желанию упасть на колени и расцеловать асфальт.
У входа был мусорный бак, и я выбросила доказательство моей слабости в него.
Мое путешествие было завершено.
Если Оракул в облаках была моей последней надеждой, то был всего один способ. Но, возможно, просто возможно... был еще один шанс.

Глава 8

Первое бюро проката автомобилей не располагало огромным выборов и, в основном, предлагал устаревшие четырехдверные седаны или тесные маленькие машины эконом-класса. Когда я высказала это агенту по аренде, опрятной маленькой рыжеволосой девушке, которая была просто симпатичная как ошибка в ее темно-синем костюме, она оглянулась и заговорщически наклонилась вперед, чтобы сказать, - Вам стоит позвонить этим парням. - Она вручила брошюру с коварнейшим движением кого-то, кто завершает сделку с наркотиками. Я взглянула на название на глянцевой бумаге: Аренда Ветта. Срань Господня, я на самом деле нашла кого-то, кто понимает. Каковы были шансы?
- Спасибо, - сказала я с проникновенной искренностью. - Вы спаси мне жизнь.
Она подмигнула и направилась к туристической семье позади меня, которая хотела угловатый четырехдверный седан.
Я подошла к телефону автомату и позвонила по номеру на брошюре. Есть ли я водительские права? Конечно. Действующая кредитная карта? Нет проблем. Я почти плакала от выбора, который начала перечислять женщина на другом конце провода: Вайпер SRT-10, Мерседес SL-500, Порше-Кабриолет, Корвет С6, Порше Бокстер... я остановила ее на БМВ Z4, в основном потому, что я никогда не водила и всегда хотела. Если мы приближались к концу света, я спокойно могла себя побаловать.
Через пятнадцать минут я уже ехала на автобусе.
Феникс - симпатичный город. Не замысловатый, но симпатичный, в том плане, какими могут быть города в пустыне - городская часть выглядело в значительной степени стандартно, но ее окружала скалистая местность, холмы и горы, и триста дней в году были сухими и безоблачными.
К сожалению, для двух миллионов жителей, я притащила за собой следом один из этих не-сухих, не-безоблачных дней.
Водитель автобуса болтал о вещах, которыми можно заняться в Фениксе и которые я с вежливой улыбкой пропустила мимо ушей. У меня смертельно поджимали сроки, акцент на слове смертельно. Пешие прогулки наверное не будут стоять на повестке дня. Как и спа-день, звучащий весьма заманчиво.
Аренда Ветта была достопримечательностью автомобильных изысков, заставляющих замирать сердце. Я чуть не расплакалась от мелькающего ряда мощных машин, но мне удалось сохранить мою холодность и подвести себя к стойке аренды, чтобы взять ключи от моей Z4. Для этого мне требовалось вытащить свои водительские права и кредитную карту, что я и сделала, опустошая мои карманы по пути. Когда все было устроено, я отвернулась и набрала мобильный Сары.
Сонный теплый женский голос ответил. - Алло?
- Сара, - я вздохнула. Каким-то образом, мне удалось не повышать голос, хотя хотелось кричать. - Я слышала от Черис. Ты в порядке?
- Конечно, - сказала она и засмеялась. Это был пьяный, медленный смех, такой часто издают прямо перед тем, как начинает действовать наркоз. - Да, глупо. Я в порядке. Имон хорошо обо мне заботиться.
- Имон? - перебила я.
- Разве я не сказала тебе? - Еще один медленный смех. - Я забыла упомянуть его. Глупая я. Но я знаю, ты не любишь его…
Как он нашел ее? О Боже... - Послушай меня, Сара. Пожалуйста. Имон - не хороший человек. Нужно, чтобы ты сохраняла спокойствие. Нужно, чтобы ты просто ушла от него.
Повисло долгое молчание, и затем она сказала, - Я не понимаю.
- Послушай, просто скажи мне, где ты!
Еще один смешок. - Я не могу этого сделать. Это секрет.
И затем телефон перешел в другие руки.
Прежде чем он заговорил, я сказал, - Ты гребаный ублюдок. Как ты смеешь?
- Правила были таковы, чтобы я держался подальше от тебя и твоей дочери, Джоанн, - сказал Имон тем же низким, приятным голосом, который был таким хорошим прикрытием для него. - Что я и делаю. Я люблю твою сестру. Я говорил тебе об этом. И я пока не готов просто отдать ее. Поэтому, пожалуйста, попридержи свои несомненно важные аргументы и дай нам немного времени, чтобы получше узнать друг друга. Увидимся на следующей семейной встрече.
- Имон! - Зашипела я настолько, насколько это возможно без шипящих звуков. - Держи свои руки подальше от моей сестры!
- Любовь моя, я не могу держать ее руки подальше от меня. - Он рассмеялся, и это прозвучало совершенно неуместно. Злодеи не имеют право так смеяться, так заразительно. Я слышала, что Сара присоединилась.
Я была рада, что опустошила свой желудок на самолете.
Я повесила трубку без каких-либо прощаний, прежде чем он смог меня отключить - небольшой контроль с моей стороны, так или иначе - и пошла обратно к стойке. Они выглядели счастливыми. Видимо, мой кредитный лимит был в стратосфере.
Я выкатила со стоянки на арендованном небесно-голубом кабриолете Z4, нажала на газ и почти преодолела звуковой барьер. Черт. Вещица была маленькой, легкой и невероятно маневренной. Она пахла как все прокатные автомобили, только новее; салон не вместительный, но казалось, это только актив, прижимая мое тело почти чувственным образом.
Я нацепила свои солнцезащитные очки на первом светофоре и сверилась с бесплатно картой, которую мне выдали. Это выглядело довольно просто - прямой участок по I-17 в сторону Флагстаффа, с резким своротом на запад на выезд с шоссе 179. Примерно в двух часах езды, если соблюдать скоростной режим.
Я была на Z4, пытаясь спасти мир. Намерена ли я соблюдать скоростной режим?
Вряд ли.
Я действительно никогда не задумывалась о том, почему люблю быструю езду, но, вероятно, это связано с контролем. Мне нравится контролировать и раздвигать границы, и доза адреналина от езды по чистому, пустому скоростному шоссе… это нравится, как ничто другое. Вождение воспринималось особенно хорошо после тошнотворной, обезоруживающей поездки на самолете. Не то, чтобы я не верила в пилотов, но я никогда не любила находиться на заднем сиденье. Или на пассажирском сиденье, если на то пошло.
Z4 пульсировала вокруг меня, словно живое существо, и мы покинули стеклянно-каменную пещеру Феникса. Солнце было слабой латунной тенью, скрытой за серыми тучами, и местами накрапывал дождь. Не столь решительный, чтобы смыть меня с дороги, а скорее как плевок его презрения. Дорога казалась черной и блестящей, тянувшейся на восток по направлению к Седоне и Флагстаффу. Я переключила передачу, когда уменьшилось количество машин, и почувствовала, как что-то первобытное в моем теле наконец-то расслабилось. Возможно, я и мчалась навстречу катастрофе, но, по крайней мере, контролировала поездку.
Я почувствовала, как волосы на моих руках встали дыбом, словно вокруг меня образовалось электрическое поле, и я была статически заряжена. Что-то темное и затененное медленно формировалось на пассажирском сидении рядом со мной... слишком медленно. Джинны были мастерами сейчас-ты-видишь-их, а-теперь-нет, и это было слишком постепенное появление.
Я сбавила скорость, увидела живописный поворот впереди и свернула туда с шипением шин на влажной дороге, потом быстро затормозила, когда рядом со мной стали вырисовываться четкие детали. Длинные черные волосы свисали прядями, наполовину скрывая лицо. Изрезанная черная кожаная куртка. Кожаные штаны истерзаны длинными разрезами, показывая бледно-золотую кожу и кровь.
Кровь была и на ее руках.
- Имара? - сказала я, и почувствовала, как сердце заледенело в моей груди. Часть меня чувствовала, что падает назад. - Имара, что случилось?
Ее голова медленно откинулась назад, чтобы упереться в кожаное сиденье, и я увидел забрызганное кровью лицо. Она выглядела слишком бледной. Ее глаза были бесцветными, светлыми и ясными.
- Помоги, - прошептала моя дочь, и боком упала в мои объятия. - Мамочка, помоги.
Я закричала, позвала ее по имени, но она не ответила. Ее глаза были все еще открыты, а грудь все еще поднималась и опускалась, но это было все. Я не могла даже начать думать, что делать. Джинн может иметь человеческий облик, но это было не реально в смысле смертной плоти; если они пострадали достаточно сильно, то могли отпустить ее, развеять. Их реальные травмы были метафизическими - энергетическое истощение. Имару атаковал Ифрит? Нет, это проявилось бы по-другому, не как физические раны...
Я вспомнила Рэйчел, выходящую из волны во Флориде не так давно и выглядящую обшарпанной и наполовину уничтоженной.
С кем - или чем? - она боролась? У меня совершенно не было времени это выяснять. Может это Демон? Имаре не следовало даже пытаться; у нашего ребенка не было опыта полноценного Джинна, или выносливости. Или силы.
Я едва могла дышать. Проверив пульс, я нащупала слабый и неустойчивый сигнал под моими пальцами. Не то, чтобы пульс не имел значение, но пока она проявлялась физически - он был показателем того, насколько сильной могла быть ее жизненная сила.
- Имара, ты меня слышишь? Имара! - Это было сумасшествие, но я потрясла ее. Ее голова откинулась. Никакой реакции. Она была похожа на живой труп.
Ашан позволил этому случиться. Если только он не сделал это сам. Мой леденящий ужас обернулся жаром. Раскаленным добела. Если он поднял руку на мою дочь...
Я держала ее на руках - она была тяжелой, теплой и до странности человеческой - и положила ее голову себе на плечо. Я поцеловала ее в лоб и старалась придумать, что делать. Если Дэвид был... я не могла позволить себе по-настоящему думать о Дэвиде, где он мог быть, что он, возможно, страдал. Мысли были слишком пугающими. Если бы Имара была человеком, то я могла бы отвезти ее в больницу, подключить ее к аппаратам и трубкам, позволить докторам позаботиться о ней. Но раненый Джинн, даже наполовину, не мог быть так легко вылечен. Если она не могла сделать это сама, то я понятия не имела, как сделать это за нее.
Ма’ат. Ма’ат продемонстрировали некоторые тайные знания, которыми Хранители, конечно же, не обладали; например, они были в состоянии исцелить Рэйчел, когда она стала Ифритом. Видимо они обладали какими-то ресурсами, которыми не располагала я. Единственная проблема была в том, что, насколько я знала, Ма’ат не занимались никакими делами с Хранителями, иначе они бы уже сидели на корточках в их тепленьком главном офисе в Лас-Вегасе, сохранные за стеклом и фальшиво-египетской лаконичностью отеля Luxor. Наверное, играли бы в карты. Они любили играть в карты, пока все вокруг них сгорало.
Я нехотя передвинула Имару, удерживая ее вертикально на пассажирском сиденье, и пристегнула ремень. Кровь капала с ее рук стабильным ритмом на кожаное сиденье, но я понятия не имела, была ли это кровь или нечто метафорическое… если я перевяжу ей раны, ей станет лучше? Или это просто не будет иметь значения? Черт. Нет сигнала на сотовом телефоне. Я не могла никак связаться с Льюисом, пока не доберусь до следующего города.
Или я могла развернуться, вернуться в Феникс...
Это поразило меня во внезапном порыве понимания. Я должна была бы повернуть назад, не так ли? Была причина, по которой Имара появилась здесь, в этот момент. Она была ярким, не допускающим возражения отвлечением, эмоциональным блокпостом, который я не могла не рассмотреть.
Я выключила двигатель родстера, поставила на тормоз и вышла на хрустящий гравий обочины. Ветер был холодным и режущим, острым с ароматом дождя в окрестности, для которой при нормальных обстоятельствах было мало подобных вещей. Я вдохнула глубже и уловила аромат влажного шалфея. - Ты можешь выйти. Я знаю, что ты здесь.
Ашан был таким же серым, как и тучи, и казалось, он просто появился из них, соскальзывая вниз, как какой-то гонконгский канатоходец, приземляясь с совершенной естественностью, и направился ко мне без колебаний. Идеально сшитый костюм облегал идеальные пропорции тела. Дорогие, начищенные туфли, не терпящие такие мелочи, как дождь и мокрый песок. Ашаy был в двадцати футах, потом в десяти, потом в пяти, и он не замедлялся.
- Сволочь, - сказала я и призвала ветер. Он откликнулся, будто ждал, будто был больше чем готов. Жесткая стена воздуха сильно его ударила, толкнула назад и протащила десять футов. Он остался в вертикальном положении, уставившись на меня горящими бесцветными глазами. - Ты сделал это с моей дочерью.
Он пожал плечами. - Не говори со мной таким тоном. Я бы мог разорвать ее на части. Она едва ли Джинн, и все же унаследовала все твое высокомерие.
Он махнул рукой. Этого было достаточно, чтобы развернуть ветер, и он поразил меня с силой пескоструйной машины, отодвигая обратно к машине. Я инстинктивно прикрыла глаза и затаила дыхание, когда давление пыталось расплющить меня. Он играл со мной. Если бы Ашан действительно хотел, он бы с сокрушительной силой познакомил мои ребра с моим позвоночником и оставил бы меня разорванным мешком мяса.
Давление ослабло достаточно, чтобы я могла отдышаться. - Как долго ты планировал уничтожить Хранителей?
- Не Хранителей, - поправил он. - Людей. Вы убиваете нас. Выкачиваете из нас магию и жизнь. Ваш род - это буйное извращение Джиннов, и вы считаете себя повелителями мироздания. Мы лучше, чем вы. Мы были первыми.
- Некоторые были. А некоторые из вас произошли от людей, - сказала я. - Это, должно быть, действительно бесит тебя. В смысле, то, как низший создает высшего? По твоей логике, это не может произойти. Но это не так, Ашан. Это происходит все время.
- Нет, - сказал он резко. - Дворняги пошли от вас, существ, похожих на Джонатана и Дэвида. Отягощенные человечеством. Я не похож на них. Мои братья и сестры не похожи на них.
Я забыла, но Дэвид давным-давно разъяснял мне: существовали джинны, которые были созданы из людей, как пятьсот, созданных при гибели Атлантиды, или как Джонатан и Дэвид на поле боя. А затем возникла… аристократия, если это правильный термин. Чистые. Те, кто были рождены от самой Земли.
Ашан, конечно же, был одним из них. И казалось, он сформировал целую политическую партию единомышленников, потому что я могла чувствовать потрескивающие силы вокруг него, шипящее присутствие тех, кто не выбирал своего появления здесь.
И кто стоял между мной и следующим - последним - Оракулом.
- Развернись, - сказал он. - Развернись и уезжай. Умри со своими людьми, когда Демон сведет ее с ума и сотрет ваше разложение с ее кожи.
- Если ты заразил Оракула Меткой Демона, как ты можешь знать, что это не уничтожит и тебя?
- Этого не произойдет, - сказал он. - Мы вечны.
- Я думала, ты сказал, что мы убивали вас. Люди. Знаешь, ты не можешь выбрать и то, и другое. Вечные, не вечные…
- Я контролирую Демонов.
- Уверена, что контролируешь. Ашан, ты действительно освоил все базовые навыки плохого парня, включая высокомерие и невежественность. Я горжусь тобой. Теперь, если ты можешь лишь раскидываться пустыми, бессильными угрозами…
- Заткнись или я тебя уничтожу! - взревел он, прямо посреди фразы. Ох, он был зол. Действительно зол. Мне удалось по-королевски выбесить второго по силе Джинна в мире и всех его невидимых союзников, когда я была всем, что стояло между человечеством и уничтожением.
- Сделай это, - спокойно сказала я и оттолкнулась от машины, чтобы встать свободно. Лицом к нему, руки вытянуты по бокам, ладони расслаблены и открыты. Глядя прямо в его жуткие глаза Джинна. - Чего ты ждешь? Размажь меня. Уничтожь. Разорви меня на кусочки. Я просто смертная и не смогу остановить тебя. Ну же, Ашан, надери мою человеческую задницу.
Он зарычал. Это был низкий, первобытный звук, и его человеческий облик исказился под напором его ярости. Его ступни превратились в дым, затем ноги. Костюм исчез. Исчезла вся сдержанная элегантность, и он обернулся чистым огнем, чистой ревущей энергией, подобно центру вулкана.
Он бросился на меня. Я вздрогнула немного, но держалась стойко.
Он остановился менее чем в двух дюймах от моего лица. Я чувствовала жар, ярость, но он не трогал меня.
Он не мог прикоснуться ко мне.
И он знал, что мне было это известно.
Я открыла глаза и улыбнулась. - Ты сам это сказал. Джонатан, Льюис, я. Она хочет видеть меня. Слышать меня. Разве не так? И она не позволит тебе убить меня.
Он снова вернул себе человеческий вид, бледный и твердый, как мрамор, холодный, как могильные плиты. Его глаза приобрели нечестивый оттенок бирюзы, сверкающей серебром. - Не буду шутить, - сказал он, с серьезной ноткой ярости в голосе. - Я не могу причинить тебе боль, но могу выторговать. Кровь за кровь. Кровь твоего любовника.
Это означало, что Дэвид был еще жив, ох, Боже... От облегчения у меня задрожали колени, но я не могла позволить ему увидеть это. - Дэвид готов умереть за это, если ему придется. Мне даже не надо спрашивать его.
- Не только он. Я уничтожу каждого Хранителя. Если тебе вздумается играть со мной в игры, то ты должна знать ставки. Много жизней будет потеряно. Я прослежу.
- Ты уже это сделал, - выплюнула я в ответ. - Сотни Хранителей мертвы. Десятки тысяч находятся в опасности, или погибли, и каждого оставшегося Хранителя эти смерти подвергают еще большей угрозе. Я знаю, во что играю, Ашан. И ты не станешь угрожать мне все бросить.
Я ожидала от него смеха и бахвальства - в смысле, хорошие злодеи, ведь так? - но он просто посмотрел на меня, и когда к нему пришло осознание - это было медленно, преднамеренно и страшно. - Нет, - сказал он. - Я никогда не знал, что ты ответишь на угрозы в свой адрес. Или мир в целом. И ты совершенно права насчет Дэвида и его самопожертвования.
Он посмотрел за мою спину. Я знаю, я знаю, это самая старая уловка в книге, но я не думала, что вся его стратегия основывалась лишь на этом.
Я оглянулась. Имара вышла из машины и стояла немая и какая-то обмякшая в нескольких футах от нас. Как если бы она была без сознания, удерживаемая невидимой рукой за загривок. Ее голова откинулась вперед, потом назад, словно кто-то потянул ее за волосы.
Ее глаза были пустыми, равномерно серебристыми.
Я повернулась обратно к Ашану. Его глаза были того же цвета.
- Она моя, - сказал он. - До тех пор, пока ты не увезешь ее. Моя, чтобы использовать. Моя, чтобы убить, если мне захочется. Ты можешь принять свою собственную смерть. Насколько я могу судить, ты, кажется, активно ее разыскиваешь. И, как и большая часть человечества, участь быть отрезанной и обезличенной не подталкивает тебя. Но твоя дочь в моих руках, Джоанн. И я думаю, что это означает нечто большее.
Я с трудом сглотнула. Он был прав, конечно. Каждая клеточка моего тела кричала мне сделать что-то, хоть что-нибудь, чтобы спасти мою дочь. Она была частью меня, и я хотела защитить ее так сильно, что это разрывало меня на части. Ашан может и не иметь человеческого происхождения в своей биографии, но он знал, чего мы опасались.
- Так и есть, - сказала я тихо. Неожиданно, мои глаза наполнились слезами - горячими, тяжелыми, болезненными слезами, которые, казалось, лились прямо из моего сердца. - Я люблю свою дочь больше жизни. Но я поеду, Ашан. Делай все, что считаешь нужным, но я поеду. Я должна.
Я вернулась в машину. Я едва могла видеть сквозь слезы, но каким-то образом я удерживала себя от рыданий. Стоило повернуть ключ и завести родстер, как из кондиционера вырвался поток воздух, который охладил мокрые следы на моем лице, где пробежали слезы.
Ашан по-прежнему наблюдал за мной, сжимая одной рукой мою дочь, как сломанную марионетку. Я не могла сказать, о чем он думал. Черт возьми, я едва могла сказать, о чем думала я.
Я сделала глубокий, влажный глоток воздуха, выжала сцепление и включила первую передачу. Двигатель перешел от низкого мурлыканья к рыку, и автомобиль рванул вперед с хрустом гравия.
Ашан не сдвинулся с места. Он был в десяти футах, вместе с Имарой. Вокруг него, я ощутила других Джиннов, двадцать его единомышленников, верующих или неверующих, в зависимости от того, с какой стороны вы прибыли в этой борьбе. Я почти видела их спокойные лица, их нечеловеческие глаза.
Разряд молнии распорол небо и ударил позади Ашана, бледно-розово-фиолетовая линия, которая разделялась на десятки тонких линий по пути. Красиво. Иноземно. Мощно. Страшно.
Не знаю, почему я это сказала, но прошептала, - Пожалуйста. - Это была священная молитва, как просьба.
И затем я нажала на газ.
В последнее мгновение, он отошел в сторону, так же грациозно, как Матадор, используя моего ребенка в качестве плаща.
Я выскочила на шоссе и переключила передачу, в то время как моя душа сгорала и превращалась в руины.

* * *

Когда вы бросаете все - и я имею в виду совсем все - появляется это жуткое чувство покоя, которое охватывает вас. Дэвида не было со мной; теперь я знала, что не могла надеяться на его появление. Что бы Ашан с ним ни сделал, это было достаточно основательно, что он больше не мог быть моим личным спасительным Богом-в-бутылке. Никакая земная сила не могла бы удержать его от защиты Имары, если бы он смог вырваться на свободу. Ашан держал его, а теперь и мою дочь тоже. Я отреклась от одной ответственности, от которой было невозможно для меня отречься: материнство. Я повернулась спиной к собственному ребенку. Я позволила себе посчитать ее затратой в достижение цели.
Это было подобно дню извержения в Помпеи, и все, что я могла чувствовать - пепел.
Я позволила ему забрать мою дочь.
Я могла слышать теплый, бесстрастный голос Льюса, говорящий мне, что я сделала правильный выбор, единственный выбор, но это не имело значения. Это записано где-то в нашем ДНК: наши дети на первом месте, весь остальной мир - на втором. Я не могла поверить, что сделала это. Не могла поверить, что была таким монстром.
Ашан собирался убить ее, и я собиралась ему позволить, и это разрывало мое сердце в кровавые клочья. Я ненавидела это. Я ненавидела быть сильной. Я ненавидела понимание, что это была запрашиваемая цена.
Пожалуйста. Я сказала это снова, от всего сердца и души, позволяя наполнить меня в молитве и отчаянии. Пожалуйста, Господи, позаботься о ней. Я не знаю, как ты во все это впишешься… я не знаю, есть ли у тебя принцип «все или ничего», являешься ли ты хозяином мира или наблюдаешь за полетом каждого шмеля. Но я прошу тебя, не дай моей дочери расплачиваться за все. Пожалуйста. Мне плевать, какой ценой, но, пожалуйста, найди способ...
Бог должен ненавидеть наше эгоистичное нытье; подобно отправляющимся в колледж детям, мы взываем только тогда, когда нам нужна помощь. Я не была уверена, что могла бы рассчитывать на кредит в Банке Чудес. Вероятно, нет, учитывая мою историю, но, возможно, в Банке Милосердия не было таких жестких правил кредитования.
Я протерла глаза и устремила родстер вниз по чистой прямой дороге. Она казалась бесконечной, затем я свернула согласно указателю поворота на AZ-179, чтобы преодолеть последний отрезок пути.
Это было красиво. Действительно, болезненно красиво, даже с серой ватой облаков, скрывающих это отполированное голубое небо - скалы были древними и мощно вылепленными, а пейзаж был словно сотворен старыми, старыми богами на пустом пространстве. Дорога выглядела чужеродной и неуместной здесь. Я не была Хранителем Земли, но даже я смогла почувствовать силу, что шептала в воздухе и земле; это было место, где грань между реальностью и эфиром была тонкой как бумага. Неудивительно, что оккультисты стекались сюда, не говоря уже о всех религиозных конфессиях и сектах. Место обладало чистотой, какую я никогда прежде не чувствовала, даже в других пустынных местах.
Утончившиеся облака развеялись к тому моменту, как я добралась до городка Оук-Крик, который, согласно карте из прокатного агентства, находящегося в окрестностях Седоны. Позади него было безграничное небо и яркий немигающий взгляд солнца.
По-глупости поздно мне пришло в голову, что я не знала точного адреса Оракула, и теперь, без Имары (мое сердце иссохло и умерло при мысли об этом, и я почувствовала еще один обжигающий глаза поток слез) у меня не было еще и гида с природным чутьем. Все, что у меня было - лишь инстинкт, и не бог весть какой.
Ну, последний Оракул был Духом Земли, поэтому я не рассчитывала его найти в магазине военного снаряжения, но оставалось еще много территории.
Я продолжала ехать, не видя каких-либо причин делать что-либо еще. Оук-Крик промелькнул в тумане домов и высушенных дворов, магазинов и машин, и снова был проглочен пустыней. Снова накрыла тишина. Небо просветлело, и мои руки задрожали на руле. Я продолжала ожидать, что Ашан поразит меня праведной яростью, но он не предпринимал никаких шагов. Я задавалась вопросом, почему. Может быть, он все еще пытался выяснить, почему я бросила свою дочь умирать...
Я яростно тряхнула головой, чтобы избавиться от изображений.
Солнце палило здесь нещадно, изливая энергию сиропообразными волнами, и земля впитала ее. Тени были резко очерченными и холодными, как черные дыры, в местах своих падений. Флора была угловатой и красивой в своей строгости, и она непрерывным потоком проносилась мимо, пока я не преодолела подъем и не увидела впереди Седону.
В тот же миг, я почувствовала то же поддельное чувство спокойствия и уравновешенности, которое ощущала в Сикаскете. Я оказалась в нужном месте, все хорошо.
Я просто не знала, куда идти дальше.
Чувство паники начало устанавливать, когда я миновала городскую черту, потому что я действительно не знала. Полагаю, я ожидала что-то вроде магического руководства - мигающего знака, который гласил бы, что это путь к Оракулу для спасения мира! Не то, чтобы я не ожидала нечто настолько глупого в этом месте. Возможно, сдержанная вывеска ручной работы из натурального дерева.
Я остановилась у заправочной станции, дрожа всем телом, и снова сверилась с картой. Ничего. Никаких искр света, услужливо вызванных Джинном. Никаких нанесенных меток «Оракул», с указывающей направление стрелкой. Я проделала весь этот путь, отдавала свою дочь, и ради чего?
Спокойно, сказала я себе, когда почувствовала возрастающую во мне дрожь. Ты можешь это сделать. Ашан не пытался бы тебя остановить, если бы не было способа все выяснить.
Логично, но не утешительно. Черт, Ашан мог попытаться остановить меня просто ради чистой радости увидеть, как мне придется выбирать между долгом и ребенком. Он казался мне именно таким Джинном.
Я пожелала, вопреки здравому смыслу, чтобы Джонатан был все еще здесь. Худой, угловатый, саркастический Джонатан, с его бескрайними глазами и мелочным терпением. Дэвид был моей любовью и половиной моей души, но мне нужен кто-то более перспективный. Кто-то, кто видел бы меня белым рыцарем на шахматной доске, не королевой, которой требовалась защита.
Кто-то, кто переместил бы меня на нужную клеточку.
Я вышла из БМВ и потянулась. Пара заправляющихся ребят посмотрели в мою сторону. Возможно, их привлекла моя машина, но я все равно слабо им улыбнулась и пошла к телефонам. После тщетных и сводящий с ума поиском мелочи в карманах, я пошла на заправку и купила одну из этих телефонных карт, потом вернулась и набрала номер сотового телефона Льюиса из телефонной будки.
Он ответил на первый же звонок. - Джо! Я пытался найти тебя…
- Здесь очень плохая зона покрытия сети, - сказала я. - Я все еще спасаю мир для вас. Мне нужна услуга, и она - большая.
Тишина на несколько длинных секунд. На заднем фоне раздавались устойчивые, взволнованные крики. На фронте Хранителе все было не спокойно. - Продолжай, - сказал он.
- Во-первых, если у тебя еще есть какое-либо влияние на любого свободного Джинна, используй его. Ашан захватил Имару. Он пытается использовать ее, чтобы остановить меня. Мне нужна помощь.
Я услышала внезапный вздох на другом конце провода, как если бы я со всей силы саданула ему в живот. - Ах, черт побери, Джо, прости. Я пытался связаться с тобой, чтобы предупредить. Рэйчел объявилась в Нью-Йорке около пятнадцати минут назад.
- Что? - Ой, у меня было плохое предчувствие. Плохо, плохо, плохо.
- Это снова происходит, - сказал Льюис. - Они… возвращаются. Будь осторожна.
Я с трудом сглотнула и прислонилась спиной к грубой кирпичной стене, так, чтобы я могла смотреть на стоянку, сощурившись от яркого света. Все выглядело спокойно. Мой БМВ стоял, сверкая на солнце, гладкий и красивый, сплошное прикосновение высокомерия; позади него, два здоровенных внедорожника осушали заправочные колонки. Женщина выбрасывала мусор в утилизатор банок. Нормальная человеческая жизнь, ничего необычного.
- Она убила кого-нибудь?
- Давай скажем просто, что это хорошо не закончилось.
- Сколько…
- Не отвлекайся, Джо. - Льюис звучал мрачно и измотано, очень не похоже на его обычную невозмутимость. - Ты не можешь позволить себе беспокоиться о людях прямо сейчас. Я не могу выполнить это за тебя, иначе я бы уже закрывал за собой дверь, поверь. Я пробовал. Хоть у меня и правильное сочетание сил, но во мне чего-то не хватает. Чего-то, что есть у тебя.
- Джинна, - сказала я. - Во мне есть немного Джинна.
Я слышала, как кто-то прокричал его имя на заднем плане. - Мне нужно идти, - сказал он. - У нас есть раненые. Джо… насчет Имары…
- Я понимаю, - сказала я. Во рту снова появился вкус пепла. - Ты ничего не можешь поделать.
- Никто ничего не сможет поделать, - сказал он. - Мы пытаемся остаться в живых… вот и все. Сохранить столько людей дышащими, сколько мы сможем.
И это, в конечном счете, была миссия Хранителей, не так ли? Хорошие поступки.
- Подожди, - сказала я. - Я в Седоне. У тебя есть хоть какая-нибудь идея, где…
- Найди Ма’ат, - сказал он и повесил трубку.
Просто... повесил трубку.
Я уставилась на трубку в неверие, поскольку это не было именно то, что я называю красноречивой подсказкой. Ма’ат не значились в желтых страницах в разделе Мир, Спасение... и я понятия не имела, был ли в окрестностях Седоны хоть один член Ма’ат, которого я раньше встречала. Насколько я знала, они все были незнакомы. Как, черт возьми, я должна была найти их, послать световой сигнал?
Световой сигнал…
Я все еще обдумывала, когда один из больших внедорожников отъехал от заправки и выкатил на дорогу, открывая виду три стоящие фигуры, наблюдающие за мной. Сосредоточенные на мне, как голодные волки.
Рэйчел. Алиса. Тот мужчина Джинн из леса, с длинным белым хвостом.
Их глаза были малиновые, горящие подобно лесам в Канаде, и, черт побери, если я знала, что должна была сделать, чтобы спасти себя.

* * *

Я сглотнула и аккуратно повесила трубку на держатель телефона. Я кратко обдумала побег, но это не казалось таким уж умным. Я не могла обогнать Джиннов.
До тем пор, пока они не двигались, но я была напугана до глубины души. Они втроем представляли собой огромное количество огневой мощи - думаю, как Китай в обозленном настроение - и я пыталась вспомнить все советы о том, что делать с дикими животными. Двигаться медленно. Избегать контакта с глазами. Не бежать.
Они двинулись все вместе. И я имею в виду именно вместе - не так, что один начал и остальные последовали за ним, они все просто перешли в движение и зашагали в мою сторону. Медленными шагами. Алисе пришлось идти быстрее, потому что она была такой маленькой, но они были одинаково жуткие.
Оставаться спокойной, двигаться медленно и избегать зрительного контакта - никак мне не поможет. Я прижалась к стене и подняла руки, стараясь казаться настолько беспомощной и жалкой, насколько это возможно, одновременно захватывая и собирая столько силы, сколько могла. Не то, чтобы это хоть как-то поможет, но я не собиралась сдаваться без боя. Не сейчас. Не после того, как я зашла так далеко.
Если я думала, что меня трясло раньше, то теперь это было как, ну, стоять на линии разлома. Мое сердце билось. Я вспомнила, как много Хранителей уже умерло, и вспомнила мое имя, уже высеченное на мраморной стене павших. Я видела свои похороны. Это было мило, но у меня не было огромного желания повторять на бис. По крайней мере, не сейчас. Я была сыта смертями по горло.
Я сосредоточилась на Рэйчел, ища какой-то знак - любой знак, что она все еще была хотя бы частично под контролем. Ничего. Она была сосудом: Рэйчел снаружи, и нечто совсем другое внутри. Знала ли она? Могла ли она вспомнить это чувство собственной потерянности позже? Вспомнит ли она позже о моем убийстве?
Почему Земля делает это сейчас? Что я сделала, чтобы разозлить ее? Что? Ничего? Кто может сказать?
Они перестали двигаться так же внезапно, как и начали, стоя лицом ко мне. Рэйчел была справа, и я продолжала наблюдать за ней, умоляя ее узнать меня. В прошлый раз безумие не длилось слишком долго, не так ли? Может, час? Льюис сказал, что это началось пятнадцать минут назад... значит, мне осталось сорок пять минут, чтобы удержать тигров в клетке…
Их рты открылись, и оттуда вырвался шум.
Я закрыла руками уши, в надежде укрыться от него, но в действительности это был не звук и шел он не через мои уши. Это было нечто иное, некая вибрация, существовавшая между эфиром и реальным миром, являющаяся частью обоих и в то же время не принадлежавшая ни одному из них - это было пугающе и ужасно, и это было похоже на болезнь, словно я слышала физическое проявление болезни.
Демон. Демону удалось добраться до другого Оракула - вероятно к тому, что в Седоне - и Мать была ужасно обижена и разъярена, не в силах нанести ответный удар любым действенным способом, чтобы защитить себя. Поэтому она нападала на всё и вся, что двигалось.
Я была как бактерия пытающаяся поговорить с Альбертом Эйнштейном, но я должна была что-то сделать. Что угодно. Я убрала руки от моих ушей и заорала, - Заткнись!
И они замолчали.
Вау.
Все трое уставились на меня, и я моргнула; все три головы медленно наклонились вбок, рассматривая меня. Багровые глаза с мерцающими вспышками оранжевого, желтого и обжигающего бледно-голубого.
- Я знаю, - сказала я. Мой желудок пытался самопроизвольно сжаться в тугой маленький комочек ужаса, а колени не хотели оставаться твердыми. Я приготовилась, стоя у кирпичной стены, и безумно размышляла, что из всех когда-либо проведенных переговоров об освобождении заложников, эти должны были быть самыми грандиозными. Никакого давления. - Я знаю, как это больно. Ты меня слышишь? Ты меня понимаешь?
Ничего. Их головы остались наклоненными. Они не двигались, ни на дюйм. Застывшие, словно статуи, кроме тревожного, чужеродного пламени в их глазах.
- Я могу помочь, - сказала я. - Если в Оракуле есть Метка Демона, я могу помочь. Просто отведите меня туда. Или, по крайней мере, укажите мне путь.
Это не помогало. Они меня не понимали, хотя они, конечно, знали, что я была там - они разыскали меня, что означало, что она была в курсе моего существования. Черт... Дэвид был буфером. Имара сказала, что она не смогла найти его, а это означало, что каким-то образом он был отрезан от всех других Джиннов, и без него, никто не мог устоять.
Никакого буфера между Джиннами и Землей. Ничего, что держало бы их в здравом уме.
Троица снова открыли свои рты и запели. Это было нечто неопределенное, но я посчитала это плачем. Печаль, глубокая, рваная и болезненная. Потеря. Ужас. Было больно это слышать, от чего мои колени подкосились; я закричала от короткого укола боли, который распространился вверх от удара о бетон коленными чашечками, затем опустился вниз. Я не была уверена, что могла встать. Не была уверена, что хотела вставать.
Я не знала, как ей ответить, кроме слов. - Я знаю, - сказала я. - Я знаю, что это больно. Я знаю, что ты хочешь перестать чувствовать боль. Как и я.
Может, был тот же оттенок мучения в моем голосе. Может, она слышала музыку этого в словах, даже если слова ничего не значат.
Глаза Рэйчел замерцали. Красным, потом бледно-голубым, затем свирепое хищное золото, к которому я привыкла.
На мгновение, я причитала в них все - чистый глубокий ужас от того, что она делает, бессильная злоба на неспособность это остановить, отчаяние, разрывающая боль, которая была отголоском Земли.
У нее не было времени поговорить, и я едва успела вздохнуть и сформировать намерение спросить, прежде чем Мать снова захватила Рэйчел.
Песня снова зазвучала, мягко, почти шепотом, и в ней было что-то смертельное. Как мать поет колыбельную своему ребенку, собираясь его задушить, потому что мир был слишком суровым местом, со слишком невыносимо острыми краями для такой хрупкой жизни...
Я среагировала инстинктивно. Я была в ужасе сверх всяких причин, ведь я знала, знала, что моя жизнь подходит к концу, и мне придется действовать или умереть на коленях.
Я не собиралась умирать на коленях. Я поднялась на ноги, преодолела несколько метров, отделявших меня от Рэйчел, и ударила ее. Сильный правый удар в челюсть, задействовав при этом плечо, поскольку знала, как надо бить. Насколько могла сказать самой себе, это был чертовски хороший удар, потому что я почувствовала, как каждая косточка в руке превращается в осколки стекла, и была уверена, что сломала каждую из них, начиная от пальцев и заканчивая ключицей...
... но она закрыла рот, отступив на шаг, и два других Джинна последовали ее примеру.
- Хватит! - заорала я. - Достаточно! Я знаю, что это больно, я знаю тебе больно, и это сводит тебя с ума, но, черт возьми, прекрати! Это не какая-то подростковая мыльная опера! Мы живем здесь! Мы - часть тебя. Люди имеют значение! Джинны имеют значение! Ты не можешь убить нас только потому, что ты - подавлена и зла!
Это была страстная речь. Я не думаю, что она поняла хоть слово. Наверное, это прозвучало как жужжание насекомого в ее ухе, пока она рыдала в тоске, но всего на секунду, Земля была достаточно удивлена простым внешним видом назойливой мухи, что она остановилась в разрывании нас на куски.
А Джинны все смотрели на меня своими глазами, в той или иной степени обеспокоенные и встревоженные.
- И, черт возьми, ой! - закричала я, поддерживая свою правую руку. Господи, как больно. Я имею в виду, действительно. - Сколько у меня есть времени?
- Не много, - выдохнула Рэйчел. Из них троих, она выглядела наименее обеспокоенной, но я не была убеждена, что это много значило. Рэйчел всегда хорошо скрывала свои чувства. - Она просыпается! Это случилось, друг мой. Это заканчивается. Ты должна позволить нам убить тебя сейчас, без боли, пока выбор не пал на всех нас.
- Мы не можем убить ее, - заметила Алиса. Ее голос звучал озабоченно. - Она этого не позволит. Там что-то есть.
- Венна, - сказала Рэйчел. Я с любопытством огляделась вокруг, но там были только мы четверо. Алиса склонила голову набок, внимательно. Ой. Верно, ее звали не Алиса, только я думала о ней так - у нее был передник Алисы в Стране Чудес и шелковистые светлые волосы, но она была очень старым, очень могущественным Джиннов. И ее имя, видимо, было Венна. - Ты можешь чувствовать Дэвида?
- Нет, - сказала она. - Хотя часть него находится в этом измерении.
- Часть него? - В течение затаившей дыхание секунду я подумала, что она имела в виду руку, ногу, бесплотный дух...
- Ребенок, - уточнила она. - Ашан захватил ее.
- Пойди и принеси ее, - сказала Рэйчел. - Сейчас.
- Он будет сопротивляться.
- Да, - согласилась она. - Наслаждайся.
Венна подняла одну бровь - очень странное выражение для Алисы - и хладнокровно улыбнулась. - Насколько?
- Пока ты не перестанешь наслаждаться.
Она кивнула, сложила руки вместе и исчезла. Моя рука снова начинала чувствовать себя нормально, хоть ее и невероятно жгло, словно я сунула ее в печь, чтобы испечь все кости вместе. Я старалась не двигаться. Как будто почувствовав мою боль, большой Джинн протянул руку и дотронулся до моей руки. Его пальцы прошлись вверх и вниз над болезненными трещинами или переломами костей.
- Тебе не стоит убирать большой палец в кулак, когда кого-то бьешь, - сказал он. Мой сломанный палец исцелился со щелчком, и я взвизгнула. - Это поможет тебе помнить.
- Достаточно хорошо, - сказала Рэйчел. - Дай нам минуту.
Большой Джинн ничего на это не ответил, просто пожал плечами и пошел прочь, за угол магазина. Может быть, он собирался купить себе сок. Все было возможно, в данной ситуации.
Мои ноги просто отказались работать, и я неожиданно качнулась вперед, не в силах это предотвратить, и асфальт стоянки начал быстро приближать прямо к моему носу.
Рэйчел схватила меня и подсадила в вертикальном положении, затем прислонила спиной к стене. Я издала глубокий горловой стон, позволив голове откинуться на грубую кирпичную стену, и закрыла глаза на несколько секунд. Звезды. Я видела звезды, и они двигались быстро. Слишком быстро для меня, чтобы не отставать.
- Это все происходит, - сказала я. - Да? Я опоздала.
- Осталось несколько минут, - сказала Рэйчел. - Хотя, не так много. - Она сопровождала это пожатием моей руки. - Ты должна закончить его, - сказала она. - Она не послушает нас, но она слышит тебя. Она не понимает тебя, но в тебе есть кое-что, что... поет. Закончи это. Заставь ее понять. Иди.
- Я не могу.
- Ты должна.
- Рэйчел, я не могу! - Я хотела остаться здесь. Я хотела подождать, чтобы снова увидеть лицо Имары. Я хотела…
Я просто хотела быть похожей на весь остальной мир, заправлять свою машину, покупать сок и не знать, что я была в получасе или меньше от смерти.
В ее выражение не было прощения и пощады. - Ты сможешь, - сказала она. - Потому что это то, кто ты есть. Я видела это в тебе с нашей первой встречи.
- Чушь! - Я прыснула. - Я даже не знаю, где…
- Садись в машину и езжай.
- Ты слышишь меня? Я не знаю, куда ехать!
- Езжай! - зарычала она, и практически бросила меня через парковку в сторону БМВ. На этот раз мои ноги работали нормально, удерживая меня в вертикальном положении, когда я затормозила у дверцы машины. Я резко обернулась к ней лицом, и страх обернулся раскаленной добела яростью.
- Не смей больше это делать! - прокричала я. - Никогда! Клянусь Богом, Рэйчел…
- Да, - сказала она, идя ко мне быстрыми, порывистыми шагами. Ее волосы, затейливо переплетенные с бусинами, кружились и развевались в неожиданном горячем ветре, несущемся к стоянке. Я ощутила стук песка по моей коже. - Клянусь Богом. Молись. Молись.
Сейчас она была ужасающей, и это не было влияние Земли - в этом была вся Рэйчел.
- Молись, - сказала она снова, как будто это действительно что-то значило, и сложила руки вместе и выдала мне полный, формальный поклон.
Я моргнула от жалящего порыва принесенного песка, и затем... она исчезла. Ничего, кроме разбросанных по земле бумажных стаканчиков, делающих бессмысленные круги на ветру.
Я схватилась за дверь и кинулась внутрь машины, крепко вцепилась обеими руками в руль на секунду, а затем завела машину.
Молись.
Ну, начало положено.
Я выехала на шоссе, по-прежнему направляясь сквозь Седону, выискивая... знак. Над головой небо, казалось, становилось темнее, хотя до сумерек еще было далеко; лазорево-синий преобладал над цветами океана. Солнце сверкало вызывающе ярко, но оно, казалось, не давало никакого тепла.
Я не обращала внимания на трафик и позволила своим инстинктам и боковому зрению заботиться о нем, пока я судорожно оглядывала горизонт. Вокруг скалистые горы, и я понятия не имела, о чем она говорила, за исключением того, что она имела в виду что-то конкретное.
А затем впереди я увидела знак. Буквальный знак «Выход». Он гласил «Дорога к часовне», и надпись шрифтом поменьше «Часовня Святого Креста».
Молись.
С визгом шин я быстро свернула и поехала по извилистой дороге.

Глава 9

Стоянка была на самой вершине холма, и знак показывал посетителям, что до Часовни Святого Креста подъем был очень крутым. Я закрыла дверь машины и встала рядом, задрожав от неожиданно холодного ветерка, оглядываясь на окружающее место. Вокруг было... красиво. Выстроенное в скале, натуральное, угловатое. Поразительное и запоминающееся. Продолговатой формы, наклонные стороны короткими линиями соединялись на вершине - все в сером бетонном цвете, резко контрастирующее с красным песчаником вокруг. Стекла отражали солнце и красивую бесконечность окружающей пустыни. Но все это не было настолько большим, как я ожидала, да и была это не церковь, а часовенка. Это было тем местом, куда паломники приходили просить милостей и оставлять подарки преклонения.
Было и несколько других автомобилей на парковке. Я надеялась, что не окажется ничего не подозревающих посетителей, оказавшихся здесь, однако было уже слишком поздно для беспокойств. Каждый оказался на перекрестном огне. Шесть миллиардов потенциальных невинных мирных жителей.
Я сменила простой прогулочный шаг на бег по крутой лестнице к часовне.
Пот на моей коже успел высохнуть, пока я поднималась, стуча по ступенькам, и я была уже на полпути, когда поняла, что кто-то идет прямо позади меня и он приближается. Я обернулась назад.
Это был Ашан, одичавший и окровавленный, и, как мне показалось, он превратился в туман и полетел прямо на меня. Он окружил меня, объединился, дергая мою голову в разные стороны, пытаясь вывести меня из равновесия. Это будет очень длительно, если я полечу вниз. В лучшем случае, я бы сломала шею.
Но он не перекинул меня через край или вниз по ступенькам. Опять же, я почувствовала нечто странное, у него получилось что-то не совсем то, чего он сам ожидал. Что-то помешало ему. Когда он снова попытался бороться с инстинктами, нечто ударило его с силой грузового поезда и он отошел к краю, с маленькой Алисой/Венной у него на спине, катающейся на нем как на серфинге, колыхавшемся в скалах. Он превратился в туман. Как и она. Они вновь появились на уровне земли, и у меня появилось чувство, будто Ашан старался освободится, чтобы подойти ко мне. Но она давала отпор каждому его шагу.
Для нее это было весельем. На ее невинном лице была ужасающая тигриная улыбка, от которой у меня скрутило живот.
- Иди! - прокричала она мне и потянула свои ручонки маленькой девочки к Ашану.
И сдула его так сильно, что он пролетел мимо пяти припаркованных машин и прихлопнула его в опорную стену. Он отскочил и вернулся к ней как мячик попрыгунчик-людоед.
Я обратила внимание на ступени под ногами, перепрыгивая через две, а то три за раз. Мышцы на моих икрах протестовали. Я не бегала по лестницам несколько... ладно, лет. Во время учебы в средней школе злой тренер Хоукинс всегда делал это началом каждого урока, и в самом деле я не могу сказать, что была в этом хороша...
Не надо делать лестницы такими высокими. Создавалось чувство, что я пытаюсь бежать по лестнице Чичен Ицы, а не только несколько десятков по лестнице до местной часовни. Я не видела вершины. Я вообще не могла сказать, что она здесь есть.
И вдруг я почувствовала это... шепот, ощущение присутствия. Нечто огромное и могущественное, чему не нравлюсь ни я, ни кто бы то ни был.
Включая даже Джиннов.
Я остановилась, схватилась за перила одной рукой и прислушалась.
Это был... шепот. Я не могла сказать, кто именно это говорил, но я слышала голоса. Много голосов. Мужчин, женщин, непонятно кого, все закрутилось. Все задавали вопросы.
Все плакали от боли.
- Впустите меня! - закричала я. Мой голос эхом отскочил от скал, от этих прекрасных, тихих, спокойных скал. И они слышали все это, эти скалы. Слышны были любители этого шепота, убитые и умершие воины, слушатели и проповедники этих песен. Это был просто шум. И он не продлился долго.
Я скользнула под перила с другой стороны от обрыва и постаралась вскарабкаться вверх, хотя ботинки соскальзывали. Я положила руки на теплые, словно теплокровные, камни. Они на ощупь как наждачная бумага, а проблески слюды блестели в них, как пятна золота.
Пожалуйста, я молилась. Пожалуйста, впустите меня.
Но у меня не получалось. Я была слишком мала, слишком слаба, было слишком мало времени...
- Венна! - закричала я. - Хватит возиться там и иди сюда!
Она не откликнулась. Когда я посмотрела вниз - рискуя, свалившись, сломать шею - не было ни единого признака Джинна на парковке. Черт возьми.
- Рэйчел! Черт! - выкрикивала я без всякой надежды на ответ. - Дэвид! -
Отголоски обманули меня, звуча откуда-то издалека. Их имена затерялись в пустом пространстве.
Все пропадет только потому, что я не смогла подняться по этой чертовой лестнице. Я сделала еще пару шагов, но это было так, будто сначала меня сносило потоком, а затем высушивало словно в бетоне.
Я замерла на месте, обливаясь потом, дрожа, и вцепилась в камень еще на несколько дюймов дальше.
Нечто толкнуло меня назад. Я заскользила, налетела назад на перила и наполовину залетела под них, и начала снова пытаться подняться наверх. Ничто не преграждало мне дорогу. Две ступени за один шаг, держа ритм. Если душам этого места нужны жертвы, то я бы дала их. Я бы бежала, пока не стерла ноги в кровь, если бы это было нужно. Пока мое сердце бы не разорвалось. Пока этот говнюк видит, что я не собираюсь ничего бросать.
В этом мире для меня нет ничего, но шаги, и просто камни выше меня, с большим тяжелым небом над головой.
Ашан стоял на вершине, ждал меня. Он больше не был мистером Аккуратность. Его костюм превратился в тряпки, а галстук и вовсе отсутствовал. Алебастр кожи и свежие следы крови виднелись сквозь прорехи в ткани. Это было просто представлением, я знала, что он выглядел побитым и в синяках. Он победил Венну. Возможно и Рэйчел тоже. И Дэвида, Дэвид, о Боже...
Я выкинула мысли из головы и побежала. К черту Ашана! Он был просто препятствием, и я хотела просто пронестись мимо него. Я могла чувствовать, как вещи в воздухе меняются, чувствовала, как менялись полярности. Это было нечто, оживающее в Земле, и оно не было нападающим. Хранители были бесполезны. Джинны были - или будут - ее. И люди были просто ресурсоемкой проблемой, аналогичной проблеме перенаселенности мокриц и важность для нее.
Искажение было и в нем тоже. Черное, распространяющееся, холодное искажение, что означало, что Оракул, действительно, инфицирован, и инфекция распространяется.
Пожалуйста.
Я послала свою молитву вверх, вверх в небо. Вверх, хотя не была уверена, что там кто-то существует. Хранители были точно. Научно доказано. Мы не были духовны, и как правило мы начинали и заканчивали с идеей, что никто не знает о том, что, черт возьми, происходит на уровне эфира.
Но если бы Бог там был, если бы он заботился, то это в тот момент политика невмешательства должна была быть отменена.
Я бежала, мое сердце выпрыгивало из груди. Бежала, пока мускулы на ногах не ощущались подобно двум переваренным спагетти. Пока мое сердце не стало биться с такой скоростью, что я уже чувствовала сплошную реверберацию в груди. Пока я не промокла от пота и перед глазами не стали танцевать пятна.
Пока я не смогла поднимать ноги для каждого бесконечного шага.
А затем, я не смогла.
Я пыталась, была на полпути, но споткнулась. Я инстинктивно вытянула руки перед падением... и кто-то схватил меня за запястье. Но я больно ушибла колено о каменную ступень, но боль только начала зарождаться, когда я посмотрела наверх на того, кто схватил меня.
Имара. В синяках, окровавленная, но не избитая.
Моя дочь одарила меня медленной, милой улыбкой, и нагнулась ко мне, чтобы взять другую мою руку. - Еще один шаг, мам, - сказала она. - Просто еще один.
Всегда оставался еще один.
Я подняла ногу, дрожа, и поставила ее на ступеньку. Имара подтянула, и с ее помощью, я подняла себя вверх.
Один последний шаг.
И я была на вершине.
Ашан стоял между мной и дверью. Имара держала меня за руки, и улыбалась так сладко, так блестяще, что слезы затопили мои глаза. О Боже, она была такой милой. В ней сочеталось все хорошее, что было во мне и в Дэвиде, и я лишь недавно узнала ее, мне хотелось бы иметь больше времени, чтобы понять ее, кем она была, что она значила...
- Я люблю тебя, мам, - сказала она и отпустила меня.
Ашан бросился на нее сзади. Он схватил ее обеими руками, рыча от сырой ярости, и сломал ей шею с сухим, страшным треском. Я видела, что происходило, прямо передо мной, я видела ее широкие глаза, зрачки расширялись.
Я видела, как умирала моя дочь.
Он бросил ее вниз по ступенькам, будто она была ничем. Как будто она не была достойна уважения, любви и преданности. Сломанная кукла летела вниз и отдавалась глухим стуком, ударяясь о ступени крутой бетонной лестницы, и разбилась внизу, маленькая, человечная и смертная, в конце концов.
Я не кричала. Я уже не могла кричать. Я смотрела на Ашана. Он был словно первобытный. Он победил всех и вся, кто приходил к нему, от Дэвида и до Венны и Рэйчел.
Но все это не имело значения сейчас. Он убил мою дочь. И я не отступлю.
- Союзников не осталось? - сказал он и усмехнулся. - Нет джиннов, чтобы спасти тебя? Нет Хранителей, чтобы сражаться на твоей стороне?
- Нет, - сказала я яростно. - Никого.
Он убил бы меня, если б мог. Если бы не было даже малейшей трещины в том, что удерживало его, сейчас это было сломлено, и моя кровь будет впитываться в эти измученные жаждой камни, и все будет кончено.
Просто... кончено.
Я вытянула правую руку и пошла к нему целенаправленными шагами. Он зарычал, и это был такой низкий, порочный звук, что если бы я все еще заботилась о жизни или смерти, я бы остановилась. Но сейчас это было все или ничего. Дэвид направлял мои ноги по пути. Рэйчел и Венна защищали меня. Имара вытащила меня тогда, когда я не могла сделать последних усилий, и она... она...
Пришла моя очередь жертвовать всем тем, чем я могу.
Моя рука была в его пространстве. Я ожидала удара, который должен был сломать мою шею и послать к смерти, но его не последовало. Мои пальцы достигли, двигаясь вперед, пока не прижались к его груди. Его рубашка была порвана, и мои пальцы почувствовали разницу между горячей кожей и холодной тканью.
Мы были на расстоянии поцелуя.
- Ты не понимаешь, - сказал он, и вдруг я разговаривала с человеком - объектом, так или иначе - не просто с силой природы. С недостатками, страхами и желаниями. Я видела их в его нечеловеческих глазах. - Мы были Богами. Мы были царями всего мира. Затем пришла ты, и мы стали рабами, твоими рабами. Ты забрала наше превосходство. Ты забрала наше место.
Как будто он хотел, чтобы я поняла. Прости. Холодный ветер дул над нами, шевеля тряпки, охватывающие его, отбрасывая мои волосы назад. Часовня Святого Креста была в десяти шагах позади него, и двери были открыты.
- Мать забыла нас, - сказал он тихо. - Жар. Боль. Рождение. Медленное и тихое охлаждение. Мы были ее детьми, но она забыла нас.
- Она помнит тебя сейчас. - Я посмотрела через его плечо на открытые двери, в зарево света через огромное стеклянное окно в самом конце часовни. Это было простое место, с полированными деревянными скамейками, простым алтарем. Я слышала шепот снова, сейчас сильнее. Голоса объединялись. Оракул был с ними. - Ты сам себя убил, прямо перед ней. Я не думаю, что она когда-нибудь забудет тебя снова.
Он не мог стать еще бледнее, но я думаю, что он был все еще силен. - Природа эгоистична, - сказал он. - Жертва бессмысленна. Всего лишь вопрос выживания.
Я не могла думать о Имаре, как о жертве. - Я не буду бороться с тобой.
Его глаза были наполнены серебром слез, и он испустил тяжелый выдох. - Нет, - сказал он. - Я выбираю это. Я выбираю остановить тебя, сейчас, здесь.
- Не надо.
- Я выбрал! - закричал он и вытянул руку с такой силой, с какой он мог уничтожить меня.
Остановись.
Это был импульс намерения, ни слова, и мир замер между одним биением пульса и следующим, ожидая, затаив дыхания. Я думала, что Ашан сделает это за секунду, но я увидела дикую ярость и страх в его глазах, и знала это.
Я обернулась. Воздух обволакивал меня, медленный и густой, как патока.
Оракул делала это. Она давала мне шанс, и я знала, что он был моим последним.
Я вошла в часовню.

Глава 10

Оракул сидел на скамейке, лицом к великолепному стеклянному витражу, за которым открывался потрясающий вид. Это действительно была одна из самых красивых вещей, которые я когда-либо видела. Я заглядывала в сердце множества штормов, видела комплексную, математическую красоту в этом; видела самые жестокие, великолепные, беспощадные лики природы.
Но это было другое. Глубокое, медленное и тихое. Там не было ни математики, ни науки. Только дух.
В отличие от других Оракулов, этот казался... нормальным. Женщина, с глубокими морщинами на ее живом лице и линиями в уголках ее глаз и рта. Она была одета в платье цвета скал, что были видны за окном, красно-коричного цвета, с тонкими прожилками, подобно складкам и теням в текстуре песчаника. С плавными рукавами и свободной драпировкой, собирающейся вокруг ее ног в тень.
Я не смогла определить ее расу - кожа цвета кофе со сливками, со слабым золотистым свечением изнутри, слегка вздернутые глаза, но не достаточно, чтобы она походила на азиатку. Полные губы. Красивая костная структура под мягкой маской из плоти. Темные волосы, пронизанные сединой, а в ее глазах свет от церковного окна отражался настолько сильно, что я не могла сказать, какого цвета они были, по крайней мере, не с моего ракурса.
Она сидела, аккуратно сложив руки на коленях. Грубые, испещренные шрамами руки. Руки, видевшие много работы и мало нежности. Она выглядела усталой, балансирующей на границе среднего возраста и преклонных лет.
Ее голова медленно повернулась, и затем она посмотрела на меня. Увидела меня. Я не могу описать ощущение от этого взгляда, кроме как ужас. Словно звезды ожили в небе и взвешивали меня, осуждали меня, находили меня занимательной. Я чувствовала себя маленькой, грязной и нелепой, неудавшийся эксперимент природы, не имеющий здесь право голоса, вообще его не имеющий. Оракулы едва признавали существование джиннов. Людей вообще презирали.
И все же, она смотрела на меня.
Я встала на колени. Я сделала это мгновенно, без размышлений, потому что знала, что была очень близка к чему-то большему, чем бешеная энергетика Оракула Огня или угроза Оракула Воздуха.
Оракул Земли была ближе всех к Матери.
Она медленно наклонила голову набок, рассматривая меня как особенно интересное произведение абстрактного искусства.
- Пожалуйста, - сказала я. Звук нахлынул на нас обеих, бессмысленный в этом месте. Разговоры в любом случае мне здесь не помогут. Земле не требуются слова. Она говорит в шепоте листьев, шорохе травы, стонах скал, раздающихся из глубины. Общение было здесь чем-то совсем иным, и я была совершенно не подготовлена, совершенно не достойна того, чтобы хотя бы попытаться. Даже будучи Хранителем Земли, который, по крайней мере, был чем-то, какой-то связью, хоть и небольшой и хрупкой.
Я была просто грязью на полу в этом месте. Нет, даже меньше этого. Она бы, по крайней мере, поняла грязь.
Ее пристальный взгляд медленно сместился в сторону алтаря, мерцающего свечами в баночках, расположенных по обе стороны, в их красных подстаканниках, и удивительно красивый вид раскрывался перед нами.
Она хотела что-то от меня, и я понятия не имела, что это было, или, как дать ей это.
Я чувствовала постепенный ее отказ мне во внимании.
Меня отклоняли.
- Нет! - сказала я и подняла руки. - Пожалуйста! Пожалуйста, выслушайте меня, мне нужно, чтобы вы поняли…
Никакого ответа. Она даже не моргнула. Будто я вовсе для нее больше не существовала. Возможно, так и было. Время было другим в ее мире. Геологическим. Человеческие жизни приходили и уходили быстрее, чем смешение стрелок на часах.
- Пожалуйста! - На этот раз, я крикнула это, и сделала нечто, что было либо очень храбрым, либо безнадежно глупым: я потянулась к ней и взяла ее за руку. Она была теплой и шершавой на ощупь, скорее как песчаник, чем как плоть. - Пожалуйста, выслушайте!
Ни один мускул не дрогнул. Я так далеко зашла, так боролась, так быстро бежала… а она не обращала на меня внимания. В отличие от Рэйчел, она не была тем, кому я могла бы жестко врезать справа в подбородок, дабы привлечь ее внимание. Здесь ощущалось сильное чувство глубокой святости. Необходимо было уважение.
Требовалось уважение.
Снаружи стеклянных окон, я увидела как небо... менялось. Оно становилось все темнее, но теперь оно сворачивалось, как чернильная капля в чистой воде - с чувством чего-то неправильного, чего-то отчаянно и смертельно неправильного. Внутри себя я чувствовала отклик этих изменений. Я почувствовала, как часы смерти каждого, всех смертных созданий ускорились.
О, Боже. Она что, собирается просто все стереть? Всю жизнь? Уничтожить все и ждать долгую вечность, пока все заново не вырастет? Или остались бы только Джинны, как первенцы, самые любимые?
Я поднялась в эфир, и там я увидела его таким, каков он был. Надвигающийся шторм. Шторм, кроваво-красного цвета, полный ярости и силы. Я почувствовала сдерживающий рывок и, взглянув на свою эфирную форму, увидела линию, тонкую, ломкую линию, идущую от центра моего существа в шторм.
Она была присоединена ко мне, и, оглянувшись вокруг, я увидела сотни таких линий. Тысячи. Миллионы. Как твердые капли, каждая из которых ведет вниз к человеческой жизни. Человеку, который только что почувствовал мгновенную тень сомнения в его или ее собственном бессмертии.
У которых было ощущение, что кто-то ходит по их могилам. Шесть миллиардов могил, и только одна разгуливающая сущность, но ее одной достаточно.
Это начиналось.
- Пожалуйста, - сказал я. - Пожалуйста, не делайте этого. Мы этого не заслужили. Мы не могли этого заслужить! Проклятье! Что вы хотите, чтобы я сказала?
Оракул вздрогнула, внезапно вся затряслась, и я почувствовала, как сама Земля стонет в ответ. Что за черт…?
Ее глаза закрылись, а рука, которую я держала, вдруг вывернулась и схватила меня. Жесткая, горячая, непреклонная. Я почувствовала непрекращающиеся толчки, проходящие через мои колени и там, где она сжимала мои пальцы. Творилось что-то неладное. Ужасающе неправильное.
Ох, нет.
Я судорожно вздохнула и потянулась вперед, чтобы оттянуть воротник одеяния Оракула в сторону, и там, разжиревшая от ее силы, как черное гнездо червей, была Метка Демона. Кожа вокруг нее была совершенно белая, лишенная жизни, и я видела черные корчащиеся щупальца, набухающие под кожей. Она закапывалась.
Я опоздала. Метка уже крепко держалась за нее.
Я потянулась и положила обе руки на Метку Демона, заставляя ее идти ко мне. Она проигнорировала меня, зарываясь в мощный, пылающий источник силы, которым был Оракул. Я была ничтожна. Мне ни за что не хватит сил, чтобы переманить ее к себе.
На нас что-то надвигалось, копошащееся в камнях и бетоне. Что-то темное и страшное. Взрослый Демон двигался сюда вслед за мной или же привлеченный огромным излиянием силы, которая уходила… неизвестно куда. Но нам недолго осталось.
Всем нам. Я чувствовала ужасающее напряжение моей вырываемой жизни.
Сила Оракула была нарушена, когда она пыталась бороться с проникновением Метки Демона, но даже при этом, она направляла намерение Матери уничтожить все человечество.
Я не могла это остановить. Я даже не могла исцелить Оракула, что было единственным способом, как я могла все исправить.
- Возьми меня за руку. - Скрипучий, измученный голос. Я оглянулась и увидела Рэйчел, протягивающую дрожащую, окровавленную руку, когти на которой были яростно сломаны. Когда я ухватилась за нее, ощутила холод.
Она протянула руку Алисе - Венне - которая была также изранена. Линия всё увеличивалась. Джинн следовал за джинном. И люди вместе с ними. Я узнала некоторых Хранителей. Несколько членов Ма'ат.
Цепь из рук, соединенных друг с другом, образовывала поток силы, который, возможно и не был столько огромным, как потенциал Оракула, но был гораздо более легкой мишенью.
Давай, умоляла я Метку Демона. Давай, ты больной маленький урод. Возьми нас. Ты знаешь, что хочешь этого.
Она не шла. Я зашипела от досады, схватила ее и потянулась с яростью, скорбью и гневом, клокочущим во мне. Чувствовала эту спираль через цепь наших рук, отскочившую и вцепившуюся вновь с новой силой. По-прежнему сильную.
Они вливали свои силы в меня, и Метка Демона пошевелилась в моей руке, развернулась и ударила. Она была в ярости, и моя кожа была ничем, по сравнению с барьером Оракула: она ворвалась в меня с полной силой, уже раздутая в два раза больше своего первоначального размера, и прорвалась к моему сердцу.
Я отпустила руку Рэйчел, когда взрослый демон извергся из камня под моими ногами, рассыпая острые, как бритвы, осколки. Я почувствовала обжигающие порезы от осколков, и ударилась об пол, задыхаясь, давясь от ощущения Метки Демона.
Я не знаю, почему думала, что это может сработать. Не знаю, почему это сработало, за исключением того, что я знала, что две Метки Демона не могли соприкоснуться без боя. Разрушая друг друга. Я знала это, поскольку однажды две такие Метки во мне убили меня.
Я повернулась и бросилась прямо на Демона, обхватывая его руками.
Ощущение не походило на ожидаемое. Я думала, что он будет холодным, ледяным и острым на ощупь, а он был слегка теплым, и его плоть - если бы это была плоть - была лишь полутвердой, тошнотворно хрупкой. Я чувствовала, как его когти впиваются в мои плечи, чтобы оттолкнуть меня, но я все сильнее сдавливала, направляя свою руку в его грудную клетку.
И я ощутила, как Метка Демона прекратила свое копошение, пошевелилась и развернулась. Она помчалась вниз по моей дрожащей, окровавленной руке, раздувая кожу, когда она прошла, проскользнула подобно кучке червей.
Ее не волновал наносимый ущерб, и казалось, словно под кожей разгорается пожар. Словно каждая мышца разрывалась, каждая кость раскалывалась на ее пути. Я кричала, но старалась не отрывать руку.
Метка Демона, приобретенная от Хранителя, прорвалась в мою ладонь и врезалась в центр взрослого Демона.
Я посмотрела на него, но у него не было лица, никакие человеческие эмоции не отражались на нем. Я не могла сказать, чувствовал ли он боль, или страх, или даже разочарование.
И тогда он закричал, высокий тонкий металлический звук, и провалился обратно в отверстие и в темноту.
Ушел.
Может быть умер, а может и нет, но у него были проблемы.
Я рухнула на колени, истекающая кровью, хнычущая, истощенная. Мои внутренние часы смерти тикали медленно, но неумолимо.
- Пожалуйста, - прошептала я. - Мы спасли вас. Пожалуйста, остановите это.
Оракул так и не сдвинулась с того места, где она сидела на скамейке, но теперь, ее голова была повернута. Я не знаю, что она увидела, потому что ее глаза были белыми. Чисто-белые, с крошечной черной точкой зрачка. Жуткие и совершенно нечеловеческие.
Она ничего не сказала. Больше ничего не сделала. Но, по крайней мере, я завладела ее вниманием.
- Мы не захватчики, - выдохнула я. - Возможно, мы жадные и эгоистичные, и глупые, но такова наша природа. В этом вся природа. Сорняки душат пшеницу. Пчелы идут на войну друг против друга. Люди просто... больше в этом преуспели.
Ничего. Но она и не отвернулась. Я почувствовала вырвавшиеся слезы и не пыталась их остановить. Прямо сейчас из-за многого стоило плакать.
- Пожалуйста, - прошептала я, из последних сил. Я наклонилась вперед и прижалась лбом к ее коленям. Мягкая ткань зашелестела вокруг меня, когда она сместилась, и ее изуродованная правая рука медленно двинулась и опустилась на мои волосы.
Я ощутила какое-то натяжение внутрь и услышала, как ход моих часов смерти ускорился. Еще быстрее. Годы убегали из меня с каждым выдохом и судорожным вдохом. В конце концов, все это закончится тихо. Никакой крови, огня и бурь, лишь тишина.
Когда ничего не осталось, я рухнула кучей у ее ног, поверх волн ее красно-коричневого платья. Это была не ткань. На ощупь она была подобно нагретому солнцем камню. Пахла, как пустые, тихие места и чистый ветер, и в течение нескольких секунд было неважно, что исчезнет все, что я знала. Что я любила.
Она предлагала мне мир.
К черту его. Мир переоценивали.
Я неуверенно протянула руку, ухватилась за ближайшую ко мне скамейку и неловко подтянула себя в сидячее положение. Посмотрела на нее. - Нет, - сказала я. - Услышьте меня. Услышьте меня. Послушайте. Мы - часть вас. Услышьте нас!
Миллионы голосов, разговоров. Бормотания.
- …боишься, дорогая, не стоит бояться…
- Помогите мне, отец…
Буря языков, голосов. Сливающихся в один звук.
В зубчатый, нестройный людской хор, численностью шесть миллиардов.
Оракул медленно наклонила голову, прислушиваясь. Я закрыла руками уши, но это не спасало - стоял такой гам, что пробивался прямо через барьер, миллиарды голосов кричали в моих ушах. Выли. Перепуганные.
И один из них сказал, - Послушайте.
Я знала этот голос. Этот низкий, спокойный голос, с его обволакивающей теплотой и уверенностью.
Льюис тоже говорил. Льюис, который также как и Джонатан, имел ключ к силе. Стоило мне только открыть линию, подобно созданию сети, и все, что ему оставалось сделать - это подключиться.
Я чувствовала его, как будто на самом деле он был в комнате со мной.
Возможно, так и было, в некотором смысле. Я увидела, как слепой пристальный взгляд Оракула перешел с меня на какое-то пустое место в часовне.
Голова Оракула вновь повернулась ко мне. Одна из ее рук поднялась в грациозном, медленном движение, и шум голосов прекратился.
И я услышала голос, один голос, и он был колоссальным, огромным и непостижимым.
Что-то в моей груди разорвалось с резким рывком, и на секунду я подумала «Вот и всё. Мы все умрем», но потом я почувствовала - или услышала - как спешащие внутренние часы замедлили свой ход.
Затем отмотались назад.
Вот теперь это было странное ощущение. Я ахнула и вцепилась в скамью, сглатывая подступающую тошноту, а затем, с тонким и шепчущим пульсом, все просто...
... вернулось в нормальное состояние.
Во всем мире, люди перестали чувствовать недомогание, остановили набор номера 911 или их местных аналогов. Перестали хвататься друг за друга в страхе. Почувствовали смутное смущение от этого чувства ужаса, что охватило их на долгие тридцать секунд вечности.
Мать остановила среднесрочную уборку дома.
Оракул рассматривала меня, а затем вытянула один указательный палец.
Я почувствовала, как нечто перемешается внутри и растет. Волны тепла и ощущений пронизывали меня, били, как крылья. Каждая последующая сильные предыдущей, сотрясала мою плоть. Обжигающее золотистое давление проникало сквозь мой разум, растворяя меня в потоке, волнах и импульсах экстаза. Я отпустила и поплыла на этих волнах накаливающейся красоты.
Оракул улыбнулась и опустила свою руку, и я медленно вернулась в свое тело.
Когда все закончилось, кое-что осталось. Медленный, богатый, глубокий пульс силы. Связь. Ритмы, которые я никогда раньше не чувствовала или хотя бы подозревала о их существовании внутри собственного тела.
Оракул отвернулась и снова заняла свое место, созерцая ярко-красные скалы снаружи, очищенное голубое небо, раскаленное солнце.
Она казалась спокойной. Такой умиротворенной.
Я повернулась, чтобы вернуться в мир.
В часовне стоял Ашан. Уставившись на меня с убийственной, кровавой яростью. Я отступила на шаг и быстро взглянула на Оракула, но она вновь была запечатана в том молчаливом созерцание. Как если бы она находилась в тысяче миль от стычки, происходящей в трех футах от нее.
- Все кончено, - сказала я. - Отвали, Ашан.
- Нет, - прорычал он. Он был далек от того отшлифованного, самостоятельного джинна, каким я его знала и боялась - этот был примитивным, опустившимся до своих самых основных инстинктов, чтобы причинить боль и ужас. - Не ты. Я не буду твоим рабом!
Да я и не прошу, чтобы ты...
Я бы сказала это, но он не дал мне шанс. Он рванул вперед, точно также, как он бросился на Имару, и я была рада видеть его приближение ко мне, рада, потому что я желала этому монстру смерти больше, чем когда либо было в моей жизни.
Я потянула силу, намереваясь закончить это раз и навсегда, но я была не достаточно быстрой. Он схватил меня за голову и держал ее обеими руками, и я знала, что была в одной миллисекунде от сломанной шеи, и я была бы мертва, как и мой ребенок, о, Боже, Имара…
Вместо этого, он по-прежнему держал меня и смотрел мне в глаза, и я почувствовал, как что-то происходит. Я боролась, пытаясь освободиться, но он был слишком силен, и, чем бы это ни было, он проделывал это и на эфирном уровне тоже…
Что-то во мне разрывалось, что-то важное и незаменимое, и я почувствовала поток жидкого тепла, мчащегося сквозь мою голову, сжигающего, стирающего, забирающего меня от мира...
Нет.
Оракул пошевелилась. Невозможно, чтобы что-то настолько неподвижное могло двигаться так быстро, но Ашан оказался в ее руках, оттаскиваемый в сторону, все еще рычащий и сопротивляющийся.
Что бы он со мной не сделал, это все еще происходит. Я покачнулась, задыхаясь, и попыталась ухватиться за скамью. Промахнулась. Жестко упала на руки и колени.
Ашан тоже был на полу и с ним что-то происходило, что-то плохое... женщина, существо, склонилась над ним и оттуда лился чистый белый свет и раздавались крики, такие громкие крики…
... и когда все закончилось, она сидела на скамье, глядя прямо перед собой, словно она и не двигалась с места. И не собиралась.
Седовласый мужчина с бледным, юным лицом, перевернулся на бок, продолжая кричать. Что-то в нем изменилось. Он плакал, и его тошнило на каждом вдохе.
Больше не джинн. Просто мужчина. Человек.
Изгнанный из ангелов.
...что значит Джинн?
Я когда то знала его имя, так ведь? И это место, я его тоже знала... было такое навязчивое чувство дежа-вю, но я не могла вспомнить...
Не могла вспомнить.
Раздавался какой-то трещащий звук, как тонкое стекло, упавшее на камень, и без каких-либо дополнительных предупреждение, на полу возле алтаря появился голый мужчина. Золотистая кожа, каштановые волосы. Когда его глаза открылись, они были цвета расплавленной бронзы, жестокие, горящие и нечеловеческие.
Я вздрогнула и бросилась прочь с его пути. Ближе к другому человеку, который, по крайней мере, был человеком.
- Нет… - Тот с металлическими глазами протянул руку, пытаясь схватить меня, и я отстранилась. - Джо, что случилось…?
Я понятия не имела, кем он был, но он пугал меня. Картинки мелькали перед моими глазами, люди, которых я не знала, жизнь, которую я никогда не проживала. Ужасающе яркие, но они не имели ничего общего со мной, так? Я не знала этих людей, этих мест. Я не знала... все так сбивало с толку…
Седовласый человек закричал и оторвался от пола, протягивая руки к моему горлу.
Женщина на скамейке повернула голову в мою сторону и сделала крошечный жест, небольшое приподнимание пальца, и я закружилась в темноте.
Последним, что я увидела, был человек с каштановыми волосами, делающий выпад в мою сторону в попытке удержать. На лице его было мучение, и на мгновение… лишь на мгновение я подумала, что знала его.
Затем я ушла.

Глава 11

Я лежала на чем-то холодном и влажном, голая и трясущаяся. Напуганная. Со мной произошло что-то очень неправильное.
Я рефлекторно свернулась, максимально стараясь защитить себя, когда осознание мира накрыло меня горячими, пульсирующими волнами.
Жалящий, холодный ветер. Ледяной мокрый снег скользил томными пальцами по моей обнаженной коже. Я заставила себя открыть глаза и увидела свою руку, лежащую на земле перед глазами, ладонь вытянута, а кожа бледная, с голубоватым оттенком, красная на кончиках пальцев. Обмороженная.
Болело все, так яростно, что я ощутила слезы на глазах. И я чувствовала себя пустой, выпотрошенной и выброшенной, словно старая апельсиновая корка.
Я заставила себя взглянуть поверх своей собственной руки, и увидела, что лежу на куче холодных, скользких опавших листьев. Над головой, деревья в осенних тонах раскачивались и царапали небо, и то немногое, что удавалось разглядеть сквозь голые ветви, было серыми, низко висящими тучами. Воздух казался разряженным.
Я пыталась сообразить, где находилась, как здесь оказалась, но безрезультатно. А хуже то, что сама мысль об этом напугала меня. Я вздрогнула, но уже не от холода, задыхаясь, и снова крепко зажмурилась.
Встань, сказала я себе. Поднимайся. Я умру, если останусь здесь, раздетая и замерзающая. Но когда я попыталась распрямиться из позы эмбриона, то осознала, что не знаю, как это сделать правильно. Мои мышцы дрожали, сжимались и дико протестовали, и лучшее, что мне удалось сделать - это перекатиться на руки и колени, при этом постараться не упасть снова лицом на листву.
Я услышала голос, кричащий откуда-то из лесу. Ветки ломались, словно что-то большое пробиралось сквозь подлесок. Что-то подсказывало мне бежать, и меня сразу же накрыл леденящий ужас. Я подскочила на ноги, спину пронзила вспышка боли, когда мышцы задрожали и пригрозили разорваться. Я упала на грубую кору дерева и прижалась к ней, пока судороги прокатывались по моей спине и ногам, словно гигантские руки, делающие мне худший массаж в мире. Из глаз полетели искры, я кусала губы, пока не почувствовала вкус крови. Ветер яростно разметал мои волосы, не задержавшись на моей влажной, холодной коже или сбившейся грязи и листьях.
Я отпустила дерево и отстранилась. Мои ноги не хотели двигаться, но я заставила их, выполняя по одному шагу за раз. Мои руки были обернуты вокруг груди в попытке сохранить тепло, которое я не могла найти, как внутри, так и снаружи.
Мои ноги слишком замерзли, чтобы чувствовать боль, но, когда я оглянулась, то увидела, что оставляю после себя следы крови на опавшей листве. Порезы на ступнях раскрылись.
Я продолжала идти. Это была скорее попытка сохранить равновесие, нежели бег, но я была слишком испугана, чтобы дожидаться какого-либо улучшения. Я должна двигаться дальше.
Позади меня раздалось еще больше криков. Голоса, и не один. Стук крови в ушах не давал мне разобрать слова. Кто-то сделал это со мной, подумала я. Бросил меня здесь умирать. Я не хочу, чтобы они обнаружили, что им это не удалось.
Не то, чтобы это им действительно не удалось, пока нет.
Впереди замаячил подлесок. Всё мое тело было покрыто царапинами и кружевом из крови, выделяющимся на холодной белой коже. Даже онемение, в котором я в тот момент находилась, не смогло заставить меня броситься в колючие заросли. Мне нужно было как-то обойти… я повернула направо, держась за массивный ствол дерева в качестве поддержки, и взобралась на возвышение.
Как только я достигла вершины, на ней появилась тень. Я ахнула и начала падать назад, но тень протянула руку и схватила меня за предплечье, потянула вверх, а затем неожиданная теплота его рук обхватила меня.
Я пыталась вырваться, пораженная и напуганная, но он был крупным мужчиной, высоким, и сумел сжать мои руки в медвежьих объятиях. - Джо! - кричал он мне в ухо. - Джоанн, остановись! Это я! Льюис!
От него пахло древесным дымом и потом, листьями и влажной тканью, но он был теплым, о Боже, теплым, как само небо, и против своей воли, я почувствовала, что обмякаю и прекращаю борьбу. На данный момент.
- Джо? - Он медленно опустил руки, и отклонился, чтобы взглянуть на меня. Он был выше на пол-головы, с взлохмаченными каштановыми волосами и вытянутым аристократическим лицом с большими темными глазами. Трехдневная щетина покрывала его щеки и подбородок. - Мы искали тебя несколько дней. Что, черт возьми, с тобой случилось? Ты…? - Он замолчал и нетерпеливо покачал головой. - Не бери в голову, глупый вопрос, конечно же ты не в порядке, иначе обратилась бы к нам. Послушай, у нас неприятности. Большие неприятности. Ты нужна нам. Все вышло из под контроля.
С ужасным чувством, я поняла, что понятия не имела, кто он. И затем погружение обернулось свободным падением.
Должно быть, он понял, что что-то не так, потому что, нахмурившись, посмотрел на меня и провел рукой перед моими глазами. - Джо? Ты меня слушаешь?
Я понятия не имела, кто я такая.